Любит

Эл любит его волосы. Ему нравится видеть, как Вова смешно встряхивает головой в попытке убрать с лица непослушные пряди. И это выглядит по-особенному прекрасно. Он ворчит из-за длинных тёмных волос в сливе ванны, которые Бухаров никогда за собой не убирает, но ворчит с любовью. Потом всегда собирает их и выкидывает в мусорное ведро, потому что л ю б и т Эл любит собирать волосы в кулак в моменты страсти. Он слегка оттягивает их, чтобы открыть вид на светлую кожу на шее и оставить много-много поцелуев, в каждом из которых все его чувства. Вова готовит яичницу, пританцовывая, мыча под нос незнакомый мотив и стараясь не сжечь их завтрак. Эл не расстроится, но придётся останавливаться в какой-нибудь забегаловке. Его волосы собраны в небрежный пучок, и тот подпрыгивает от каждого танцевально-сексуального кручения бёдрами. Гусейнов откровенно любуется. С улицы на кухню стремятся оранжевые лучи, оповещая о рассвете. Этот цвет Вове идёт. «Такое же солнышко» — растерянно думает он, а вслух говорит: — Заебемся сегодня с этими съёмками, Вов. Домой за полночь приедем. Хочу записаться на вечерний сеанс массажа. — Да что вы говорите? Может, тебе ещё и отсосать? — Бухаров поворачивает голову, вздёргивая бровь, но возмущение явно напускное. — Ну, раз вы предлагаете… Эл не успевает поймать прилетевшее в лицо полотенце. Яичница, на удивление, не сгорела. Они возвращаются действительно поздно. Устало скидывают кроссовки, а утром будут искать их по углам прихожей. Вова обнимает его со спины по пути в спальню. — Устал? — Пиздец просто. — Если примешь душ, будет тебе массаж. Эл только и успевает захватить полотенце. С каждым движением длинных пальцев напряжение постепенно уходит из уставших мышц. Гусейнов одобрительно мычит, когда Вова доходит до особенно проблемного места, и издаёт уже нечто недовольное, когда прикосновения исчезают, а сам Бухаров говорит переворачиваться. В полумраке спальни блестят хитростью карие глаза. Ловкие пальцы, ещё недавно принадлежавшие искусному массажисту, становятся шаловливыми и оттягивают резинку шорт. От того, насколько Вова хорошо выглядит над его пахом, со свисающей вниз шевелюрой, хочется кончить моментально. Пальцы забираются под бельё, и член заинтересованно дёргается, сразу напрягаясь в чужой руке. — Что-то не слишком ты и устал. Одной рукой он стягивает с него шорты вместе с боксерами, и Элу приходится помочь, потому что вторая всё ещё на его члене. Им обоим так нравится этот элемент. Бухаров слегка ударяет по внутренней стороне бедра, намекая раздвинуть ноги, и усаживается между. Теперь ничто не мешает начать дрочить активнее. Он сплёвывает и размазывает слюну по стволу. Кому вообще нужна дорогущая смазка из сексшопа? Эл опирается на локти, хочет смотреть, как бордовая головка то исчезает, то появляется в чужом кулаке. Как другая рука перекатывает тяжёлые яйца, массируя заветное местечко под ними. Как сам Вова сосредоточенно кусает губы, а затем растягивает их, чтобы в следующий момент обхватить головку. У Эла в глазах темнеет, а изо рта вылетает короткий стон. Он посасывает шляпку, языком щекоча дырочку. Отпускает, чтобы постучать по поверхности языка и берёт в рот снова. Любит дразниться. — Хороший мой, такой красивый… Ну же, давай. — Толкается бёдрами вверх, заставляет взять глубже, но Вова наоборот отстраняется. Тонкая нить слюны тянется от члена до покрасневших губ. — Волосы. Эл с удовольствием собирает их в кулак. На следующий день Вова сбривает волосы, не говоря ни слова. Говорит, что надоели. Эл не обижается. Он притягивает к себе голову с коротким ёжиком и целует в макушку. Л ю б и т