Укусы

Карин нравится собственное тело. Ей нравится, что грудь у нее не слишком большая, но и не маленькая. Ей нравится, что она упругая, высокая и её удобно сжимать в ладони. Ей нравится, что и парни не остаются к этому равнодушными. Ей нравится изгиб своей талии и плоский живот, который она стремится продемонстрировать. Если есть чем гордиться, то почему бы и не показать? Ей нравятся собственные ноги. Сильные, не тонкие палки, а именно такие, какие должны быть у красивой девушки. Нет, Карин не думает, что идеальна. Она прекрасно сознает, что в её внешности много недостатков, но на эти недостатки ей откровенно наплевать. Ей нечего стесняться. И совершенно точно некого. Не Суйгетсу же, право слово. Она раздевается медленно, разглядывает себя в зеркале, проводит ладонями от ребер, по талии, ниже, останавливается на бедрах и отдергивает руки. Есть в этой идеальности один маленький штрих, что разбивает всю красоту и недоступность тела. Укусы. Даже не засосы, нет. Те бы не смогли так изменить её тело. Карин уже и забыла, когда в последний раз видела свою кожу чистой, без этих отвратных кругляшей, продавленных зубами Саске. Они покрывают всё её тело. Укусы на плечах, на спине, на животе, под грудью, на ключицах… Но больше всего их на руках. Они накладываются друг на друга, поднимаясь по руке вверх, от запястья до локтя. Выше их почти нет. Она гладит подушечками пальцев места укусов, невольно стонет — кожа у нее слишком чувствительная. Карин слышит шаги и видит в зеркале отражение Суйгетсу, в глазах которого горит интерес. В такие моменты, когда он застает её перед зеркалом, Карин ещё сильнее хочет убить его. Нет, ей не стыдно. Стыдиться ей нечего. Просто каждый раз её сердце заходится в груди, стучит так часто и быстро, что возникает чувство, будто оно вот-вот вырвется наружу. Она поворачивается к Суйгетсу и с вызовом смотрит на него. Жаль очки сняла, трудновато разглядеть его лицо. А так хочется увидеть малейшую эмоцию в его глазах. Так хочется. Суйгетсу смотрит на нее. Смотрит так внимательно, что ей бы впору поежиться, но она только медленно начинает спускать ниже толстые не очень удобные штаны. Он смотрит, медленно в нем растет возбуждение и что-то горячее и липкое, что-то ядовитое проникает в его сознание. Суйгетсу смотрит на укусы, оставленные Саске. Смотрит на отпечатки крепких зубов, которые он, быть может, с удовольствием бы выбил. Смотрит и испытывает странный восторг от того, что эти укусы украшают светлую ровную кожу девушки. Ему нравится смотреть на них, его они возбуждают больше, чем упругая грудь с розовыми сосками, торчащими вверх, больше, чем поза, в которой стоит абсолютно голая Карин, задрав одну ногу, опираясь ей о стену около его головы. Один укус есть даже на щиколотке, он буквально горит, кажется, Саске оставил его совсем недавно. Суйгетсу ухмыляется и осторожно касается его губами, расстегивая ширинку и сжимая в ладони напряженный член. Он проходит языком по маленьким ямочкам от зубов, пытается их безуспешно пересчитать. Карин шипит, дрожит, отдергивает ногу и смотрит на него яростно. Он подмечает парочку укусов на шее и манит девушку пальцем, скользя ладонью по члену. Карин садится на его бедра, обхватывая его коленями, поправляет волосы, убирает их и подставляет беззащитную тонкую шею. Суйгетсу внутренне ликует, неотрывно рассматривая метки Саске, а после впивается своими слишком острыми зубами поверх одного из них. Карин вскрикивает громко ему на ухо, невольно дергается и стонет протяжно, почти скулит, почти воет. Она трясется, прижимается к нему обнаженной грудью, трется об него и скулит тихонько, пока Суйгетсу не разжимает зубов. Саске всегда кусает бескровно, но болюче-сладко. А Суйгетсу кусает страстно, больно, горячо, словно хочет вырвать кусок мяса. По шее течет тонкой струйкой кровь. Он всегда прокусывает нежную кожу. Всегда кусает поверх укусов Саске, но всегда делает это по-своему. И