Всего один кусочек

Очередная смерть Дьяволо. Он, ещё не отошедший после прошлой своей гибели, направил свой потерянный взор в глубину огромной, пустой и довольно темной комнаты. Он понятия не имел, как умрет в этот раз, но на удивление в этом месте чувствует себя спокойно - оно не внушало страх или недоверие, как другие "локации", которые ему не повезло посетить в своих губительных скитаниях по вечности, даже не смотря на темноту и неизвестность вокруг. Возможно, это впечатление обманчиво. Хотя, босса это не шибко волнует, учитывая его положение - каким бы это место ни было, он должен будет здесь умереть. Как именно, он, понятное дело, ещё не знал. Дьяволо решил не зацикливаться на этом, и наконец подняться на ноги и осмотреться. Стойкое ощущение того, что он в этом месте далеко не один нарастает поминутно. Глаза Дьяволо постепенно привыкают к темноте и он различает вокруг ряд мраморных колонн и далёкие, огромные окна, в которых стояла глубокая ночь. Только слабый свет луны освещал холодный, вымощенный плиткой пол. Сзади послышались быстрые шаги. Дьяволо от неожиданности содрогнулся, и тут же резко обернулся на звук. - Здравствуйте. Здравствуйте! - такой знакомый голос. Сердце ёкнуло и укатилось в пятки. - Босс, это правда вы?! Я не могу в это поверить! - юноша в фиолетовом свитере заключил измученного мужчину в свои объятия, на удивление сильно сдавив его руками. Но это, черт побери, Доппио! И сила его объятий была обычной мелочью. И вот они снова встретились. Зеленоглазый испытал град самых разных чувств - одновременно он был безумно счастлив увидеть Доппио вновь, но тут же эти мысли заглушило осознание его ужасного поступка, совершенного, теперь уже, в далёком прошлом. Босс всё ещё прекрасно помнил, как оставил его безнадежно умирать в одиночестве, там, под Колизеем. Неужели это правда Доппио? Угасающий рассудок мужчины, поддавшись эмоциям, напрочь забывал о строгих правилах новой реальности. Этот мальчик такой живой, такой настоящий - он выделялся из тысяч иллюзий Реквиема. Дьяволо ощущал его сердцебиение в своих руках, чувствовал, как он дышит и какое теплое его тело. Единственным отличием, наверное, была, наверное, какая-то странная измученность и худоба. А вдруг несчастному Доппио пришлось пройти через то же, что и Дьяволо? Он, дрожащими руками, ощупал тело Винегара. И впрямь, кожа да кости... - Прости меня, Доппио, прошу, прости... - он быстро и неразборчиво выбрасывал эти слова в воздух, зарывшись носом в розовые пушистые волосы. - Доппио, Доппио, Доппио, Доппио... Это правда ты?- он раз за разом повторял его имя, прижимая к себе все сильнее. Воспоминания о былой жизни тяжёлым грузом свалились в пучину разума, придавив своим весом остатки здравого смысла. Юноша молчал, прижавшись к грудной клетке мужчины и не выпуская из своих объятий. Наконец, через несколько неимоверно долгих минут, он сказал: - Конечно я вас прощаю, я же всегда вас прощал! - эти слова эхом раскинулись по затемненному залу. - Но теперь все позади и мы с вами снова будем вместе. Навсегда. - он встал на носочки и прошептал это прямо на ухо Дьяволо, приблизившись к нему близко-близко. Неприлично близко. - Я ждал этого слишком долго, совсем один. Мне было так холодно и больно. - едким туманом голос Доппио прорезал себе путь в искалеченное сознание мужчины. Вина с каждым его словом гложила Дьяволо ещё сильнее, оставляя болезненные укусы и медленно подступая к горлу. - Ещё... Я ужасно хочу есть. - спустя короткую паузу, вдруг произнес Доппио. Его голос неестественно дрожал, будто он вот-вот заплачет. - Я так голоден. Я ждал вас. - юноша медленно опустился к шее мужчины и сглотнул слюну. Расшатанный голос теперь звучал как жутковатая скороговорка, но это совершенно не волновало зеленоглазого, ослепленного долгожданной встречей. Вдруг мягкие губы Доппио коснулись кожи. Они рыскали по шее, оставляя влажный прохладный след. Затем Дьяволо ощутил мокрый поцелуй, заставивший его на секунду замереть. - Я люблю вас, ужасно люблю... - неразборчиво бормотал парень, даже не пытаясь отпрянуть от мужчины. - Всего лишь маленький кусочек. Мне кажется, что вы поможете мне справится с этим голодом. - Доппио