морфин

21 августа 2022 г.

      Сколько помню себя, Фобетор никогда не давал мне позабыть о моих странностях. Ему, как самому близкому моему родственнику и лучшему другу, я доверял всегда больше всех и на слова его никогда не обижался. К тому же подтверждений моим причудам уйма, и сам я, конечно же, в курсе. Например, вчера я проснулся около семи утра, сбегал до ванной почистить зубы и вернулся потом обратно в кровать. Я долежал до первого будильника на восемь, выключил его и улегся спать обратно. В итоге проспал еще часа четыре. Это не глобальные странности, поэтому я не считаю, что это серьезный мой недостаток. Я бы сказал даже, что вся романтика, которая есть только в моей жизни, складывается из таких вот глупостей и странностей. Раньше мне просто нравилось так думать, но теперь я убедился, вообще говоря, и в том, что они имеют в человеческой жизни совершенно иной вес. Я раздумывал уже об этом и, быть может, преувеличивю свою значимость, но теперь, когда хожу в обед кормить уличных котов хлебным мякишем, чувствую себя особенным. Или, бывало, в то время, когда еще жил в Глазго, я специально выходил из дома пораньше и пропускал один поезд на Киннинг Парк. Тоже непременно чувствовал себя главным героем какой-нибудь тоскливой автобиографии. Когда надеваю разные носки, или выхожу на остановку раньше и иду пешком до дома на Уитфилд-роуд - тоже. Я никому об этом не рассказываю, потому что есть в сокрытии тайны что-то такое волнующее, что будоражит во мне желание скрываться и дальше от прохожих и их скучной тоскливой повседневности. Правда, чем естественнее я стараюсь быть, тем глупее выгляжу. Люди в кино выглядят максимум преувеличенно загадочными и остаются при этом абсолютно естественными. Это, наверное, особая способность человека, и я надеюсь всё-таки, что смогу со временем всему научиться.       Что касается сна, то спал я всегда мало, часов по пять. Мне, понимаете, часто снятся кошмары. Я чередую: бывает, что мне вообще ничего не снится. Это, наверное, самая убедительная причина, почему я все тяну с возвращением. Вообще говоря, я и сейчас тоже иногда недосыпаю, - больше по привычке. Иногда, бывает, сплю еще днём минут по тридцать. Сам факт того, что я могу спать, доставляет мне огромное удовольствие.       Интересно, кстати, я уже давно прочитал где-то, что люди не видят сны из-за всякого разного... Знаете, по типу усталости или стресса, всяких лекарств и прочего. Это на самом деле очень плохо изученная область, но статей в интернете много. Говорят, мозг вообще у человека почти не отдыхает, поэтому, когда становится совсем хреново, перезагружается как следует. «Глубокая фаза сна» называется.       Хочу, чтобы вы знали на будущее, что я становлюсь иногда до ужаса болтливым. Особенно, когда мне есть на что пожаловаться. Как, вот, сейчас, например: стоит только задуматься, и вот уже чувствую несправедливость. Потому что я вообще-то сильно устаю. С одной стороны, кошмары для меня – это ничего особенного. Да и в целом я отхожу очень быстро. Хотя я совру, если скажу, что так было всегда. Просто прошло очень много времени с тех пор, как я в принципе чего-то ещё боялся. А сейчас я привыкший, и потому совсем ничего не чувствую. Только просыпаюсь всегда весь холодный, подушка в поту, волосы сыреют от мокрой наволочки и голова жутко чешется. В такие моменты я себя, можно сказать, не уважаю. Но такова воля моего организма, я ее не контролирую. Короче говоря, мне не страшно, я почти сразу все забываю. Но устаю сильно и считаю, что здесь я проиграл. Фобетор, например, спит сладко каждую ночь, ему и помощь-то моя совсем не требуется. А я, вот, беспомощный. К счастью, у меня от кошмаров есть свои проверенные методы. Я все продумал до мелочей, и с вами, конечно, поделюсь. Первый достаточно примитивный - понудить Фобетора спать со мной рядом. Мы с ним одинаково можем вмешиваться в чужие сновидения, поэтому там он меня спасает по-своему. Сплю, как убитый. Не шучу. Фобетор, как зубная фея, приходит и боль отступает: только ноет у меня не зуб, а позвоночник. Каждую косточку в теле чувствую от усталости. Поначалу, конечно, боль не проходит, но со временем, когда я уже привыкаю и закрываю глаза, начинается настоящее волшебство. У меня с фантазией все нормально, можно сказать, что таким образом сказалось отсутствие добрых сновидений. Ночью я всегда прислушиваюсь к тому, что делает Фобетор. Всегда что-то меняется, но общая последовательность, как ритуал, каждый