Film Director
4 сентября 2022 г., 11:03
— Нет, Донхёк, ты же убьёшь его! — девушка отчаянно кричала, не в силах разнять драку.
— Я не позволю ему больше прикасаться к тебе! Ведь ты моя, Айсо! — парень сжимал руки вокруг ненавистной шеи бывшего друга, что посмел приставать к его любимой.
— У тебя не хватит смелости убить меня, ничтожество, — прохрипел, пытаясь высвободиться из мёртвой хватки.
— Стоп! — прозвучало оглушительно из громкоговорителя. — Вы там решаете, кто будет сверху? А то, как я вижу, вы и без Йерим отлично справляетесь. Типичный день на съёмочной площадке. Минхо устало потёр переносицу, он старался успокоиться и не взорваться вулканическим пеплом. Сейчас седьмой раз, когда они переснимают данную сцену. Вдох и медленно выдох. Работа режиссёром изнурительна до невозможности. Мало того, что в сюжете полно сквозных дырок, так ещё и актёрский состав (который, вопреки правилам, отбирал продюсер, а не он) хромает! — Джисон, ты должен его ненавидеть, а не хотеть, — стукнул себя по лбу. — Йерим, если ты не знаешь, как выглядит испуг, я пришлю тебе твой гонорар за следующий месяц, постарайся запомнить эти эмоции, — Минхо поднялся с раскладного кресла и начал ходить вокруг него. Сериал про офисных сотрудников. У них завязывается служебный роман, а потом и любовный треугольник поспевает. Клише на клише. Сцена проходит на улице возле здания корпорации, где один парень застукал, как другой общается с его бывшей девушкой. Мда… такой сценарий мог написать только высоко одарённый гений, не иначе. — Феликс! Что за сопротивление? У вас БДСМ сессия или всё-таки драка? — Но, мистер Ли, по сценарию я должен вяло противиться, — возразил парень, подымаясь с асфальта, отряхнув костюм. — У меня, то есть Лиюна, травма с прошлого эпизода. — Какая? Там, где ты упал, когда мусор выносил? — начал листать распечатки. Вдруг ему в лицо направили свет, озарив гневную физиономию. От этого луч коряво запрыгал, и оператор опрокинул прожектор на землю. — Нет, там не написано, лишь сказано, что я повредил ногу и руку одновременно. — Я не могу так работать! Где тот криворукий, что писал сценарий? — Ли швыряет бумагу и садится обратно в кресло, массируя виски. — Господин Хван занят, говорил, что подойдёт попозже. Хотите, позову? — ответила Йерим, заливая медовым голосом его уши, чтобы задобрить. — И ты ещё здесь?! — одарил колючим взглядом. — А ты, Джисон, — ткнул в его сторону пальцем, — принеси мне кофе. — Почему я? — повернулся другой щекой, дабы визажистка поправила ему макияж. — Вокруг полно людей, — возмущённо. — Потому что ты мне не нравишься. Валяй давай. Минхо откинул назад голову и закрыл глаза, объявив перерыв и расстёгивая тёмно-зелёную кофту. На улице начало осени, погодка тёплая и душная, потому нужно успеть отснять все серии в этот период. С таким успехом, как они работают, останавливаясь через каждую реплику и действие, можно не уложиться в установленные строки. Раздражает, одни нервы, а всё из-за бездарного сценариста. Как его вообще утвердили на должность? Неважно, что он брат продюсера, нужно же хоть логику включать, ведь на съёмку потрачены нехилые деньги, даже если они взяты из их семейного бюджета. Джисон тем временем забежал внутрь стеклянного здания, где на первом этаже размещался белый просторный кафетерий. Феликс последовал за ним, дабы немного отвлечься. Они сели на высокие деревянные стулья перед стойкой, заказав себе по чашке чая, прекрасно зная, во что выльется их промедление с кофе Минхо. — Чего он бесится постоянно? — Джисон хлопнул ладонью о поверхность. — Вчера ещё нравился, сегодня уже нет. — Вчера я ему не нравился. Завтра очередь Йерим. — Феликс кивнул баристе в знак благодарности, делая глоток обжигающей жидкости и сразу морщась от температуры напитка. — Вообще, ходят слухи, что он вечно злой после расставания с парнем, — понизил голос. — Офигеть! — у Хана чуть чай носом не пошёл. — Как вообще кто-то способен терпеть его? — Не знаю, — пожал плечами. — Люди разные. Возможно, для кого-то он милый и ласковый. — Ладно, — протянул, не веря в подобное заявление. — Давай возьмём ему кофе и вернёмся, а то головы открутит, — уже хотел сделать заказ, но в один миг зрачки резко сузились от ужаса. — Какой его любимый? — Джисон взял за плечи коллегу, видя в нём своё спасение. — Ой, всё — цокнул языком. — Как можно не знать, — покачал головой, — тебе должно быть стыдно. Наш любимый режиссёр попросил про столь важную услугу, а ты не в состоянии выполнить положенную на тебя ответственность, — отмахнулся. — Молю, скажи, а то он испепелит мои кости! — Я сам не помню, — неловко улыбнулся. — Я пропал, — схватился за голову. Бариста посмотрел на него с сожалением. — Моккачино с корицей. Не благодарите, — прозвучало рядом с ними. — О, господин Хван, а я по всюду вас ищу, — к ним подбежала растрёпанная Йерим, что очень сильно переживала за свой гонорар. — Господин Ли хочет вас видеть. — Жаль, что только видеть, — усмехнулся. Хёнджин соскочил со стула, засунув руки в карманы чёрных брюк, и вразвалочку поплёлся на съёмочную площадку. Минхо, подобно урагану, выплёскивал злость на оператора. Оказалось, тот всё время снимал другой ракурс. Почему его окружают одни бездари и никто не может понять, что от них требуется. Даже самый плохой сценарий может исправить качественная картинка, приправленная мастерской актёрской игрой. Увы, собравшиеся здесь лица совершенно не способны на такое. Если сейчас они не отыграют нормальную драку, то Ли смело заказывает себе место в психушке — лечить нервы и дергающийся глаз. Настроение и без того плохое, так ещё и халатность сотрудников выбешивает. Свет смазанный, на лицах актёров тени, макияж поплыл, одежда тоже выглядит как из позапрошлого века. Минхо раньше был оператором и снимал боевики, пока ему не предложили должность в сериале и солидную зарплату. Чем он думал, когда подписывал контракт с продюсером низкосортной мелодрамы. Наверное, всему виной молодой возраст и жгучее желание побыстрее заполучить режиссёрское место, а не годами стоять в очереди среди опытных конкурентов. Теперь думает, что сохранение ментального здоровья важнее, чем деньги. Славу он вряд ли сыщет с таким сюжетом. — Почему я должен всё бросать и являться по первому твоему зову? — Хёнджин проследил за тем, как Джисон отдаёт начальнику кофе, и подошёл поближе. — Начни писать нормально, тогда я от тебя отстану, — Минхо подобрал с кресла листок, указав на реплики Феликса. — По-твоему люди, когда на них нападают, лежат бревном и вспоминают прошлое? — В смысле? — Хёнджин сделал удивлённое лицо. — Я такое написал? Ли любезно ткнул на его оплошность, заставив прочитать каждую букву и параллельно отпив любимый напиток. — А, — фыркнул. — Просто я хотел, чтобы Лиюн был физически слабее Донхёка, поэтому придумал травму. Но при редактуре пришлось её убрать, а в следующем действии она случайно осталась. У Минхо задёргался глаз, грозясь жить своей жизнью и закатываться по собственной воле. Хотелось вырвать каждый его тёмный волосок, причём медленно, чтобы тоже помучился, как он, от смысловой нагрузки текста. По сути, запрещено менять уже подтверждённый сценарий. Но для Хвана законы не писаны, он волен делать, что вздумается. Вносить корректировки в разгар процесса — уже обыденность. Ведь, как он говорит: «Творческий порыв может застать где угодно, и упускать гениальную мысль нельзя». Хёнджин сел на соседнее кресло, печатая что-то на телефоне и погружаясь в свой мир. Ли ему искренне завидовал, ведь самому предстоит снова снимать ту же сцену с тем же финалом. Он решил пригрозить команде, что если у них сейчас не получится, то минус половина гонорара. Как ни странно, это подействовало. Особенно Йерим отыграла настолько реалистично, что даже Минхо ей поверил. А это происходит в край редко. Далее планировалось снять сцену в помещении. Бедная девушка, находящаяся в состоянии стресса, должна была использовать силу своей любви, чтобы исцелить парня, который чуть не задохнулся. Драку на улице разнимала толпа таких же офисных работников. Джисона в роли Донхёка с трудом оттащили. Тот, проклиная всё на свете, смирился со своей участью, обещая нещадно отомстить. Но пока на несколько серий про него можно успешно забыть. Будет Минхо еду возить из соседних ресторанчиков. В небольшом кабинете толпилось около десяти человек, а после размещения необходимого реквизита вместе с оборудованием места стало ещё меньше. Ли и Хван сидели почти вплотную к главной паре, сосредоточенно наблюдая за процессом. В конце концов, долгожданная часть для сценариста и новая головная боль для режиссера наконец-то наступили. Поцелуй и признание всегда сложно играть, нужно заставить зрителей переживать за них, испытать тот же трепет и спектр эмоций. Минхо махнул рукой. Сотрудница стукнула кинохлопушкой, объявляя о начале съемок.— Из-за меня ты пострадал. Я давно порвала с Донхёком. Сколько раз я ему говорила, что между нами всё кончено. Прости меня, это моя вина, — из её глаз начали литься слёзы, оставаясь прозрачными каплями на чёрной юбке-карандаше.
