Истории «Отвергнутых» : Якутск

А небо то затягивает. Вот скотина! Только мешок собирал на том берегу — солнце жарило, аж химкостюм плавил. Стоило в лодку сесть, так на тебе: облака кучевые, да ветерок противный, прямо в лицо. Подпрыгивая на волнах и, то и дело норовя перевернуться, старая моторная лодка на полном ходу несла мою тушу по самой жуткой реке Зауралья — Лене. Как раз по ней и проходила та злополучная граница, которую мне нужно преодолеть и, желательно, дня за два. — Малой, и какой черт тебя в Якутск потянуло? Вы же, сталкеры, границам неведомы. Вам шастать можно что по Альянсу, что по Союзу. Даже Империя вас не проверяет на «чистоту». Так с чего бы границу через "Зону" проходить? — одной рукой держась за край лодки, а второй за рычаг управления мотора, старый дедок по прозвищу Матрос вез меня прямо в пекло. — А ты не слышал еще? Недавно у Байкала кто-то поезд Альянса с водой бахнул. И так засуха после войны, так еще и это. Да и к тому-же «Отвергнутые» активизировались. А это вообще плохой знак. По итогу границы на замок, никого не впускают и не выпускают. А мне, как назло, запчасти для радиотехники. Я аж с Мирного тащусь. — Ну смотри тут. Время нынче неспокойное, зверье всякое жрать лезет. Так что ты там аккуратнее будь. — когда лодка пересекла черту мелководья, Матрос взялся за рычаг уже обеими руками и сбавил ход, маневрируя между корягами и старыми довоенными ЛЭП. — Эх, а какой же красивый город был… Отсюда уже виднелся берег. Выглянув из-за кормы, все, что я увидел, так это разрушенные многоэтажки, почти полностью погребенные в отвратительную зеленую плесень. Одним словом — райское местечко. Прошло еще пару минут, как лодка причалила к самодельному деревянному мосту, по периметру которого торчал частокол и пару землянок с пулеметными окошками. — Как хоть тя звать то? — спросил дед, помогая мне перекидывать мешок с лодки на сушу. — Юра. Но пацаны меня Сверчком кличут. — О как, и за что? — На скрипке играть умею. — Ну тогда слушай, Сверчок: дорога по Петровской к Вилюйскому тракту сейчас закрыта, плесень все затянула. Шуруй сейчас в Храм, там местные сталкеры себе базу устроили. Они тебе все расскажут и покажут. — отплывая от причала, Матрос обронил странную фразу — И никогда не лезь в больнички, слышишь? Оттуда даже души не возвращаются. Мотор лодки вновь загудел, унося переправщика прочь и вновь оставляя меня наедине с собой. Странная фраза: «Даже души не возвращаются». А куда им деваться? Ядерная война весь мир наизнанку вывернула. Прошлый мир провалился в небытие, а чистилище вылезло наружу. Пришлось приспосабливаться. Отогнав странные мысли прочь, я проверил счетчик радиации на запястье — вдвое выше нормы. Пойдет. И не в таких очагах бывал. Хотя с Москвой в принципе ничего не сравнится. Во время войны туда били больше всего. Якутск бомбили меньше, вроде как всего три термоялерных бомбы упало. Но вот четвертая была биологическая. И вот как раз она и дала этому городу свое аномальное прозвище — «Зеленое чистилище». Согласен, название броское, но отлично описывает все происходящее. На удивление, по берегу шагалось легко. Да, ощущение, словно землю мылом намазали, но ноги не липли. И это самое главное, ибо если вдруг что, то придется бежать. А повод не стал себя откладывать: стоило на горизонте показаться одиноко стоящему пику с православным крестом наверху, как рядом стала бурлить вода. Сжав старенький «калаш» покрепче, я щелкнул предохранителем и стал медленно отходить назад, ближе к дороге. Никогда не стоит недооценивать странные явления, особенно в аномальных зонах. Чуйка не подвела: стоило лишь мне пересечь обочину, как из воды выползли местные обитатели. Мы их «Моржами» кличим, хотя по виду это вообще чудо-юдо непонятное, если матом не выражаться: под полтора метра в длину, тело и морда досталась от сома, но вот передние плавники деформировались, стали похожи на ласты. Задние же чем то напоминали конечности зародыша человека, но еще более уродливое. Усов стало больше, в пасти клыки появились, а сама рожа стала приплюснута. Сам по себе урод, так еще и не только в воде, но и на суше жизни не дает. Выполз «Морж», естественно, в компании. Не став дожидаться, пока твари увидят меня, я развернулся и что есть мочи побежал прочь. «Моржи» довольно опасны в воде, но на суше те становятся жертвами другого хищника. А вот с ним я, пожалуй, встречи не делаю. Пробежав мимо памятника основателям города, чей пик я видел издалека, взгляд тут же упал на выжженный дотла старый парк, где и находилась церковь. На самом подходе меня увидели, после чего двое сталкеров направились ко мне. — «Моржи» выползли! — кричал я им — Сейчас «Гаргульи» налетят! Давайте знак! Видимо расслышав, двое парней тут же развернулись, попутно пустив вверх сигнальную ракету. Еле их нагнав и присоединившись к улепетыванию, мы быстро перемахнули через ржавый забор и сразу же скрылись за тяжелыми дубовыми дверями старого храма. После нас забежала еще двое, двери закрылись и только сейчас вдали раздались громкие хлопки воздуха. Успел… — Это ты вовремя, мужик. — пока я переводил дыхание и стягивал противогаз, ко мне подошел один из тех парней и протянул флягу с водой — Да и спасибо, что предупредил. На этот раз они что-то раньше выползли. Спугнул кто-то, видимо. Мы их тут «Горгульями» кличим. — Правда? — отдышавшись и допив флягу, я положил свой мешок и просто упал на него — Я сам с запада. У нас их Демонами называют. Какая разница вообще, как обзывать то, что хочет тебя сожрать, так еще и при одном появлении заставляет тебя, подобно маленькой мышке при виде кота, шкериться по самым глубоким и узким местам? Ну да ладно. Дождусь вечера, а пока можно и отдохнуть…

