Сказки Пушкина

Она сидит на своем любимом могучем дубе, свесив босые ноги вниз. Смотрит, как вертолет скрывается за кронами деревьев, нарушая покой леса, своим громким трещетом. Хмычет и улыбается, когда лес погружается в любимую ей тишину. Лес часть нее… все здесь — часть нее. Она не замечает, как тонкие пальцы обвивают ее ноги и начинают щекотать. От щекотки и испуга она подпрыгивает на ветке и, не сумев зацепиться, падает вниз. Но чьи-то руки ловят ее, и она ойкает. — Опять пугаешь туристов, — раздается голос у нее над ухом, и она убирает кудрявые пряди, что упали на лицо, хотя и так знает, кто это. Женские руки ловко обвивают мужскую шею, и она ухмыляется. — Я не пугаю людей. Ты же знаешь. Я самое безвредное существо на планете. Мужчина усмехается. — Ты? Миона, думаю мы оба знаем, что русалки не самые безобидные существа на планете. — Хм… ну не знаю… Вы, лесничие тоже не самые миролюбивые существа, знаешь ли… — она проводит рукой по его щеке, что скрывает белая щетина. — Я скучала, — наконец произносит она, и мужчина опускает голову, целуя ее в губы. Сладко. С нежностью. С любовью. — Я тоже, — прямо в губы. — Я тоже скучал по тебе, Миона. Драко опускает свою жену на землю и усмехается, когда она начинает убегать вперед по поляне. Гермиона смеется. Заливисто. Так, что его сердце замирает от ее вида. Он проводит рукой и шепчет что-то сквозь едва открытые губы. И Десятки мелких ромашек поднимаются вверх, кружа вокруг его русалки, пока она смеется и смотрит на него. Ее чистые медовые глаза, сталкиваются с его кристальным серебром и все вокруг замирает. Здесь… среди лесов и гор, они есть друг и друга. Русалка и Лесничий. Рожденные понимать магию… Рожденные, чтобы посвятить себя лесу… Рожденные, чтобы жить…

***

Они держатся за руки, подходя к своему деревянному дому, дверь в который, как всегда, открыта, и на пороге стоит девочка лет пяти, при виде них она широко улыбается и почти бегом спускается по лестнице. — Па-па-а-а, — радостный детский голос разносится по округе. Маленькая девочка бежит к ним, перебирая своими коротенькими ножками. Ее темные, как у мамы, кудрявые волосы развеваются от бега. Драко подхватывает ее на руки, когда она добегает до них, и начинает кружить, под детский смех. — Привет, медвежонок, — произносит он, посадив свою малышку на бедро и целуя в пухлую щечку. — Ар-р-р… Драко и Гермиона смеются, когда Рада пытается повторить рычание медвежонка. Малышка обхватывает своего отца за шею, пряча в ней свое личико. Гермиона приобнимает Драко за талию, и они идут в дом с их малышкой на руках. В их дом, что стоит на краю могучего леса, хранителями которого они являются, и на берегу кристального озера, о котором слагают легенды. С их веранды открывается вид на прекрасные горы на краю которых виднеется великий дворец, что частично вписан в горные породы. Неприступная школа. Часть их лесов. Колдовстворец… что стоит на их территории, и где преподает Драко.

***

И днём и ночью кот учёный Всё ходит по цепи кругом;

— Идёт направо — песнь заводит, налево — сказку говорит. Там чудеса: там леший бродит, Русалка на ветвях сидит; Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей. — Исбушка там на кульих ношках, стоит бес окон, бес дверей, — продолжает Рада, лежа между мамой и папой в своей кроватке. Гермиона поправляет одеяло, натягивая его повыше, когда глаза Рады начинают слепляться от усталости. Драко целует кудрявую макушку и продолжает рассказывать дальше: — Там лес и дол видений полны; Там о заре прихлынут волны на брег песчаный и пустой, и тридцать витязей прекрасных чредой из вод выходят ясных, и с ними дядька их морской. Его голос умиротворяет. Усыпляет. Он спокойный, размеренный. Таким он почти никогда не разговаривает с учениками в школе. Только с ними. Только со своими девочками. Драко перехватывает нежный взгляд свой жены и улыбается. Когда он только переехал в Россию преподавать в Колдовстворец почти тридцать лет назад после выпуска из Дурмстранга, он и не предполагал, что за этим последует. Что школа оставит его у себя на десятки лет, а сам он будет признан лесничим, кто будет охранять их лес. И он никогда не подумал бы, что жизнь сведет его с ней… русалкой, что заполнила его сердце. Та, что своими непосредственностью и умом затмила всех живых, отдавая его сердце лесным просторам. А потом… их маленький медвежонок. Их Рада, что сейчас сладко посапывает в глубоком сне. И пускай магия существует. И пускай Сказки Пушкина основаны на реальных событиях… Людям знать об этом не обязательно….