Главные герои сидели на мягком бежевом диванчике в окружении двух напольных цветочных горшков. Они обсуждали случившееся и пытались передать пережитое потрясение.
— Не плачь, — положил руку ей на щёку, стирая пальцами слезинки. — Ты ни в чём не виновата. — Лиюн бережно её обнял, а после обхватил миловидное лицо двумя руками. — Айсо, я больше не намерен скрывать свои чувства. Случай с Донхёком заставил меня действовать и не терять больше ни минуты. Я очень сильно люблю тебя и хочу быть с тобой. В своих мечтах я хочу, чтобы про наши отношения знали все. Знали, что ты только моя. Больше никто не посмеет разлучить нас.
Девушка закрывает глаза и дрожит всем телом, кладёт руку на ладонь парня. Тот мягко сминает её губы, осторожно пробуя каждую на вкус.
— Феликс, что с твоим голосом? Десять минут назад ты задыхался, а сейчас практически распеваешь серенады. — Ой, простите, я забыл об этом, — парень неловко улыбается и пару раз откашливается, настраивая связки. Минхо хлопает себя по лицу, желая сбежать из этого цирка, где он главный клоун. Ну кто же так признается? Создается впечатление, что все слова не настолько важны, как поцелуй. Да на месте зрителей Ли бы повесился, потому что прошло уже двадцать серий, а романтики, кроме прогулки под дождём, так и не было. — Йерим, что у тебя за реакция? Тебе признался твой краш и идеал, а ты даже не подозревала про его чувства, — Минхо опустил голову, дабы немного очистить мысли и не сорваться в очередной раз. — Я согласен с высокоуважаемым режиссёром и знаю, чего он хочет от вас. Всего лишь реалистичности, — Хёнджин поднялся со стула и потянулся, разминая спину, махнув киношной парочке освободить место. — Иди сюда, — схватил за руку ошарашенного Ли, грубо толкая на кожаный диван. — Хван, ты что задумал? — нахмурил брови. — Хочу показать, как мы видим этот момент, а вы запоминайте, — кивнул актёрам. — Минхо, я больше не намерен скрывать свои чувства, — пододвинулся ближе, рассматривая озадаченное лицо. — Наши бесконечные стычки на площадке заставляют меня действовать и не терять больше ни минуты, — Хван понизил голос, обхватывая двумя руками поалевшие щёки и пристально смотря в большие глаза. — Я очень сильно люблю тебя и хочу быть с тобой. В своих мечтах я хочу, чтобы про наши отношения знали все. Знали, что ты только мой. Больше никто не посмеет разлучить нас. Минхо слушал в оцепенении, поглощённый его актёрской игрой. И этот парень — сценарист? Да он лучше голливудских звезд признается в любви! Если бы не площадка и подготовленные реплики, можно было бы смело поверить в правдивость произнесённых слов. Хёнджин, согласно тексту, идёт до конца. Не успевает Ли в кои-то веки похвалить за положительный пример мастерства, как тот притягивает его за голову ближе, осторожно целуя. Губы плавно размыкают собственные, передавая трепет с примесью нежности, который он так жаждал увидеть. Вся команда боится вздохнуть и молча пялится на картину. Актёры не упускают ни одного жеста, впитывают в себя специальный особенный урок. — Не обязательно было целоваться. Мы не гейскую дораму снимаем! — Минхо, словно ужаленный, вернулся на свою позицию, вытирая губы рукавом и буравя взглядом радостного сценариста. — А мне не понравился поцелуй нашей парочки. Слишком сумбурный. Пусть учатся, как надо, — Хёнджин последовал примеру и тоже сел. — Думаю, вы всё уяснили, а теперь покажите ваш талант. На удивление, после наглядного примера Феликс и Йерим отыграли весьма хорошо. Даже переснимать не пришлось. Особенно девушка. Если она дублировала эмоции Минхо, то он выглядел довольно растрёпанным и загнанным в угол с выпученными глазами. Ли не сводил глаз с Хёнджина. Видимо, подобные поступки для него не имеют никакого значения. Рабочий день подошёл к концу. Режиссёр перекрестился и почти со спокойной душой поехал домой на реабилитацию нервной системы.**********
Минхо заказал еды из ресторана, поел и смотрел на ноутбуке хороший романтический сериал, ведь плохой он и так каждый день видит. В некоторых эпизодах хотелось прикончить героев, но реже, чем собственных. Мысли магнитом тянулись к проклятому сценаристу со своими никудышными текстами. Через две серии идёт постельная сцена. Интересно, Хван тогда тоже решит наглядно всё продемонстрировать? Пусть тогда ищет себе другого партнёра, если с самого начала не может доступно описать, что требуется от актёров. Почему всё так раздражает? Возможно потому, что он ещё не до конца пережил расставание. Он встречался с одним парнем пол года, но в итоге тот нашёл ему замену. Аргументы у того были неподражаемые, ведь Ли не помог ему продвинуться в кино. И ничего, что у парня образование в сфере программирования, где любые актёрские навыки не предусмотрены. Ну и пусть катится. Зато он знает, что его чувства были такой же дешёвкой, как между экранной парой Феликса и Йерим. Дурак, в них же не возможно было поверить. Да даже сегодня в короткой, но столь душевной реплике Хвана плескался целый океан чувств. Довольно странно, что он поменял слова, специально подставив под него имя, пол, обстоятельства. Чёрт знает, что творится у этого пройдохи в голове, заработал должность и то благодаря влиянию брата. Ли сходил в душ, расправил красную постель и улёгся поудобнее. Под закрытыми глазами сразу вырисовалась физиономия сценариста с его признанием. А поцелуй? Минхо соврёт, если скажет, что ему не понравилось. Нет, не понравилось. Просто показалось, что понравилось. Да, так тоже бывает. Ложные ощущения. Запрятав безрассудные мысли в самую дальнюю папку разума, Ли провалился в сон, не желая думать про завтрашний дурдом.*********
— Лиюн, я так давно люблю тебя. Давай создадим счастливую семью и заведём детей, — Айсо улыбнулась, сжимая через стол ладошки парня.
— Я так счастлив, — он поднёс её тонкое запястье с янтарным браслетом к лицу, целуя пальцы.