***

Старая буржуйка ра, раскалилась до красна. Старый железный чайник, покрытый уже пятым слоем копоти, нагревал очередную порцию кипятка. Ноги отошли, а значит, что скоро пора выдвигаться. Тем более, попутчик уже нашелся. — Слушай, а почему столицу Союза Мирным назвали? Есть же уже такой город, в нем еще котлован огромный. — его зовут Аким. Он местный и город знает наизусть. Тем более и ему надо пробраться в Альянс. — Тамошние рассказывали, что в послевоенное время, когда пепел от ядерных ракет осел, столица и впрямь была в «Мирном-1». Но после, так называемой, «голодной войны», когда делили Байкал и не зараженные земли, город в ноль уничтожили. Ну правительство не стало долго думать и основала новый город в пятидесяти километрах от Комсомольска на Амуре. Раньше там был секретный город с огромным кратером от разорвавшейся в шахте ядерной бомбы. Прямо в нем и отстроили. Когда это было, в сорок втором? Уже как двадцать лет стоит. — Знаешь, все таки я понять одного не могу: — Аким снял с печки чайник и поставил его рядом с собой, после чего подкинул дров — вроде бы война была. Мои родители еще молодыми были, отец как раз только из армии пришел. Они оба у меня со второго года. Так вот рассказывали мне, когда живы были, что земля вдруг в Ад превратилась! Ракеты падали плотным градом несколько недель. Все живое не умирало — мо ментально испарялось оставляя вместо людей лишь их тень, прямо как в Магадане. И после самого настоящего конца света война продолжается. Только вот теперь мы друг друга гасим. Прикинь, когда-то можно было приехать в Петроград и тебя бы не сожгли за то, что ты не славянин. Мы странами воевали. Теперь воюем семьями. Потому, что страны больше нет. — Харэ уже нагнетать. И без твоих речей жить тошно. Да и не так все и плохо: да, России больше нет, но цивилизация не вымерла. Мы сохранили технологии, общество, культуру. Да, оружие тоже сохранили, но жить-то можно. Жить за стенами, постоянно держа автомат наготове, зная, что завтра может не наступить, но можно, а это самое главное. — поднявшись с нагретого буржуйкой и собственным задом пола, я отряхнулся и вновь нацепил свой мешок на спину — Пора. Ночи сейчас короткие. Идти ночью? Да по такому опасному месту? Совсем головой поехали? Нет! Якутск - город, что оживает в ночи. Вся плесень переходит в спящий режим, монстры, что царили ночью, уходят на отдых и из тьмы наконец может выползти он — хозяин мира! Правда, бывший. Покинув церковь, мой новый соратник включил свой налобный фонарик и аккуратно побрел по узкой улице, где преимущественно находились низкие дома с побитыми стеклами и покосившемся фундаментом. Иногда встречались и странные металлические каркасы разнообразных форм и размеров. незнающий человек и в жизни не поймет, что раньше оно было покрыто полностью стеклом. Идя по Кирова, я все чаще замечал странные вещи: Весь город был покрыт мерзотной жижей кислотного оттенка. Но по дороге встречались и места, где, словно, ее на постоянной основе выжигали. Например, главное здание города — здание правителства, было не только с ухоженной территорией, но и огорожено высоким забором, а в самых верхних этажах горел свет. Словно в здании не просто кто-то находился, а даже жил. Меня заинтересовал этот вопрос и я все-таки решился спросить у своего проводника. — Аким, слушай, а в самом городе вообще кто-то обитает? — странно. Всю дорогу я не разу не разжал свой АК, а вот попутчик, будто бы, на прогулку вышел: автомат на спине, что-то насвистывает и вообще чувствует себя довольно расслабленно. — А как же. Весь Якутск поделен бандитами и бывшими военными. Сейчас, например, мы на территории бандитов находимся, хотя сталкеры их «местными» кличут. Граница их, условно, проходит по Петроалексеевсокой. — тем временем указатели на улице поменяли название с Кирова на Лермонтова — Местные нас не трогают. Живут сами и нам дают. Мы же, сталкеры, взамен всякую хрень им нужную таскаем с окраин. А вот вояки не церемонятся — пулю в лоб без предупреждений. Их понять можно. Когда у тебя логово «Гаргулий» под боком, на старом аэродроме, любой на нервяках ходить будет.