схавтил Дьяволо за руки, прежде чем тот успел хоть как-то среагировать на эти слова и минимально насторожиться. Он сжимал его запястья с нечеловеческой силой, вновь опасно приблизившись к шее. Кроваво-красный кусок человеческой плоти оказался в его зубах. Он вырвал его, разбрызгав на одежду алую кровь, вцепившись в Дьяволо как дикое животное. Раздался ужасающий, болезненный крик, предзнаменующий адскую агонию. Винегар глотал реки крови из открытой раны, безумно и неотрывно. Дьяволо тщетно попытался его оттолкнуть, но в итоге лишь грохнулся на пол в багрянное озеро собственной крови, а Доппио всем своим весом навалился сверху, пережёвывая грязный лоскут человеческой плоти. - Больше! - голос сорвался на полный злобы и жажды крик. Снова зубы вцепились в шею, с пронзительно мерзким звуком рвущейся плоти заполучив ещё один лакомый кусочек, который был куда больше, чем первый. Он проглатывал его быстро и жадно, уже чувствуя, что ему не терпится получить новый. На лице Дьяволо застыла гримаса ужаса. Он, обездвиженный своими страданиями, мог только наблюдать за тем, как самый некогда самый близкий человек пожирает его заживо. Новый укус пришёлся в плечо, а позднее ещё несколько укусов раздирали татуированные руки и пытались нещадно вырвать пальцы. Доппио встал на четвереньки и издав глухой рык прокусив кожу, в последствии добравшись до солённого, горячего мяса. Он беспощадно вгрызался все глубже, купая собственные лицо в чужой крови. - Этого мало! - сквозь рыки и редкие яростные стоны кинул он, со всей силы раздирая зубами чужое тело. Дьяволо почувствовал, что его тщетные крики раз за разом срывались на хрип, во рту было лишь колющее, отвратное ощущение, смешавшееся со вкусом крови. Из глотки кашлем на языке оседали багряные комки. Руки сорвали с него одежду и Винегар принялся вгрызаться в мясистую грудную клетку. Эта невероятная, несвойственная настоящему Доппио, сила, рвала Дьяволо на части. Он нещадно сдирал куски кожи и мышц, и мужчина мог лишь наблюдать, как они, один за одним, пропадают у него во рту. В какой-то момент Доппио перестал даже жевать, всецело утонув в первобытном желании насытиться. Вдруг юноша резким рывком отпрянул от груди Дьяволо и перебрался к его лицу, ослеплённый животным голодом, рыская по нему носом и вдыхая дурманящий запах крови и страха. Они слились в отвратительном поцелуе, который, словно таблетка обезболивающего, одарил Дьяволо секундной волной больного, отчаянного наслаждения. Если эти чувства можно было так называть. Доппио прикусил его нижнюю губу, размазав по лицу черную помаду. Сначала легонько, точно с издёвкой, но затем челюсти грубо и болезненно сомкнулись, терзая и уродуя то, что некогда было губой, пока наконец не оторвали ее, оставив Дьяволо с оголённым нижним рядом зубов. Она срывалась с большим трудом, тянущимся пластом мягких тканей прощаясь с изуродованным лицом мужчины. Из бесконечных хрипов и кровавых кашлей родился новый, полный агонии вопль, в то время, как Винегар усердно обгрызал его щеки. Влажный и теплый язык Доппио оказался прямо на глазном яблоке. Он пытался просунуть его прямо в глазницу, обхватив лицо мужчины руками и оставляя густую пелену, смешанной с кровью, слюны. После нескольких тщетных попыток он оставил это занятие, решив поступить куда проще - быстрым и грубым движением руки Винегар глубоко воткнул палец в глазницу, и так же быстро вынул оттуда желанный глаз, в процессе, по неосторожности, чуть не расплющив его. Наконец, Винегар, недолго думая, проглотил эту желеобразную сферу, так, будто это была обычная мармеладная конфета. Если бы только была такая возможность, Дьяволо бы наверное сейчас заплакал. Вот только ни на плач, ни на какие-либо попытки сопротивляться просто не было сил. Его морально уничтожал сам факт его положения - его так легко удалось обвести вокруг пальца очередным ложным образом. И вот сейчас, этот образ, принявший форму самого доверенного человека для, в очередной раз медленно погибающего, мужчины, становится причиной этой самой жуткой погибели. Солёные ручейки слез обрамили остатки его лица, быстро смешавшись с потом, чужой слюной и собственной кровью, растворившись в