— Не вижу, она тебя будто на дуэль вызвала, а не предложила детей завести. Хван, какие дети? Они встречаются два дня. Сегодняшнюю сцену снимают в кафе недалёко от студии. Вокруг порядка тридцати человек. Каждый занят либо своим делом, либо ничем, как, к примеру, актёры. Атмосфера здесь и правда романтичная. На белых столиках составлены небольшие композиции из суккулентов, лежит кремовая скатерть и стоят фиолетовые мягкие стулья. Минхо с Хёнджином снова сидели рядом, следя за процессом. — Зритель должен думать, что у них всё серьёзно, но они не стараются, особенно Феликс, — Хван закинул ногу на ногу, пялясь на открытый воротник режиссёра, что надел синюю рубашку и коричневый пиджак. — Ну, как платят, так и играю, — Феликс обиженно откинулся на спинку стула. Даже не поспоришь. Ли почесал затылок, недоумевая, как с такой отдачей превратить сериал в что-то стоящее. Уволиться не позволит контракт, а до окончания ещё тридцать серий… Минхо, конечно же, читал сценарий, еле до конца дошёл. Пришлось пиво покупать ради такого увлекательного повествования. — Работай давай, а то выгоню. Рейтинг после твоего ухода не упадёт. Он и так на дне. Режиссёр увидел, что тот готов разрыдаться от упрёка, потому поспешил добавить: — Но если вы сыграете нормально, то он поднимется, — неприкрыто соврал. — Ваша задача — заставлять верить меня. Тогда сердца зрителей будут у ваших ног. И этот парень играет роль главного альфача, хотя сам тянет на маленького львёнка. Ли снова вспоминал ту жесть, которую написал Хван. Ведь сейчас у них всё гладко: ваниль, сопли, розовая вата. А потом начнётся настоящий вынос мозга. По сюжету Феликс, он же Лиюн, должен показать, какой он на самом деле жестокий. И, конечно же, главная героиня возвращается к Донхёку. А потом она мечется и не знает, что ей делать, с кем остаться. Так на протяжении двадцати девяти серий. И в последней она делает окончательный выбор. Минхо никогда не понимал, что творилось в голове Хёнджина, когда он придумывал столь занимательный рассказ. Возможно, написал под градусом, а потом, чтобы добро не пропадало, попросил богатого брата реализовать. Дальше действия закрутились согласно плану. Главные герои болтали обо всём на свете. Зрители узнали глубину Лиюна, выяснили, что он любит плавать в пресной воде, а не в солёной морской. Минхо взял на заметку: в случае чего утопит его, исходя из предпочтений (Лиюна конечно, а не Феликса). Серия длится около часа, и большую часть тупо проговорили. Следующая сцена — прощание рядом со входом в кафе, ведь им предстоит расстаться до утра, поэтому сейчас они пылко обнимаются возле стены. — Стоп! — кричит Хёнджин, активно жестикулируя. Минхо от такой наглости сильно нахмурился. — Не понял, кто разрешил тебе встревать? — он сложил руки на груди, требуя объяснений. — Мне не нравится. Лиюн и Айсо — какие-то искусственные картонки, а не персонажи, — махнул актёрам выйти из кадра. Последние уже задолбались. Вечно не угодишь этим двоим. Ли хотел возразить, что в плоскости героев виноват именно он, но Хван взял его за запястье и потянул вперёд камер. Он развернул Минхо спиной к кирпичной стене. Тот сделал шаг назад, упираясь в неё. Режиссёру интересно, зачем весь этот спектакль, да и сил отпираться нет. — Минхо, — положил ладонь ему на щёку, — сегодня прекрасная ясная ночь. Свет от далеких звёзд, несмотря на холод космоса, несётся к людям. Так и моя любовь преодолеет любые препятствия и озарит счастьем твоё лицо. В глазах Хёнджина, что стоял непозволительно близко, можно было рассмотреть всепоглощающие чувства. Такие, которые у зрителя по ту сторону экрана захватывают дух и с головой окунают в картину происходящего, даже если он говорит дешёвыми фразами. Ли не мог пошевелиться, отчётливо слыша на лице сбитое дыхание, и был не в состоянии отвести глаз от чужих, утопая в их глубине. Хван делает то, что не прописывал в сценарии. Он опускает веки и резко его целует, притягивая рукой за талию. У Минхо в голове опустело, словно пищал кардиоаппарат. А потом ему на смену пришла кричащая тревога. Они целуются на глазах съёмочной группы из тридцати человек. Так ещё и отошли от текста! Ли не может слишком грубо оттолкнуть Хвана. Он берёт его за плечи и отодвигает. Хёнджин не хочет разрывать поцелуй, поэтому, когда он отстраняется под натиском, все слышат звонкий чмок. — Мистер Хван, мне тоже поцеловать Йерим? — Феликс с интересом смотрел на них, думая, что таким образом им вновь показывают пример. — Давай, — подмигнул. — Только, Йерим, не отпихивай его. У вас же любовь, — тоскливо посмотрел на Минхо, что давал советы оператору. Ли развернулся, заметив уже самодовольную ухмылку на его лице, и сразу пришёл в себя. Злость вспыхнула ярким пламенем. Он бросил полный негодования взгляд на сценариста. Тот, по всей видимости, снова решил поиграть с ним! Ну ничего, Минхо ему всё припомнит и ещё отплатит той же монетой. Они вернулись на позиции и отсняли сцену, где Феликс пылко поцеловал девушку. Та, в свою очередь, хотела оттолкнуть его, но в итоге передумала, прижимая ближе. Интересно обыграли. Рабочий день подошёл к концу. Все собрались по домам. Ответственные за аппаратуру люди под руководством режиссёра погрузили её в машины и отвезли в студию. Ли надел на плечо сумку и шёл в сторону парковки, когда его догнал Хван, равняясь с ним плечом. — Пошли поужинаем, а то мы полгода вместе работаем, но ни разу никуда не ходили. Минхо повернулся и косо на него посмотрел, закатывая глаза. — С чего вдруг? — он ускорил шаг, но это не помогло. — Мы же коллеги, к тому же занимаем руководящие должности, — Хёнджин взял его под руку и потянул в противоположную сторону. Ли запротестовал, вырываясь из хватки. — Не брыкайся, я угощаю. В желудке пусто с самого утра, поэтому он соглашается наполнить его за чужой счёт. Хван привёл его в ресторанчик национальной кухни. Внутри аппетитно пахло едой и горел мягкий жёлтый свет, наполняя зал уютом. Они сели возле стены за деревянный столик с резьбой на ножках и поверхности. На нём стояла плетённая из бумаги салфетница. Хёнджин позвал официанта и сделал заказы. Блюда принесли через пятнадцать минут. Всё это время Минхо делал вид, что рассматривает интерьер. Хван неприкрыто пялился на режиссера, желая обладать рентгеновским зрением, дабы заглянуть под слой пиджака и рубашки. Даже когда парень начал есть мясо, не прекращает глазеть, вяло ковыряя свой салат и подперев голову рукой. — Ты решил испепелить меня взглядом? — Ли пережевал вкусную пищу и запил чаем. — Минхо, а ты никогда не думал, чтобы стать режиссером порно? — Хван игриво улыбнулся, наблюдая за реакцией. — Думаю, тебе бы подошло. — В смысле? — откашлялся, вытирая рот салфеткой. — Ну, смотри, — начал загибать пальцы, — там никто не разговаривает. Ты слишком строгий. Поэтому актёры считали бы свои стоны, чтобы не издать лишний. Это сделало бы видео более красивым. И ещё плюс: отснял с одними людьми, а потом перешёл на других. Одним словом — разнообразие, — развёл руками. — Знаешь, я обдумаю предложение. Там хотя бы клетки мозга умирать не будут, — он откинулся на спинку стула, улыбаясь уголком губ. — Я знал, что тебе придётся по душе. — А что — Минхо наклонился, опираясь грудью о столешницу, — ты хотел бы посмотреть мои шедевры? — Да, но только в том случае, если бы в кадре был ты. Хёнджин взял чашку зелёного чая и медленно сделал глоток, прищурив глаза. Ли сначала не понял, зато потом осознание разгорелось новым костром ярости, на что парень лишь хихикнул. — Хван, ты обнаглел? Если ты пытаешься так меня клеить, то у тебя ничего не выйдет. — Просто ты сам по себе очень милый. Но когда злишься, то прям… — прикусил губу, не зная, как описать внутреннею бурю чувств. — Я милый?! — Минхо опешил, он впервые в жизни слышит такое в свой адрес. — Да, — кивнул. — Все так считают. Не только я. Хёнджин ласково улыбнулся и, подперев голову двумя руками, вновь смотрел влюблённым взглядом на самого милого, по его мнению, парня.*********