***

Да ты серьезно… Вот интересно, кому вообще следует верить: старому деду, что превозит с одного берега на другой сотни бедолаг на неделе и знающий город еще до войны, или странноватого азиата, которому вдруг понадобилось в Альянс? К чему я это? Да к тому, сука, что прямо сейчас мы оба стоим около ворот, над которыми зеленым шрифтом по черному фону написано — Якутская республиканская клиническая больница. — Издеваешься..? — спросил я Акима, чувствуя на своей спине холодок даже наблюдая ее, а точнее разрушенные остатки большого медицинского комплекса — Да оно всм видом кричит: «Уйди или сдохни!» — Ну, по Виюльской нам не пройти. По крайней мере до кольца. Парк весь в слизи и ее концентрация там такая, что легче самому застрелиться, может даже легче будет. Выше, на обходной, уже посты вояк. Остается лишь один путь — через медицинские туннели, что выходят на Окружную. Во время войны на корпуса бомбы упали, но персонал смог уцелеть. Как раз благодаря этим самым туннелям, что оставались неизведаными много лет. Пройдем под землей, выйдем на окружную, а там на кольцо, где сейчас, по слухам, «Отвергнутые» обосновались. — Знаешь, между тем, чтобы быстро сдохнуть от «Гаргульи» и попасться в лапы самым отбитым наемникам пост российского пространства, я выберу первое. — Да ну тебя! — Аким неожиданно обиделся — Юр, ты же не простой сталкер. Ты — челнок. Без таких как ты сидеть бы нам, людям, без медицины, запчастей и разведанных зон. Тебя не то что пальцем не тронут — «Отвергнутые» сами тебя за ручку до цели проводят. Ну, делать нечего. Теперь я понял, почему никто, кроме этого Якута, не захотел мне помочь. Местные знают, что через город пройти невозможно. Но меня это вообще волновать не должно. У меня есть цель – доставить товар до пункта назначения. И никто и ничто не должно меня останавливать. Это моя работа. Мой долг…