этом безрассудном забвении. Взгляд начинал потихоньку мутнеть, но Дьяволо все не умирал. Должно быть, в этом и суть. Он просто не должен был погибнуть так рано. Иллюзорная фантасмагория смерти дарила ему именно те мучения, которые он должен был прочувствовать от начала и до конца. Разрушительное осознание участия в этом того, кому он когда-то был так дорог, было, наверное, основным компонентом. По полу прокатился звон метала. Из заднего кармана запачканных теплой кровью брюк Доппио, вынырнула пара ржавых, крупных ножниц. Трясущимися руками он занёс своё незамысловатое орудие над Дьяволо и в мгновение ока нанёс удар в живот. Затем ещё один, затем ещё два - хаотичные импульсы боли расплывались по телу неожиданно как для зеленоглазого, так и для Винегара. Четвертый удар глубоко засел в плоти мужчины - на этот раз юноша вогнал ножницы как можно глубже, а после чего, разрывая кожу и плоть, протянул их вдоль, намереваясь вскрыть его ослабевшую тушу. Из огромной раны сочилась кровь. Вставив туда руки, он принялся жестоко и нетерпеливо разрывать ее ещё больше, желая добраться до внутренних органов. Дьяволо мог слышать противный треск тканей своего тела. Переодически Доппио помогал себе ножницами, чтобы ускорить процесс и как можно скорее насытиться ещё больше. Вскоре его взору предстали внутренности полумертвого, страдающего мужчины - именно то, рядом чего он и воспользовался ножницами. Быстро и нервно откинув их в сторону, Доппио склонился над громадным, кровавым разрывом и принялся поедать внутренние органы Дьяволо, омерзительно чавкая и хлюпая. Каждым своим касанием и движением он создавал волны страшной боли, неумолимо прокатывающихся по телу босса. Леденящие кровь крики превратились в смесь всхлипов и хрипов. Смутная реальность постепенно ускользала и Дьяволо мог только молиться, что потеряет сознание или наконец погибнет, лишь бы не видеть, не осознавать и не чувствовать того, что с ним творит Доппио. Между прожорливым чавканьем время от времени проскальзывали невнятные фразы, которые мужчина не мог расслышать то ли из-за того, что сознание медленно и в муках умирало, то ли из-за того, что Винегар был слишком занят едой даже когда пытался говорить. В какой-то момент босс смог отчётливо почувствовать, как рука юноши движется вглубь изодранной рванной раны, выискивая что-то внутри. То, что когда-то было частью кишечника превратилось в бесформенную кровавую кашу, в которой упорно копошился юноша. Доппио добрался до печени. Он грубо и неаккуратно тянул ее наружу, а когда ему наконец удалось вытащить ее он тут же принялся жадно ее пожирать, откусывая куски, которые явно не смог бы проглотить. Красивое лицо было укрыто алой кровавой маской, олицетворяющей ту зверскую жестокость, которую он сотворил с Дьяволо. В больших глазах играло чистое безумие - в них не читалось ни капли сострадания или сожаления. Маленькие ошмётки чужой плоти прилипли к ворсистому свитеру и оставались на руках, а растрёпанные волосы давно слиплись из-за свернувшейся крови. Следующими на очереди были почки - дабы их получить, кареглазому каннибалу пришлось переползти к спине мужчины и вогнать лезвия ножниц уже туда, нервно и трепетно расковыривая плоть. Как назло, это давалось ему довольно тяжело, что значительно усугубляло положение Дьяволо и растягивало непрекращающиеся мучения. К тому же, каждая подобная неудача сильно злила самого Винегара, заставляя его исполнять свои голодные пытки ещё грубее и больнее. Это уже не Доппио. Это что угодно, но не он. Всего лишь пародия, образ, монструозное, извращённое воспоминание, которое лишь в первое мгновение обманчиво показалось родным. Бесконечная и неотвратимая петля смертей уже в который раз измывалась над боссом, создав новый варварский способ разрушить в нём человека. На пол с громким шлепком свалилась недоеденная печень, в то время как сам Винегар поспешил обгладывать чужие ноги. По правде говоря, новый личный ад Дьяволо более не казался таким физически мучительным - все ощущения стали постоянством, новым законом. С ними можно было лишь смириться и ожидать исхода. В какой-то момент зубы "Доппио" задели кость. Очередной огромный кусок плоти стал