Весь вечер из головы Ли не выходил Хёнджин, особенно его своевольность на площадке. Ладно, если опустить всё, то странным остаётся лишь поцелуй, которого априори не должно существовать. Они уже второй раз целуются на глазах у всех. Но зачем Хёнджин вытворяет подобное? Явно не чтобы опозорить или подорвать авторитет, ведь у них обоих главные должности. Ещё и реплики… Минхо начинает путать реальность и выдумку, поскольку Хван действительно великолепный актёр. Будь в его словах хоть капля правды, а не голый стёб и желание подшутить, то, возможно, он бы задумался. Если откинуть неумение писать сценарии, то парень не такой уж и плохой человек. На следующий день Минхо гонял всю команду, как футбольный мяч по стадиону. С самого утра его не удовлетворила одежда актёров. Оказалось, костюмеры потеряли настоящие вещи на эпизод и включили импровизацию. Выглядело дёшево, и в свете прожекторов казалось, будто перед камерами не профессиональные актёры, а обычные люди, что секунду назад сидели дома перед телевизором. Наконец-то появилось экранное время у персонажа Джисона, и он снова ключевая фигура. Снимали якобы дома у Донхёка, точнее, на студии. Парень написал Айсо, чтобы она пришла к нему в гости, иначе он покончит с собой. Манипулятор, не более. Ли сидел, словно под прицелом снайперской винтовки. Хван снова смотрел на него. Причём раздевал и пожирал взглядом. А когда он поворачивался, тот делал вид, что внимательно следит за игрой. Режиссёр дал всем десять минут, чтобы охладиться и отдохнуть от бессмысленных диалогов. — Джисон, иди сюда, — Минхо подозвал его двумя пальцами, отодвигая от лица монитор. Парень переглянулся с Феликсом и Йерим. Те пожали плечами, решив скрыться с поля зрения начальника. — Да, господин Ли, что-то не так? — Хан сглотнул. — Как один из первых актёров, появившихся в сериале и на площадке с начального эпизода. Скажи, ты и остальные, считаете ли вы меня милым? — Минхо поднял на него требовательный взгляд. Джисон буквально умер. Его поставили между двумя лезвиями. Если он промахнётся, от него и следа не останется. Глаза забегали по площадке, но все уворачивались и опускали головы, мол: «Не повезло тебе, парень, держись, мы мысленно за тебя». Режиссёр никак не вписывался в образ очаровательного руководителя, а только строгого и властного босса. Но вдруг он, наоборот, хочет казаться милым? Вот что делать? Каждое промедление бросает его в глубокую яму. Взгляд зацепился за сценариста, что убрал от лица распечатки и теперь точно смотрел на него. Хёнджин утвердительно кивнул. — Да! — громко выдохнул с облегчением. — Господин Ли, вы настоящий милашка, прям как кролик. Так бы и затискал. Минхо закатил глаза и резко обернулся, замечая лёгкую улыбку на губах Хвана. — Ладно, иди работай, — он махнул рукой. Джисон сильно удивился, но виду не подал, а только вежливо поклонился и быстро ретировался. Весь день Ли не мог сконцентрироваться на съёмке, постоянно отвлекаясь на Хёнджина. Приходилось принимать любую работу, ведь это его ошибка, что он невнимательно следит за процессом, и совесть не позволяет отругать кого-то. Прямо за двадцать минут до конца дня у одного оператора перегорел прожектор, потому Минхо пошёл с ним выписать расписку на починку и замену техники. Когда он вернулся в студию забрать вещи, там уже никого не было, кроме сценариста. Он вдумчиво кликал по экрану телефона, развалившись на его стуле! Для Ли его место с красиво выведенным «Film Director» на спинке — неприкосновенность. — На моём кресле даже муха не смеет сидеть. Я уже молчу про людей, — зло сверлил его взглядом. — А мне нравится, удобнее, чем моё, — он выпрямил ноги, постукивая рукой по колену, прищуренным взглядом наблюдая за гневным лицом. — Хёнджин, вставай по-хорошему, — Минхо спешно подошёл к нему и потянул за руку. Тот намертво вцепился в подлокотник, довольно улыбаясь. Ли чуть ли не рычит от злости и с размаху садится сверху прямо на его колени, стараясь как можно больнее надавить на бедра. Он приподнимается и впечатывается обратно. Хёнджин издает короткие сдавленные полувздохи и резко хватает его поперёк живота. Минхо мигом расцепляет руки, но не встаёт, ведь не может поддаться и проиграть. Не покидая попыток надавить сверху, он вдруг задницей начинает чувствовать нечто твёрдое. Парень прекрасно всё понимает, подымается и вновь плотно вжимается в чужое тело. Хёнджин протяжно стонет. И тогда до Минхо доходит серьёзность ситуации. Ли не выдерживает и хочет встать, но Хван крепко притягивает к себе. — Допрыгался, — шепчет возле уха и ёрзает на стуле, тем самым потираясь о зад Минхо. — Иди к чёрту! — моментально кричит и спрыгивает с колен, отворачиваясь с пылающим лицом. — Вернись обратно, без тебя неуютно, — сладким голосом тянет Хван, расправляя руки. — Твой стояк задницей ловить? Нет уж, спасибо, — уже хотел было уйти из площадки, как его окликнули. — У нас с тобой больше химии, чем у актёров. Тебе не кажется это странным? — Хёнджин встаёт с насиженного места и подходит к нему, становясь сзади. — Ты писал сценарий, потому тебе легко передать все эмоции и чувства, — развернулся, выгнув бровь. — Я не прикидывался, — лицо Хёнджина сделалось серьёзным и обеспокоенным. — Всё, что я говорил, то были мои слова от чистого сердца. Я решил замаскировать их репликами из текста. Минхо завис, немигающим взглядом прожигая его кофейный кардиган и красную рубашку. Такое даже в голову не могло прийти. Сценарист на самом деле влюблён в него? Если это розыгрыш, то он сейчас выведет парня на чистую воду и заставит признаться в глупой шутке. Ли делает шаг вперёд, а Хван — два назад, пока не упирается в металлическую перегородку позади, к которой при необходимости крепится дополнительная аппаратура. — Ты нравишься мне, — завершает мысль, опустив глаза на их обувь. Минхо ничего не сказал. Он поднял руку, проводя ей по чужой румяной щеке, спускаясь ниже, прямиком к груди. Хёнджин начинает рвано дышать и вскидывает голову, внимательно смотря на него. Ли не особо соображает, что делает. Ему интересно, насколько покорным может стать Хван, дабы не проиграть первым. Он подходит ближе, вжимая его в стену, расстегивая пару пуговиц на воротнике, ладонью легко обхватывая горло. Хёнджин сглатывает, кадык трудно движется из-за приятной тяжести. Минхо наклоняется к уху и хочет посмеяться с реакции, он шепчет: — Можно я трахну твой рот? — для убедительности мажет языком по шее, втягивая носом аромат дорогого парфюма. Хёнджин на несколько секунд выпадает из реальности и летит прямиком в тёмную бездну. Кровь глухо бьёт по вискам и спускается к низу живота, затягиваясь прочной верёвкой в узел. Он трётся спиной о стену и кладёт руку Минхо на живот, касаясь пряжки его ремня. — Да, пожалуйста, — и опускается на колени. Минхо в шоке застыл, не зная, когда всё повернуло не туда. Он ведь хотел проучить и подшутить, а не всерьёз заставлять отсасывать. Ли попытался поднять его, но в этот момент Хван стал тереться носом о промежность через ткань штанов. Длинные пальцы потянулись к ремню, а после расстегнули ширинку. Минхо шумно вздохнул и посмотрел вниз. Лучше бы он этого не делал, ведь парень поднял голову, встречаясь с ним взглядом. От такого вида волна пленительного возбуждения прошла по телу, кружа голову. Раньше он никогда не видел у Хёнджина наполненного мутной