they're so pretty, it hurts

Ночной Иллинойс, сказать честно, встречает своих путников, уж до неприличия, скверно. Крупные капли дождя, глухим стуком разбиваются о прозрачное стекло окна, скатываясь вниз, навечно пропадая из поле зрения малышки Лу. Она не до конца понимает, что они вообще здесь забыли, но точно знает, что это важно для Роб. А если это имеет значение для неё, то девушка не смеет перечить. Кидает взгляд на соседнее сиденье. Макс. Кажется, эту девочку зовут Макс. Её волосы переливаются огоньком под светом уличных фонарей в абсолютном мраке. Она кажется очень милой и доброжелательной. Веки девчушки чуть прикрыты, а тоненькая рука подпирает голову. Скользя взглядом чуть вперёд, Санчес не может не заметить виновницу сей-то поездочки, – Одиннадцать. Это имя она запомнила как чёртову мантру, когда Бакли по двадцать пять раз повторяла, почему им так необходимо попасть в Город ветров. Если уж говорить о самой голубоглазке, то она тихонько напевает какой-то мотив, попутно делая фото вида из окна на старенький Полароид. Всё в её стиле. Ничего нового. Стив же, что-то без умолку бухтит про бесполезность сего занятия, умоляя лучшую подругу перестать это делать и попытаться заснуть. Ей нравится такая компания. Кареглазая осторожно склоняется вперёд, мягко касаясь плеча Робин. – Милая, который сейчас час? – Около пяти утра. Почему моё дитя всё ещё не спит? – Твоё дитя ждёт скорого прибытия в Чикаго и хорошего восьмичасового сна. Чуть понятней? – Намного. Если всё пойдёт по плану, то уже через два часа ты будешь сладко дремлеть в своём царском ложе, где-то на окраине города. Тебя устраивает такой расклад? – Меня точно будет всё устраивать, если моя русоволосая и до безумия красивая подружка будет делить комнату со мной. Так ведь? – Кто она такая, чтобы отказывать? Санчес просыпается, когда стрелка настенных часов уже давно переходит за полдень. Тело отдаёт острой болью. Обречённо распахивая глаза она замечает лишь сквозняк и разбросанные вещи. Сонливость настолько захватывает тело, что особа даже не замечает отсутствия своей соседки. Все попытки встать с кровати оказываются тщетными и брюнетка молится всем богам, чтобы не отойти в свет иной здесь и сейчас. По ощущениям, с сотого раза, крохотные ступни касаются ледяного пола. Пытаясь сконцентрироваться на окружающем мире, девушка приоткрывает дверь в коридор, озираясь по сторонам. Помещение выглядит жутко: обшарпанные стены, куча паутины, потрескавшийся кафель, старая винтовая лестница. Складывается ощущение, что в этом доме веками никто не жил. И этот контраст, её, – очень даже уютной комнаты и этого кошмара, – приводит в ужас. Кое-как преодолевая двадцать две ступеньки, девушка выходит на кухню. Пахнет смесью каких-то цветов, сигарет Стива и выпечкой. Посреди комнаты, на огромном витражном столе заботливо оставлена коробка вафель. "Прости за все неудобства. Это тебе. С любовью, Оди." – с трудом расфокусировав зрение, замечает Лу на упаковке. Мило. – Ух-ты, наша принцесса проснулась. – с иронией в голосе подмечает голубоглазка, подходя к подружке вплотную сзади. – Божечки. Ты до смерти меня напугала, Роб. Где все? – Они поехали искать какую-то сестру Одиннадцать. Я не особо вошла в курс дела, но видимо, у этой девочки тоже есть какие-то супер-силы. – Я горда ей. Она так безкомпромиссна. – Мы все горды. – особа усаживается на стул неподалёку, вскидывая взгляд. – И я горда тобой, малышка. – С чего бы? – Ты очень стараешься, у тебя всё получается, твоя самоуверенность не