***

— Это так странно, — Драко присоединяется к своей жене на широких деревянных ступенях их крыльца. Она кладет голову ему на плечо и поправляет белое хлопковое платье, закрывая подолом голые ступни. — Еще недавно здесь бегали дети, а теперь мы опять одни. Драко вспоминает, как буквально две недели назад здесь носились младшие курсы, пока старшие прыгали с невысоких скал дальше. Время, когда ученики учились в школе, а сейчас… Чертовы летние каникулы, которые приносят мир и покой в эти места. Они смотрят, как лишь некоторые огни горят в школьных помещениях. В библиотеке высокие окна которой выходят на это озеро. Высотой в четыре этажа, французские окна, залиты внутренним светом, потому что библиотека никогда не закрывается. Гермиона помнит, как впервые встретила в ней Драко. При мысли об этом она мягко улыбается, вспоминая, как почти десять лет назад, он вошел в широкие дубовые двери, пока она украдкой подглядывала за ним из-за книги. Это было в летние каникулы, когда в школе остались лишь преподаватели и местные жители. Такие как она… такие, как теперь он…. — Я влюбился в тебя за секунду, — будто прочитав ее мысли произносит Драко. — Когда я вошел, ты сидела на одном из тех кожаных диванов, которые заменили два года назад. Твои волосы были убраны в пучок сзади, но пару кудряшек все-таки спадали тебе на лицо, — он аккуратно убирает прядь ее волос за ухо, чтобы увидеть легкий румянец на ее щеках. Это было волшебно. Не так, как в английском и немецком фольклоре рассказывают о русалках, которые притягивают своей красотой, а затем похищают. Это было стремительно в своей простоте. В природе… Здесь, за границей других миров, что они изучали на уроках в Дурмстранге, магия существует по-другому. Она живая. Настоящая. Первозданная… Вот почему с русскими почти никто не имеет дела. Вот почему они считаются сильнейшими волшебниками и изучают, как ее называют на западе, черную и темную магию… Потому что здесь изучают настоящую магию… ту, что он познал став лесничим, когда сам лес принял его в свои ряды. Ту, что он сумел распознать в Гермионе. Их совместное тихое одиночество в объятиях друг друга, прерывает тихий скрип двери, а затем топот босых ножек. Драко поворачивается, смотря на дочь в свете, что исходит из открытой двери. Малышка сонно потирает свои глазки, подходя к родителям. Драко немного двигается, позволяя Раде залезть к себе на колени, и девочка ловко на них устраивается, соскучившись по отцу, который целую неделю пропадал в лесах. Малышка сладко зевает, когда Гермиона кладет голые детские ножки себе на ноги и накрывает их теплыми ладонями. Ночами здесь всегда прохладно. — Я выласту и тоше пойду в школу, — улыбаясь произносит Рада, и Драко с Гермионой тихонько посмеиваются. — Но сначала ты поедешь на острова, — говорит Гермионы. — Помнишь? Мы с папой тебе говорили: Все малыши сначала учатся на островах Байкала, чтобы научиться понимать их. — Точно, — восклицает девочка, и Драко прижимает ее ближе к себе. — А потом я пойду в нашу школу, — Рада указывает своим маленьким пальчиков в направлении школы, что хорошо видна с их крыльца. — И папочка будет меня учить. — Да, Рада, — Гермиона смотрит на Драко, который не спускал с нее взгляд, — Папочка будет тебя учить.

***

И на севере Уральских гор, с той стороны, где солнце начинает свой восход, лежит одна из древнейших школ волшебства — Колдовстворец, скрытый мощной магией, километрами лесов, горами, и охраняемый невиданными существами: русалками, лешими, лесничими, водяными, кикиморами и… Драконами…

***

— Пап, Далакон… Ночное небо озаряется громким воем, когда могучая тень закрывает звезды, взлетая из-за гор на свой ночной полет. И три головы перекрывают самые яркие звезды на небе… И магия существует, когда мы обращаемся к ней… когда мы верим в нее…

***

И там я был, и мёд я пил; У моря видел дуб зелёный; Под ним сидел, и кот учёный Свои мне сказки говорил.