Карин это нравится, черт возьми! Суйгетсу сжимает в ладони её грудь, улыбается довольно, чувствуя, как маленькая ладонь уверенно обхватывает его член и начинает двигать по нему быстро, четко. Он смотрит ей в глаза и, подавшись вперед, целует. Целует мокро, обильно смачивая слюной её пересохшие губы. Он прикусывает губу и оттягивает её до того, как на глазах Карин выступают слезы от боли, а после отпускает. Глаза у нее, кстати, давно уже мутные и какие-то кукольные. Выражение в них отсутствующее, как у наркоманки, получившей свою дозу. Она дрожит всем телом, когда он вставляет в нее палец, одновременно кусая в плечо поверх старого укуса Саске. Даже не кусает, а вгрызается в него. Она опять скулит, качает бедрами и тихо плачет от боли. Суйгетсу же приглушенно смеется. По плечу бежит кровь, но им до этого дела нет. Чакра Карин окутывает его, но тут же с шипением исчезает. Он абсолютно здоров. Совершенно. Ему просто отлично. Очередной укус приходится где-то под грудью. Суйгетсу слышит обезумевшее сердце Карин, ощущает ее дрожь и отстраняется, лишь едва обновив укус. Она стонет, и Суйгетсу слышит в этом стоне разочарование. Мазохистка. Такие бывают, вот только сам он не садист. Наверное. Он подхватывает Карин за талию, приподнимает и резко опускает на член. Её глаза на секунду стекленеют, она вся замирает, а потом спустя пару секунд следует её заторможенный крик. Она дергается, а после прижимается к Суйгетсу, крепко вцепившись ему в волосы. Шипит тихонько, раскачивается на его члене, охает, ерзает и тяжело-тяжело дышит. Суйгетсу не жалко. Она всегда долго привыкает к этому ощущению. С другой стороны, и делают они это не слишком часто, чтобы она могла привыкнуть к подобному. Не удержавшись, он хватает её за руку и начинает медленно облизывать искусанное запястье. Отпечатки зубов Саске напоминают странные браслеты, и Суйгетсу ухмыляется, сам резко сжимая зубы и вырывая из Карин очередной скулеж. Этот укус становится толчком. Она приподнимается на коленях и опускается вновь, яростно царапая ногтями его шею. Суйгетсу поддерживает ее под зад, сам вскидывает бедра ей навстречу и чуть слышно ругается сквозь зубы. Карин жарко, хорошо и больно одновременно. Она чувствует, как стекает пот по её вискам, спине… Она чувствует жесткие пальцы, крепко сжимающие её ягодицы так сильно, что наверняка останутся синяки. Укусы ноют, зудят, полыхают огнем, доставляя массу чувств от раздражения до дикого возбуждения. Она сжимает бедра, стремясь снизить темп, удерживать член Суйгетсу в себе подольше, но не может. Карин так ярко ощущает его движение внутри, содрогается от сильных толчков и плачет почему-то. Суйгетсу шлёпает по ягодице и звук этот кажется самым развратным из того, что девушке доводилось слышать. Она слышит шуршание ткани его штанов, когда Суйгетсу толкается ей навстречу, слышит хлюпанье, с которым он входит и выходит из нее. Все чувства обострились до предела, и Карин потерялась в них. Глубже, сильнее, быстрее, жестче. Весь мир перед глазами болезненно-яркий, такой, что остается только прикрыть глаза. Суйгетсу прижимает её к себе и скользит языком по возбужденно торчащему соску, поднимается к ключицам и облизывает очередной укус. Карин стонет непрерывно, и он с интересом думает не болит ли у нее горло. Он прихватывает кожу, как раз поверх укуса и сжимает зубы. Карин кричит, дергается, бьется, по её телу проходит судорога, такая сильная, что девушка на минуту теряет сознание. Суйгетсу выходит из нее и, глядя на кровоточащий укус, быстро скользит ладонью по члену, кривит губы от удовольствия и кончает себе в руку, не давая даже капле попасть на светлое тело Карин. Страшная усталость накрывает и не дает встать с места. Карин то ли сидит, то ли лежит на полу, и смотрит в зеркало, периодически касаясь укусов. Пересчитывает. Суйгетсу до этого нет никакого дела, он новых укусов никогда не ставит. Ему всего лишь нравится обновлять укусы Саске.