его ключом к ней. И он укусил ее, жадно обдирая челюстями остатки некогда контактировавшего с ней и такого вкусного мяса. Немного погодя и будто обдумывая свое дальнейшее решение, Доппио, дотянувшись до ножниц, сорвал с Дьяволо штаны, спустившись прямо к паху. Для начала, лишь ощупав чужие гениталии пальцами, он, словно бесцельно ожидая одобрения, перевел взгляд на своего страдающего босса. Но даже, что очевидно, не получив его, он резко вцепился в член зубами, тщательно пытаясь его пережевать и постепенно продвигался ко всё ещё теплой мошонке. Капли гордости, до сей поры жившие глубоко в душе Дьяволо, нестерпимо давили на то, как же нелепо он выглядит, даже в момент своей медленно приближающейся болзненной кончины. В процессе Винегар что-то мямлил, пока его ротовую полость обильно заполняла чужая кровь. Прерывчато потянув этот окровавленный и передробленный кусок мяса, Доппио, высоко задрав голову, проглотил его, не медля приступив к яичкам. Сначала он "ласкал" их языком, почему-то не осмеливаясь сразу сожрать. Потенциально приятные ощущение для Дьяволо заглушала немыслимая боль. Сейчас, на самом деле, было далеко не время думать про подобное. Но всё же зубы юноши жёстко сомкнулись, прокусив одно из них, чтобы позднее перейти ко второму. Наконец, Доппио отпрянул от паха босса, глазами выискивая лакомые части, которые хотел бы отведать следующими. На месте половых органов теперь зияли жалкие, кровавые обрывки. Мужчина попытался крикнуть ещё раз, закинув голову назад, но лишь дергнулся и чуть не завалился на бок. Медленно, но верно, чувства начали покидать мужчину. Одно за другим, они медленно угасали, толкая его в объятия долгожданной смерти. Время потеряло смысл, и Дьяволо перестал осознавать, что происходит вокруг. Только боль четкими порывами отпечатывалась в его почти мертвом сознании. Само собой, это был не конец. Но Дьяволо был к нему близок. Доппио снова попытался подобрать ножницы, но руки отчаянно его не слушались - они стукнулись об пол, когда юноша в спешке случайно их выронил. Судя по тому, с какой силой и как резко они воткнулись в грудную клетку босса, это вновь сильно разозлило обезумевшего Винегара. Беспорядочные хруст и трески рассеивались тонущей в искалеченном теле болью, в то время как ржавый метал продолжал терзать Дьяволо, все больше пробивая себе путь к его лёгким. Мужчина что-то прохрипел, но вдруг почувствал новый напалм болезненных ощущений, точно миллионы тупых игл только что воткнулись в каждый сантиметр тела изнутри. По обрывкам его губ потекла кровь. Когда Винегар вцепился зубами в правое лёгкое, нещадно раздирая его на жалкие ошмётки, Дьяволо начал задыхаться. Все вокруг залила черная пелена, погрузившая все вокруг в холодную, предсмертную пустоту. На уровне рефлекса он все ещё бессмысленно пытался глотать кислород, но более это ему не удавалось. Конец этой трагедии наступил в момент, когда чужие окровавленные руки вырвали из последних сил бьющееся сердце, в конце концов, прекратив страдания Дьяволо. Сердце было всё ещё теплым и тяжёлым, и Винегар пожирал его с огромным удовольствием, облив себя горячей кровью. Его желудок был набит доверху, и каждый кусочек давался с трудом, причиняя, в какой-то степени, распирающую боль. Когда Доппио понял, что больше не может осилить ни одного куска, то свалился рядом с телом босса, закрыв свои глаза и издав звук, похожий на жалобный всхлип, будто в один момент переменился, прогнав странную, безумную напасть что на него нашла. Перевернувшись на бок, он, дрожа от перенасыщения, в последний раз обнял Дьяволо, уложив голову на истерзанное ним же плечо. Точнее, то, что от Дьяволо осталось. - Плохо... Мне так плохо. - неразборчиво и даже виновато скулил Доппио, тяжело дыша и не в силах двигаться. Зал погряз в протяжной тишине, прерываемой лишь частыми, тяжкими и прерывчатыми вздохами. По правде говоря, это кратковременная реальность прекратила свое существование для Дьяволо в момент, когда сердце прекратило биться, а дыхание остановилось. Конец здесь открыл начало в новые страдания. Цикл продолжил свою полную агонии симфонию, отправив босса в новые скитания по полной страданий бесконечности...