Новое имя

Чертово имя. Чертовы очки. Чертов Бернадский. Он помнит все: к сожалению, память — его тяжелейшая ноша. Каждое касание, каждое слово, каждое пресловуто нежное «Марк, осторожнее», когда дрожащие пальцы скользят по стеклу муравьиной фермы. Щелчок пинцета, поднимающий особь. Укоризненный взгляд при неправильном ответе. Просьба задержаться и помочь с разбором отчетов. Он помнит все: как в первый раз донёс бумажные папки до чужой комнаты. Как пил горячий чай из настоящей фарфоровой кружки, а не из столовской жестянки. Как вместо колючего одеяла ощутил мягкость постельного белья. Как… Как его впервые поцеловали. По-настоящему. Не так, как некоторые подруги целуют при встрече или в фильмах мамы целуют детей. С напором, с чувством. С обладанием. Кажется, именно в тот момент, он понял, что именно от них хотела программа. Ученые постоянно твердили, что они — последняя надежда человечества. Что им суждено дать потомство и спасти этот мир. Но кто же говорил, что сам процесс окажется столь приятным? Даже если он априори бесплоден. Как же хочется выкинуть из памяти каждый стон и каждый всхлип; каждый укус и синяк. Каждый толчок и скрип кровати. Отправить вслед за неудачно порванной рубашкой, испорченной тетрадью, сломанным столом… но просто так воспоминания не выветрить. «Марк, подойди». В голове вновь отчётливо слышится голос. Фраза повторяется раз за разом, будто кто-то поставил ее на перемотку. Взгляд падает на очки, которые так и сжимают пальцы. Стекло трескается от напора, а от пишущей руки гнётся оправа слева. Но это все неважно. «Лидия — матка. Иван — нянька. Давид — солдат. Лука — разведчик. Ник — скотовод. Андрей — палач». Бернадский смог разгадать их. Смог вписать их в свою схему, дать им роли и смысл жить. Ему же он не дал ничего: не успел. Или не хотел. Времени было предостаточно, но шаблон так быстро не переписать. «Марк — ?» Взгляд вновь пробегает по странице. Не мог, не понял. Пытался изучить. Хотел раскрыть, обнажить душу. Обнажил, но не вышло вписать в модель. Оставил возле себя, хотел вырастить себе замену. Поздно. «Марк — мёртв». Остатки карандаша правят надпись, доводя до логического завершения. Он надевает очки — гнутые, без линз. Осматривает безжизненное пространство вокруг. «Мне нужно новое имя. То, которое будет не жалко потерять».