раз одна и та же. Сначала Фобетор тихонько перебирается от меня подальше и вытаскивает из-за пазухи свой волшебный крошечный чемоданчик. Возможно, он использует его только здесь, у меня в комнате, но чемоданчик всегда полон разных инструментов: отвертки самые разные, крестовые и плоские, шестигранники и линейки, маленькие золотистые ножницы, ножи и рулетки, батарейки и прочие-прочие штуковины - на случай любого происшествия. С самого дна он выуживает за красную резиновую ручку отвертку с золотистым наконечником и подкрадывается на цыпочках ко мне. Конечно, в реальной жизни ничего такого, но иногда я так заигрываюсь, что почти по-настоящему слышу шорохи и дыхание Фобетора, мне даже как-то сразу становится холодно – там, где сердце, только сзади, на спине. Фобетор копошится долго и возится, развинчивает маленькие шурупчики, снимает крышку и вытаскивает из меня одну за одной четыре батарейки, и я чувствую облегчение. Как будто я уже умер. И я всегда стараюсь лежать неподвижно, даже дышу тише, чтобы не спугнуть его легкую ладонь с отверткой. Еще мне нравится представлять, как батарейки друг за дружкой сползают на пол и шумно укатываются под кровать. А там уже миллионы старых батареек валяются, и я слышу, как они стучат друг о друга металлическими спинками и перекатываются с места на место. У меня потом еще долго звон в ушах стоит. А после Фобетор, как в игрушечную машинку для мини ралли, вставляет в пазы новые батарейки, и я оживаю. Жалкое могло бы быть зрелище, но спасибо ему, конечно, большое. Вот так. А теперь второй способ: он, вообще говоря, доставляет лишние неудобства, но нравится мне больше, чем спать с Фобетором. Это даже неудобствами назвать трудно, если честно, но уж очень мне жалко срывать маки ради одной ночи и головокружительной свистопляски наутро. У меня дома остались мои драгоценные маковые поля. На меня цветочки действуют как снотворное. Знаете, мозг отключается и вдруг становится спокойно и радостно, а по сути в голове одна сплошная молочная пенка. Приятные ощущения. Основная проблема заключается в том, что маки живут в воде совсем недолго. Жалко, конечно, но я ставлю побольше у кровати, и меня убаюкивает. Ничего не снится, просто отдыхаю. Утром от запаха цветов кружится голова: как будто вместо мозгов залили сладкую газировку. Странное чувство. Так вот и жил обычно.       У меня куплен абонемент в спортзал на шесть месяцев. Но хожу я туда редко. Не знаю, зачем купил. Но вот в это утро я собрался сходить. Я просто рассказываю, мне многим хочется поделиться. Это сегодня у меня лирическое настроение, поэтому в голову лезут сентиментальные мысли о семье. Сижу сейчас под толстым одеялом весь потный и вспоминаю все о своем далеком детстве. Знаете, когда я только родился, обо мне все очень заботились, потому что хороших снов мне не снится. По какой-то причине всем очень долго этот факт казался огромным несчастьем. Впрочем, пускай прошло уже очень много времени с тех пор, и мы все уже порядочно друг другу поднадоели, я их все еще очень люблю. А еще мне всегда жутко нравилась вся эта древнегреческая муть, но теперь, когда про меня и моего отца, мать и Фобетора пишут в книжках, мне это кажется забавным. И еще немножко странным, ну, вы понимаете – много всяких глупостей. К слову, кажется, не было ни дня за эти два года, когда бы я не вспоминал ту ночь. Фобетор лично больше не приходил, только писал сообщения. Думаю, брат с тех пор отдыхает с отцом на Лемносе. И мне туда хочется, там у родителей красивый дом и мои маковые поля. Вы, наверное, и сами уже представили, как там красиво, хоть и не видели ни разу. Вот я теперь каждый вечер, считай, об этом думаю, как будто зря остался. Правда, я все равно не жалею, только сомневаюсь. Мне земная жизнь все-таки чем-то очень полюбилась. Не хотелось бы обрывать это все так внезапно. Чонгук был бы в недоумении. А его мне расстраивать хочется меньше всего.       О, и еще есть кое-что. Я хотел сказать, что я на самом деле сны не колдую. Не хочу вводить никого в заблуждение. Это все мозг. Когда-то, правда, этим папа занимался, но с тех пор, как они с Зевсом поцапались, он действительно завязал, как говорится. Поставили эту золотую дудку для сновидений где-то у Аида в подземелье. Я держал ее в руках - ничего особенного. Она теперь там как музейный экспонат. Короче говоря, пока я есть, людям снятся хорошие сны. А пока есть Фобетор – плохие. Ну, думаю, на этом пока все. Вспомню ещё что-нибудь, расскажу.