***

Ненавижу узкие пространства. Маленький и низкий коридор, стены которого покрыты ядовитым мхом, а с потолка постоянно капает какая то жижа, казался бесконечным. Дышать через противогаз было тяжело, стекла постоянно потели, а ноги то и дело спотыкались о раскиданный на полу мусор из банок, сломанных коек и осколков бетона. Аким шел на пару метров впереди, методично просматривая каждый угол, каждый закуток, держа напряженный палец на спусковом крючке. Моей же работой было крыть спину и стараться не отставать. Наконец коридор стал расширяться. Теперь места хватало на то, чтобы идти рядом в полный рост, а на потолке, ни как по воле божьей, даже горели некоторые лампы. Но ярче всех по глазам била не лампочка, а кривая табличка «корпус вирусологии». Подойдя к накрепко закрытым железным дверям, мой попутчик аккуратно отпер ее и осторожно, , начала слегка приоткрыл ее, а после и просунул голову. — А теперь слушай сюда, Сверчок. — голос Акима напрягся — сейчас будет самый опасный участок и, поэтому, усвой одно правило: забудь, что такое громкий звук. Иначе… — Иначе что? Не успел я задать вопрос, как позади нас резко раздался звонкий противный писк. Обернувшись, я чуть не наложил новую стену, когда прямо на меня прыгнуло нечто: убогое создание, формой похожая на человека. Вся башка была покрыта множеством грибов и лишь раздвоенная мерзкая челюсть была оголена. Вся кожа была покрыта порами мха, на пальцах виднелись странные полве когти, а на теле был, словно, одет медицинский халат. Мразь напала на меня, схватив за горло и пустив кровь. Закричав от испуга и со всей дури оттолкнув монстра, я схватил автомат и высадил в него почти всю обойму. Мутант упал на бетон и начал биться в конвульсиях, издавая противный писк. Только вот не похоже, что я хоть как то навредил ему. — Твою мать! — Актим открыл дверь и затащил меня внутрь — Бежим! Я не помню точно, куда и сколько мы бежали. Но я отчётливо помню тот жуткий топот десятков ног и еще более противный писк, вперемешку с урчанием животов тех мразей. Они явно были голодные. Пробежав еще с сотню метров по этим чертовым лабиринтам, мы, наконец, смогли добраться до того самого заветного блока убежища, что выведет нас на окружную. Свернув из коридора в подсобные помещения, мы оказались в узкой комнатке, дальнейший проход через который был обвавлен, а спасительным выходом являлся канализационный люк, из которого било яркое солнце. Уже утро. Пока Аким сдерживал натиск мутантов, подпирая собой хлипкие двери, моей целью являлось открыть чугунную крышку. — Это что еще за твари такие?! — чертов люк не поддавался. — «Санитары». — спокойно ответил мой спутник, сдерживая нарастающий напор извне — Все они когда то были медиками в этом комплексе. Пока сюда не проникли корни плесени. Странно. Силы покидают меня. Мне… Плохо..? Не в силах уже держаться на ногах, я упал на колени и схватился за шею. Проведя по ней ладонью, я ожидал увидеть все… Но только не плесень… — Заразили? Вот сука! — Актим полез в карман и достал оттуда флягу со спиртом — Протирай рану! Скорее! Лучше бы он этого не делал. Когда мой попутчик опустил руку и швырнул мне емкость с «живой водой», жуткая лапа одного из оголодавших «Санитаров», через открытую щель, схватила Акима за руку. В этот момент время остановилось. Даже звук пропал. Я лишь видел. Мог видеть, как губы коренного Якута произнесли слово «помоги», после чего в ту же самую секунду его тело с невероятной жестокостью начали рвать мутанты. Кровь брызнула фонтаном, истошный крик Актима перебивал мерзлотный писк мутантов. Я еще никогда не видел, чтобы кости могли ломаться в столь частых местах, при том, что человек еще был жив. Они сожрали его заживо. А я выжил. Не понятно как. Очнулся на поверхности. Лежащий в крови с перебитой ногой и с жгучей болью в области шеи. Спирт сработал. Я жив. Поднявшись с земли я еще минуту приходил в себя. Утреннее солнце пригревало мое бледное и испуганное тело, легкий ветерок отгонял от меня тошнотворный запах плесени. — Обожаю утро… Пробормотал я... И только потом вспомнил, что в Якутске с временем наоборот. Но уже слишком поздно. «Гаргулья» уже пикировала…

***

      

Три дня спустя.

      

Якутск.

      

Окраины города.

      

      — Слушай, Кулибин хренов, и с чего ты решил, что сумка здесь? — из темноты показались два фонаря — Знай: в катакомбы не полезу! И не проси!              — Еще одно слово и я сдам тебя Кресту на растерзание. — двое мужчин с закрытыми лицами, поджигая плесень и ругаясь между собой, невероятно тщательно просматривали все про, пространство небольшого Ангара на окраине городского парка.              Рыская в темноте и то и дело смотря на таймер часов, взгляд одного из них резко упал на потрепанную походную сумку, залитую кровью. — Смотри, какая все-таки, «Мышь» мразь: добычу на улице ловит, помои шкенится в уголок и одна уплетает. Не по нашему. — А в сумке что? — спросил самый нервный, разглядывая изуродованный труп, покрытый ихом. — И так: фляга пустая, скрипка и… Вот они. — Радио запчасти? Отлично, можно уходить. — Погоди ты. Переложив все вещи из окровавленной сумки с свою, мужчина поставил перед трупом бедолаги рюмку и доверху налил ее самогоном. — Вот оплата, Сверчок, заслужил. Ха-ха…

Конец.