пеленой взгляда. Не замечал, что тот смазывает губы бальзамом, и как между ними может соблазнительно мелькать кончик языка. Парень вновь склонился, целуя сквозь ткань понемногу твердеющую плоть, пока не начал чувствовать, как промокло бельё. Ли сжал его волосы на затылке, сильнее вжимая в свой пах, потираясь о щёку. Хёнджин подцепил край чужих штанов вместе с трусами, стаскивая их до колен. Перед лицом предстал возбуждённый член, что заметно взмок от незначительных ласк. Хван аккуратно провёл рукой, размазывая вязкую смазку вдоль ствола. Минхо зашипел, стараясь унять проснувшееся желание поиметь сценариста по полной. — Ты можешь не сдерживаться, — Хван убрал руку, облизывая ладонь. — Мне интересно, насколько тебя хватит, — с вызовом усмехнулся. — Не беспокойся об этом, — Ли взял свой член и, притянув его голову, начал водить головкой по мокрым пухлым губам, надавливая на них. — Скажешь, когда мне стоит остановиться, если сможешь говорить. Ли на пробу проталкивает головку, плавясь от ощущения жаркого рта вокруг плоти и языка, что начал собирать тягучие капли и давить на уретру. У Хёнджина идеальные волосы. Мягкие, длинные — в самый раз, чтобы схватить и управлять им. Хван прикрыл глаза и прилагал усилия, чтобы не напрягать горло, медленно насаживаясь до упора. В штанах стянуло. Собственный член больно тёрся о грубую ткань тёмных джинсов, но он также продолжал его игнорировать. Минхо сделал первый слабый толчок, касаясь головкой стенки горла. Хван максимально расслабился, но предательские слёзы скапливались в уголках глаз, стекая по розовым щекам. Руки до красных отметин сдавили чужие бёдра, иногда царапая живот. Минхо, не ощущая сопротивления, набирал темп, пытаясь не сорваться на бешеный. Он каждой венкой на члене чувствовал скользкий, с острым кончиком язык. Губы Хёнджина слегка приоткрыты, но из-за своей припухлости создают необходимое трение. Ли откровенно стонал, пальцами размазывая слезы по красивому лицу. Слюна, смешанная со смазкой, обильно стекала с уголков рта вниз по шее, пачкая безупречный воротник сценариста. Хван не в силах отстраниться, давится твёрдой плотью и чуть ли не заходится кашлем, но душит в себе этот порыв. Хватка на волосах и хаотичные движения прямо в глотку срывают крышу. Он впивается пальцами в чужое бедро. Ли опирается одной рукой о стену, другой держит его затылок, толкаясь на всю длину. Вибрации от чужих стонов проходились импульсами вдоль члена, собираясь густым теплом внизу живота. — Можно я кончу тебе в рот? — сквозь стон проговаривает Минхо, убирая ладонь на волосах, давая возможность отодвинуться. Хёнджин невнятно мычит, выражая согласие, и сам насаживается до конца, носом утыкаясь в пах. Ли делает ещё несколько отрывистых фрикций и со звучным стоном изливается в мягкое горло. Сперма Минхо солоноватая на вкус, но не противная. Парень глотает всё до последней капли, после отстраняется и, опустив голову, вытирает рот рукавом. — Пошли в туалет, я помогу тебе привести себя в порядок, — Ли застегнул ширинку и присел возле него, подымая за подбородок, смотря в расфокусированные глаза. — Не нужно, я сам справлюсь, — он подымается, опираясь о чужое плечо, и разворачивается, на ватных ногах уходя в сторону уборной. Минхо не должен узнать, как он позорно кончил в штаны, так ни разу и не прикоснувшись к себе.*********
Следующие дни Хёнджин попросту игнорировал Минхо. Обычно они вместе наблюдают за процессом. Теперь же Хван сел возле прожекторов и иногда вносил правки. Такой холод между ними заметили все. Это пугало, что ещё хуже — настроение режиссёра стабильно плохое, от чего жизнь бедных работников превратилась в Ад. Особенно страдали актёры, которые были под постоянным гнётом и горячей рукой. До конца сериала остаётся отснять двадцать пять серий, и по сюжету действия теперь происходят между Айсо и Донхёком. Девушку огорчили слова Лиюна про то, что она не должна общаться с другими парнями, кроме него. У неё строптивый нрав, поэтому она плюет на слова своего парня и назло ему общается с Донхёком, пригласив того в гости. Сейчас сцена проходит на съёмочной площадке в квартире героини, где сделан макет комнаты, а впереди стоят камеры и группа. Минхо сидел по центру и через многочисленные экраны контролировал процесс.— Донхёк, я рада, что ты пришёл. Знаешь, после нашего расставания я много чего переосмыслила, — Айсо запнулась. Сидя на коричневом диване, она рассматривала колени.
— Я тоже много думаю о тебе, — он подвинулся ближе, положив руку на спинку, невзначай обнимая девушку. — Я всё ещё люблю тебя и готов бороться за твоё сердце.
— Уже поздно, — она начала плакать. — Мы с Лиюном планируем свадьбу. Я его невеста, — девушка повернулась, встречаясь с ним взглядом.
Минхо никогда не понимал, зачем в сериалах делают драму на пустом месте. Почему нельзя отменить свадьбу и сбежать с любимым? К чему весь излишний трагизм, высосанный из пальца? Как всё бесит. Он буквально деградирует, работая со столь нелогичным повествованием. Глаза невольно отыскали сценариста. Тот неотрывно смотрел за воплощением в реальность своего творения. Парень надел вишнёвый бархатный костюм, а под низ чёрную рубашку. Хван выглядит не очень весёлым, а скорее наоборот, подавленно. Даже к гадалке ходить не нужно, чтобы знать, что спровоцировало такое состояние.*********
Хван не пришёл на следующий день. Не пришёл и через неделю. Ли сообщили, что сценарист взял отгул, якобы у него болит сердце, потому он не может появляться на площадке. Он писал ему, звонил, всё-таки очень привык к его присутствию и бестактности. Хёнджин сказал, что придёт, если без него перестанут справляться, и режиссёр окончательно утратит нить повествования. А пока ему нет надобности светиться перед всеми. Минхо чувствовал себя ужасно, что ещё хуже понимал свою вину. Осознание, что парень не появился из-за него, наступило сразу, ведь тот никогда не жаловался на проблемы с сердцем. Настроения нет, хочется всё бросить и поехать домой. Хван признался ему в чувствах, а Ли поимел его в рот, не сказав ничего в ответ. Ситуация отвратительней, чем сюжет их сериала. На площадке, как обычно, шумно, все галдят и пытаются выполнять свои обязанности. Минхо сидел в своём кресле, невольно вспоминая день, когда место занял сценарист, и возбудился от попыток вытолкать его. В данный момент снимают ссору Донхёка и Лиюна за красавицу Айсо в её квартире. Минхо уверен, что у неё проклятое жилище. Там только поножовщины не хватает для полного комплекта. Ничего интересного. Парни орут, девушка тоже орёт, не зная, на чью сторону ей встать. Ли не может забыть, как они снимали постельную сцену в такой же позе, как у них с Хваном. Режиссёр тогда не мог нормально пересматривать дубли, было проще соглашаться и не придираться к плохо выполненной работе. В порыве воображаемого гнева Йерим забыла реплики и думала, что с неё спустят шкуру. Начала вспоминать предков, но Минхо всего лишь отмахнулся. Настоящий шок поверг всю группу. Даже камера одного оператора задрожала, он чуть не выпустил её из рук. Дальше Джисон, он же Донхёк, уговаривает девушку бежать с ним, но их застукал Лиюн. И вновь начинается мясо и драка. Минхо уже тошнит от их поединков за любую мелочь или фразу. Парни превращают друг друга в месиво буквально каждую встречу. Ли уверен, зрители, если таковы найдутся, сделают нарезку из их боёв и будут смотреть отдельно от сюжета, вместо мастер-класса по самозащите. Ведь почти во всех сериях они дерутся на три-пять минут. Минхо уверен, что Хёнджин любит боевики, но случайно написал драму.— Ах ты, мразь, хотел похитить мою невесту! — Лиюн хватает Донхёка за края пиджака и валит на пол?