оставляет шансов. - Это не только уверенность в себе. – с примечанием отвечает девушка. – это уверенность в своих возможностях. В своих союзниках. – Это связано? – изогнув бровь спрашивает Бакли. – Конечно. Один за всех, все за одного. Как иначе? – Рассуждаешь не по годам. Ты знала? – Моя мама вложила в меня это. Она всегда говорила, что союзники – это друзья, в первую очередь. – Она очень мудрая женщина. – Она знала абсолютно всё, мне кажется. – Знала? – слова вылетают быстрее, чем Робин ожидает от самой себя, разбиваясь о бетонные стены комнаты, неприятным осадком оставаясь где-то на языке. – Действительно всё? – девушка разбавляет реплику незамысловатым вопросом, что не остаётся незамеченным. – Эй, ты чего? Всё нормально. Мамы нет уже около двух лет, но я знаю, что она всегда рядом. – Лукреция тихонько опускается перед девушкой, чтобы их лица были на одном уровне, протягивая руки к острым коленкам. – Я счастлива, что у меня есть ты. Вы даже похожи. Сердце старшей бьётся в бешеном ритме, вылетая из груди. Она втягивает воздух носом и задерживая его на несколько секунд, шумно выдыхает. – Тебя смущает этот разговор? – младшая склоняет голову набок, заглядывая в глаза. – Нет.. совершенно нет.. просто.. ты выглядишь до боли чудесно, рассказывая мне про свою маму. Я чувствую себя нереально счастливой и.. влюблённой. – признаётся голубоглазка, откидывая голову назад. – да, я знаю, что это нереально странно. Возможно, ты уже считаешь меня чёртовой идиоткой. И да, я могу это понять. Ты достойна самых лучших отношений в этом мире, не выслушивая все эти вещи. Я пойму, если после этого мы перестанем быть друзьями. Но хочу, чтобы ты знала, – ты сделала меня самым счастливым человеком на всей земле. И я благодарна тебе за всё. И да, это то самое, о чём я хотела рассказать, когда мы были у тебя дома. – Ты тоже мне нравишься, Роб. – Лу никогда не чувствовала себя более искренней, чем в этот момент. – Ещё с того момента, как я увидела тебя в Старкорте. Я была более, чем уверена, что Стив – твой парень, и моё сердце было разбито. А потом все эти чудики, много работы, окончательный переезд. Я так и не смогла признаться тебе. Но признаюсь, что я проиграла. И что ты – мечта всей моей жизни. Все мысли теряются где-то в атмосфере сейчас: в тихом вздохе, в тёплых руках на своём теле. Сейчас нет ничего "неправильного". И даже крошечная кристальная слеза на щеке брюнетки. И даже мягкие, сухие губы голубоглазки, которые невесомо касаются маленького носика Санчес. И даже эти трепетные лёгкие поцелуи по всему лицу. Всё, что происходит сейчас – абсолютно правильно. И это, до смерти пугает. – Я ждала этого, кажется, целую вечность. Целую вечность я ждала тебя. – Робин немного отстраняется, чтобы взглянуть в глаза. – Я так счастлива. – Малышка, ты даже не представляешь, насколько это взаимно. – слёзы льются бесконечным потоком. Их, кажется, не остановить. – Что будет дальше? – А..? – С нами. Мы расскажем кому-то? Стиву? Девочкам? – Можно мне просто не думать об этом? И тебе, желательно, тоже. – Лукреция кладёт свою голову на колени старшей. – Но вопрос, всё же, задам: моя драгоценная Робин Бакли, готова ли ты стать моей девушкой? – Моя драгоценная Лукреция Санчес, я провела несколько лет в ожидании этого вопроса от тебя.. – произносит девушка, выжидая несколько секунд. – Конечно же, да, боже. – Официально объявляю вас парой. – в дверях появляется Стив. – Можете не благодарить, детки. Всё-таки, девочки до боли красивы. А Харрингтон, не так уж и безнадёжен.