Вот это уже интересно. Ли сидит и попивает через трубочку кофе, который ему принёс Джисон. Щупленький на вид парень одним махом уложил на лопатки тренированного юношу. Впечатляет.— Она любит меня, открой же ты глаза. Ей даром не нужна эта свадьба. Айсо всего лишь жалеет такого неудачника, как ты! — он плюётся колкими словами, стараясь передать весь спектр эмоций, отталкивая обидчика.
— Прекратите! — девушка подбегает и по классике жанра их разъединяет.
— Айсо, это правда? — парень начинает плакать. Мокрые дорожки стекают по миловидному личику. Он спешно вытирает их ладошками, размазывая по щекам.
Минхо устало прикрывает глаза и желает улететь на другую планету или задохнуться в космосе. Феликс по сценарию должен быть вне себя от ярости, но, видимо, забыл об этом и включил импровизацию. Йерим же помнит текст, действуя соответственно. Она ударяет его по лицу и кричит за хамское поведение. Получилось, что Айсо с Донхёком избивают невинного. Такой киноляп не останется незамеченным у публики. Скорее всего, все начнут сопереживать Лиюну, что выбьется из его жестокого и деспотичного образа. Ли потирает переносицу и принимает результат. Подолгу смотрит на пустое кресло сценариста и не может утихомирить бушующие внутри чувства. Рабочий день медленно подходит к концу. Приходится прикрикнуть на сотрудников, дабы те не расслаблялись, ведь ещё остаётся полчаса. Минхо с тревожными мыслями поехал домой, по пути прикупив продуктов, чтобы отвлечься за приготовлением ужина. У него ничего не выходило, когда он стоял за кухонной панелью. Становилось, наоборот, хуже. Вспоминал, как Хёнджин ему признался, хоть и выбрал своеобразный подход, не в состоянии утихомирить шальное сердце. Минхо нарезал морковь для овощной пасты. В кастрюле закипала вода, как и его злость на самого себя. Он выключает плиту и снимает фартук, бросая взгляд на стрелку часов, что показывала цифру девять. До утра точно не вытерпит. Парень заходит в спальню, приводит себя в порядок, вызывает такси и одевается. На улице дул холодный ветер. Он плотнее закутался в чёрное пальто. Ехать в столь поздний час домой к Хёнджину — определённо плохая идея. Но другого выхода нет. Для Минхо вообще всё, что связано с этим человеком, сразу идёт по наклонной. Адрес ему ещё в первый день отсутствия сценариста сказала Йерим, вдруг захочется его навестить. Так и вышло. Девушка не прогадала. Хван живёт в красивом районе с новыми благовидными многоэтажками. Во дворах исправно горят фонари и своевременно, как подметил Ли, вывозят мусор. Квартира находится на четырнадцатом этаже. Минхо собрал всю смелость и упорство, нажимая на звонок. Дверь открылась спустя минуту. На пороге стоял явно офигевший Хёнджин в фартуке с оранжевыми пятнами и бежевом трикотажном костюме. — Привет, я пришёл поговорить, — Минхо, чтобы его не выперли раньше времени, проскочил внутрь, слыша щелчок замка. — Раздевайся, мой руки и проходи, — Хёнджин указал прямо на дверь в кухню. Ли снял пальто, разулся, оставаясь в широких джинсах и бордовом худи на молнии. Он быстро вымыл руки в ванной, (дверь в неё находилась прямо в коридоре), пользуясь ванильным жидким мылом. Кухня гармонично выполнена в пастельных тонах. Минхо сел за круглый стол, отодвигая стул из светлого орехового дерева. — Как твоё сердце? Уже лучше? — Ли решил зайти из далека. — По-прежнему болит, — сел напротив, — ведь мне его разбили, — схватился за грудь. Минхо еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Он начал смотреть на круглый вырез кофты Хвана. Тот снял салатовый фартук. — Я должен извиниться за своё поведение. Я поступил слишком грубо, проигнорировав твои чувства. Для меня всё было чересчур неожиданно. Я даже не представлял, что могу нравиться тебе. Вернее, не задумывался про отношения с тобой. — А дальше? — Хван откинулся на спинку стула, буравя его взглядом. — Что-то поменялось? — Хёнджин! — он резко поднялся, опираясь руками о поверхность. — Давай рискнём и попробуем встречаться. Глаза Хвана расширились от шока. Он смотрел на взбаламученного парня. Весь его вид пропитался волнением и тревогой. — Ого… — присвистнул. — Твоё предложение звучит как какое-то пари, — нахмурился. — Я не могу встречаться с человеком без взаимности, — цокнул языком. Минхо хотел захныкать от досады. Вроде бы и так нормально выразил свои чувства. Ну не может он напрямую признаться. Глядя на то, как мрачнеет с каждой секундой чужое лицо, Ли собирал в себе смелость и вспоминал косяки. Признаться не может, а предлагать отсасывать — так всегда пожалуйста. — Ты тоже мне нравишься! — выпаливает на одном дыхании и садится обратно, утыкаясь лбом в изгиб локтя. Хван хихикает, а потом и вовсе смеётся. — Ну наконец-то. Я давно понял, что тебя тянет ко мне. Ещё на площадке, — по-дьявольски улыбнулся. — Но когда ты предложил мне отсосать… Я вообще не ожидал подобного, ведь всего лишь хотел заполучить ответ. — Ты не обижаешься за это? — Минхо выпрямился, отводя глаза на белую кухонную панель, где на досочке лежали недочищенные апельсины. — Нет, мне понравилось. Правда, я два дня хрипел. Но ничего, жить можно. — Я помогу почистить апельсины. Ли соскочил с места, дабы немного рассортировать мысли и не смотреть в красивое, довольное собой лицо. Фрукты были разделены на дольки, что усложняло задачу. Минхо сначала немного отрезал прочную шкурку ножом, потом принялся пальцами раздирать на кусочки сочный цитрус. Выходило не очень хорошо. Липкий сок стекал по пальцам, доходя до кисти. Ли окинул кухню в поиске полотенца или салфеток, но их не оказалось в поле зрения. Он решил помыть руки, как запястье перехватили, сжимая поверх кофты и подымая вверх. Яркая капля хотела спрятаться в рукаве, но не успела. Её спешно устранили языком. Хёнджин встал сзади, поворачиваясь боком, он принялся слизывать сладко-кислые потёки. Минхо от ощущения скользкого языка и губ вокруг пальцев вжался в поверхность, отгоняя прилив тепла в конечностях. — Я согласен, — невнятно мычит и вынимает уже очищенные пальцы изо рта. До Минхо сначала не доходит смысл слов. Кое-как обуздав горячий порыв, поворачивает голову, встречаясь с ласковым взглядом. Ли предпочитает выражать всё в действиях, поэтому он обнимает его шею и рьяно целует, свободной рукой опираясь об столешницу. Хван моментально отвечает, делая шаг вперёд, спиной вжимая в поверхность, и аккуратно проскальзывает языком между его зубами, положив ладонь на щеку и поглаживая кожу. Минхо ловит себя на мысли, что размеренные и плавные движения заставляют окончательно расслабиться и забыться. Раньше у него не было такого нежного партнёра. Бывшие, как и он сам, предпочитали чуть ли не срывать друг с друга одежду, делая всё в спешке. Потому Ли никогда не смаковал подолгу поцелуи, не пробовал надышаться человеком напротив. Руки тянутся к чужим плечам, ложась поверх. Хёнджин плывёт и улетает от столь податливого вида, крепче обнимая за талию. Он втягивает в рот его губу, играя с ней языком. Ладонями пробирается под слои одежды, оглаживая мышцы на спине. Минхо не сопротивляется и не борется за инициативу. Хван неторопливо целует, а после отстраняется и смотрит прямо в глаза. Он разъединяет руки вокруг своей шеи и прижимает их к поверхности. Припадает губами к влажному горлу, вдыхая запах кожи, смешанный с терпким одеколоном. Короткие поцелуи проходятся от челюсти и до ключиц. К ним изредка подключался язык, выводя извилистые линии. Хёнджин расстегивает его кофту и снимает её с плеч, отбрасывая на стул. Потом берёт ладонь Минхо в свою. — Пошли на диван или в спальню, там будет удобней, — тянет за собой. — Что ты хочешь со мной сделать? — Минхо тормозит в гостиной. — Ничего, что тебе могло бы не понравиться. Доверься мне, — Хван целует его в нос, а после заводит в спальню. Комната эстетичная и просторная, так же не выбивается из общей цветовой гаммы квартиры. Кровать застелена молочным мягким покрывалом с серыми узорами. Кофейные шторы касались пола, идеально сочетаясь со светлой мебелью. Хван садится на край матраса, хлопая себя по бедру, намекая сесть. Минхо молча подходит, становясь напротив. — Это обязательно? — поднял брови. — Мне нравится чувствовать тяжесть чужого тела. Это слишком приятно. Но если не хочешь, то я не заставляю. Ли помялся и всё же сел боком, сразу превращаясь в окоченелое бревно. — Ты почему так напрягся? — Хёнджин весело улыбнулся, поворачивая его голову за подбородок. — Мне непривычно ощущать себя в пассивной позиции. — Ты строго актив? — выгнул бровь, поглаживая его бедро. — Нет, — мотнул головой. — Я универсал. Но мои предыдущие партнёры предпочитали исключительно нижнюю позицию, вот и приходилось брать на себя ведущую роль. У меня был секс снизу два раза. — Хех, тебе повезло со мной, — положил руку ему на щёку, другую прижимая к губам. — Мне тоже нравится меняться. Буду любить тебя всю ночь, потом могу стонать под тобой. — Ты бы кричал подо мной, — повернулся, растягивая губы в шальной улыбке. — Это мы ещё посмотрим, — он снимает с него футболку и впивается поцелуем в губы, опрокидывая на кровать. Минхо закрывает глаза, полностью уступая контроль. Хёнджин неторопливо переходит на его шею, слегка прикусывая кожу, сразу проходясь по тем местам языком. — Как тебе нравится больше? Где твои самые слабые места? — он, нависнув сверху, смотрел прямо в яркие глаза. — Не знаю. Мои бывшие особо не заморачивались над тем, чтобы приласкать меня, — Ли обхватил ладонями изящную шею, легонько поглаживая. — Я понял. Хван отстранился и слез с кровати. Он подошёл к шкафу, достав оттуда шёлковый синий шарф, и вернулся, перед этим вытащив из-под кровати коробку и поставив её на тумбочку. — Я завяжу тебе глаза для остроты ощущений, — сел сбоку, держа в руках повязку. — И руки свяжешь? — Минхо повернулся спиной, стараясь не выдать мелкую дрожь. На глаза легла гладкая ткань, перекрывая свет от торшера с персиковым абажуром. — Нет, но попрошу тебя не подсматривать, — он надавил ему на плечи, уложив обратно. Минхо забыл, в какой вселенной находится, потому что чувство дразнящих губ по телу сводило с ума. Хван не оставлял ни одного не поцелованного сантиметра, пока языком не прошёлся за ушной раковиной, втягивая нежную кожу, оставив еле видимый засос. Ли шумно вдохнул и сжал колени вместе. Хёнджин проследил за реакцией, улыбаясь про себя. Он просунул ладонь между чужими бёдрами, раздвигая их в сторону и поглаживая через штаны внутреннюю часть. Минхо схватился за его плечи, тихо постанывая, когда тот прикусил сосок и втянул горошину в рот, слегка прикусывая. Возбуждение разливалось медленным ядом по венам, будоража приторным дурманом кровь. Хёнджин решил полностью его раздеть, чтобы ничего не препятствовало в исследовании чужого тела. Он расстегнул пуговицу и ширинку на штанах. Ненужная одежда отправилась на пол (собственная в том числе). Ли ничего не видел, лишь сильно напрягал слух, впитывая каждый звук и то, как прогибается матрас под чужим телом. Хван смотрел на обнажённого парня под собой. После раздвинул его колени в стороны, опускаясь к низу живота и ртом припадая к коже. Хёнджин желал заполучить больше чужих стонов. Он потянулся к тумбочке, достав из коробки смазку и презервативы. Ли услышал новый шорох. Вертя головой, он пытаясь догадаться, что будет дальше. — Я буду растягивать тебя, — прошептал над ухом, — расслабься. Хван выдавил на пальцы вязкую прозрачную смазку, что пахла каким-то спелым фруктом, разогревая её. Он приставил один к сжатому колечку мышц, проталкиваясь на фалангу и сразу улавливая напряжение. — Я не сделаю тебе больно. Наоборот, очень и очень хорошо, — Хван втянул его в медленный поцелуй, языком лаская губы. Минхо ощущал себя до одури непривычно. Такое с ним не проворачивали, кажется, никогда. Даже в те разы, когда он был нижним. Всё быстро начиналось и так же быстро заканчивалось. Его тогда подготавливали от силы минут пять, после смачивали всё в смазке, и процесс начинался. Никакой нежности и заботы со стороны партнера. Об этом даже речи не шло. То, что сейчас с ним творят, по большей части смущает и заставляет чувствовать некую неопытность. Хван действует аккуратно и не спеша, стараясь одним пальцем нащупать простату чтобы стимулировать её с первых движений. Минхо учащённо дышит от наполненности и мимо воли вскрикивает, когда длинный палец давит прямиком на особую точку. Ли выгибается в спине, потому что натиск не спадает. Хёнджин в этот момент добавляет ещё палец, который сразу всасывают в себя тугие стенки. Узость вокруг фаланг сводит с ума. Собственный член наливается кровью от одних представлений, как он будет двигаться внутри. Минхо буквально тает и превращается в непонятную субстанцию от наплыва острых ощущений, его стоны непроизвольно срываются с губ. Он сдерживает порыв сбросить повязку и посмотреть на чужое лицо. Вместо этого он на ощупь притягивает парня для поцелуя. Хёнджин мажет его по губам своими, спускаясь к шее и мочке уха, уделяя ей особое внимание. Пальцы внутри набирают темп, тем самым растягивая и принося массу удовольствия. Минхо открыто скулит, ведь ему мало и хочется заполучить больше. Он сам насаживается на длинные пальцы, к которым незамедлительно присоединяется ещё один. Ли должен признать, что теперь будет смотреть на привлекательные руки совсем с другими мыслями. Хван целует его горящие щёки под тканью, спускаясь постепенно ниже к груди, вновь припадая ртом к соску. Ли зарывается в его волосы и прижимает ближе к себе. Из-за такой стимуляции возбуждение вспыхивает с новой силой. Пальцы, что постоянно давят на простату, заставляют член изнывать и истекать смазкой на живот. Ли хотел подтянуться, но его руку перехватили, придавливая к подушке над головой. Минхо душит в себе желание попросить через рот и лишь извивается, вскидывая бёдра вверх в попытке потереться об Хвана. — Что, уже не терпится приступить? — Хёнджин вытаскивает из него мокрые пальцы, дабы в ту же секунду толкнуться сразу тремя, вырывая громкий стон. Повторяя простую манипуляцию снова и снова, Хван неотрывно наблюдал, как член парня истекал от смазки. Он облизал губы. — Прекрати, — Ли невнятно промычал. — Хочу потрогать твой член. — Вот как? Почему же ты молчал? — Хёнджин взял его ладонь и положил на твёрдый ствол, прикусывая до крови губу от наслаждения. Минхо сглотнул, кожей ощущая каждую венку и длину, специально надавливая на головку, проводя вниз. — Дай мне посмотреть, чей больше. — Зачем? — прыснул со смеху Хван. — Они примерно одинаковые. Сейчас ты всё почувствуешь. В том то и дело, что если увидеть, то будет не так страшно. Минхо немного боялся проникновения, особенно чужих размеров. Если их члены одинаковы, то ему повезло, ведь все бывшие Ли не жаловались, а наоборот, ходили удовлетворённые сполна. Хёнджин достал из-под одеяла подушку и подложил ему под поясницу, чтобы тот не висел в воздухе. — Постарайся не сжиматься. Я тебя растянул, так что больно не будет, — Хван взял презерватив в фиолетовой обёртке и раскатал его по всей длине. Член приятно дёргался от скорого долгожданного контакта и предвкушения. Хван приставил головку ко входу, легонько толкаясь, закатив глаза, и довольно простонал от невероятной тесноты. Терпение Минхо лопнуло. Он больше не мог держаться и не смотреть на него. Ли сдёргивает с лица повязку, фокусируясь слезящимися глазами на обаятельном теле, груди, бёдрах и восхитительных, с явным очертанием мышц, плечах. Хёнджин подтягивает его бёдра повыше, заставив обвить свою талию, тем самым проникая глубже. Минхо плавился от осторожных толчков, что постепенно набирали темп. На простату приятно давило, вызывая табун мурашек по коже и огненную эйфорию внизу живота. Хван начал действовать быстрее, когда двигаться стало легче. Он запрокидывает голову и несдержанно стонет вместе с Минхо, что в свою очередь старается уйти от переизбытка чувств. Ли тянет руку вверх, дабы притянуть парня для поцелуя, в чём ему не отказывают, с ходу выполняя просьбу. Минхо должен признать, что ему безумно нравится, как каждое глубокое, точное движение приближает оргазм. Хёнджин целует его покрасневшие щёки и искусанные губы. Берёт в ладонь чужой член, медленно надрачивая, создавая контраст с быстрыми толчками внутри. — Дай мне кончить, — Ли стонет и забывается, отдаваясь чужой воле. — Потерпи немного. Хван крепче прижимает его бедро к боку, наклоняясь вперёд, тем самым входя до основания. Ли выгибает спину, чувствуя, как стремительно ускоряется ладонь на члене, не выдерживает, кончая на свой живот и чужую руку, содрогаясь всем телом. Хёнджин стонет от узости вокруг члена, ещё раз глубоко проникает, изливаясь в презерватив, и заваливается сверху. Минхо загнанно дышит, всё ещё чувствуя в себе пульсирующую плоть. Проводит ладонью по чужим волосам, поправляя мокрые пряди. Хван горячо выдыхает ему в шею и выходит, снимая презерватив. После падает на кровать, целуя Минхо в взмокший висок. Тот лежит, распластавшись и собирая разбросанные, как бусины, мысли воедино, пытаясь вспомнить, когда ему было настолько хорошо. — Ну как, понравилось? — Хван гладит его вдоль груди, спускаясь к животу, невзначай размазывая сперму по коже. — Ага, даже очень, — он повернул голову, встречаясь с тёплым взглядом. Они оба замолчали, рассматривая друг друга. Пока Хёнджин о чём-то не вспомнил. — Ты лежи, я сейчас быстро на кухню схожу, апельсины в холодильник поставлю, — он накинул на голое тело верх от своего домашнего костюма. Минхо проследил за его удаляющейся фигурой, прикусывая губу от того, насколько соблазнительно выглядят его ноги. Хёнджин спешно подошёл к поверхности, трогая дольки, что успели немного присохнуть. Он достал из серого навесного шкафчика пластиковый контейнер, перекладывая фрукты туда. — И что ты с ними делаешь? — Минхо встал сзади, обнимая попёрек живота. — Джем хотел варить, а то не люблю покупной, — Хван чувствовал на затылке жаркое дыхание и как пальцы откинули волосы в сторону. Ли прижался губами к венке на его шее, прикусывая и посасывая тонкую кожу, тут же проходясь языком по видимым отпечаткам. Хёнджин закрыл глаза, ощущая на оголённых бедрах горячие ладони, которые гладили вверх-вниз, иногда сжимая. — Джинни, нижний секс с тобой крышесносный. Но я тоже не могу потерять хватку. Минхо просовывает руки ему под кофту, цепляя ногтем сосок, дразняще поглаживая. Хёнджин, из-за того, что одежда задралась к верху, задницей прекрасно чувствовал его стояк сквозь ткань. Ли надел штаны парня. Всё-таки расхаживать голым по чужой квартире неприлично. Хван сжал пальцы на краю варочной панели, склонив голову в бок. Минхо вытаскивает руки из-под кофты, резко хватая его ягодицы, разводя в стороны и сжимая. Хёнджин от неожиданности дёргается и наклоняется, оттопыривая задницу назад. Ли довольно хмыкает, достаёт из кармана лубрикант, выдавливая пахучий гель на пальцы, и приставляет сразу два к тугой дырочке, поглаживая по кругу. Возбуждение Хвана сладостно обтекало всё тело от того, как пальцы дразняще давили на вход. Он стонет, когда Минхо проникает сразу двумя на фалангу, медленно проталкиваясь глубже, неторопливо растягивая стенки. — Как тебе нравится, Джинни? Насколько грубо ты хочешь? — Минхо кусает его мочку, оттягивая вниз, резко разводя пальцы внутри. — На твоё усмотрение, но я не отбитый мазохист. А так можешь не сдерживаться, — он еле выдавил слова, всё время концентрируясь на ощущениях. — Не волнуйся, я тоже не садист, — Минхо согласно промычал, вытаскивая пальцы. Ли хватает его за плечи, разворачивая лицом к себе, рывком усаживая на поверхность. Хван от столь резкого движения теряет равновесие, руками опираясь позади себя. Он наблюдает, как парень скидывает штаны, и сглатывает вязкую слюну, когда тот распределяет по члену прохладный лубрикант. От такого вида собственная плоть, скрытая под широкой кофтой, дёргается. Минхо заставляет ногами обвить свою талию, немного подвигая его на край. Обхватывает чужое бедро, подымая повыше, и направляет свой член между ягодиц. Он делает слабый толчок, сразу входя на половину. Хёнджин жмурится и сводит брови к переносице. Его рука соскальзывает, он случайно опрокидывает на пол контейнер сочных апельсинов. Яркие спелые дольки разлетаются, пачкая соком светлую плитку. Хван хватается за его плечи, царапая кожу до алых полосок, опрокидывая назад голову. Минхо тут же припадает ртом к беззащитному горлу, прикусывая отчётливый кадык, входя на всю длину, и начинает двигаться, не давая времени привыкнуть. Хёнджин стонет от того, как сильно растягивает чужой член без возможности лишний раз вдохнуть. Ли крепче прижимает его к себе, оставляя красные точки от пальцев на ягодицах и бедрах, набирая темп. Парень сильно сжимается вокруг члена, доставляя ему болезненное удовольствие. Хван впивается в его плечо до белых костяшек, срываясь на громкие стоны от того, как член внутри давит на простату и с новым движением срывается на бешеный ритм. Минхо буквально втрахивал парня в поверхность, зубами цепляясь за кожу на шее, спускаясь ниже к открытым из-за выреза кофты ключицам, мимолётно любуясь оставленными багряно-синими метками. Ли делает отрывистые толчки, резко входя, выбивая тем самым последние крупицы воздуха из лёгких Хвана. Последний громко стонет. Кофта задралась к груди, и член, зажатый между их животами, невыносимо пульсирует от трения. Минхо подхватывает его под бёдрами, подвигая к себе на самый край панели, входя ещё глубже. Хёнджин не выдерживает напора, кончая на свою кофту и живот парня. Минхо рычит, заглушая стон в изгибе истерзанной шеи, изливаясь следом прямо внутрь. Он приходит в себя первым, держа в руках парня, что шумно дышал. Ли плавно выходит из него. Пара капель спермы падают на пол. Придётся всё отмывать вместе с апельсиновым соком. Хван пытается пошевелиться и встать, но ноги не слушаются. Он чуть не падает, но Минхо, видя его состояние, вновь подхватывает под бедра. Тот обнимает чужую шею, лодыжками обвивая поясницу. — Знаешь, у меня бы не вышло стать режиссёром порно, потому что я не смог бы смотреть ни на кого, кроме тебя, — Минхо плотнее сжал руки под чужими ягодицами и, запрокинув голову, смотрел на него. — И правильно. Выбрось эту глупость из головы, — он зарылся одной рукой в его волосы на затылке, другой гладя плечо. — Ради тебя я готов написать хороший сценарий. — Вау… — присвистнул. — Но мне ещё предстоит работать с твоим плохим. — Ничего с тобой не случится, — цокнул языком. — Мы вместе пройдём этап моей неопытности. — Конечно. А в будущем ты получишь много кинонаград. — Мы получим, — поправил формулировку, — ведь сценарист и режиссёр — одно целое. Минхо поцеловал его в шею, представляя, как после провального сериала они с новым шедевром взлелят на самый верх. Выдуманная история закончится, но их совместная только началась. Для них всё впереди.
