Больно не будет

—Ты можешь замолчать хотя бы на минуту?—возглас закончившегося терпения эхом раздался по камере, заставляя вздрогнуть не менее злого астролога. —Это из-за тебя мы здесь!—сжимая, до побеления в костяшках, металлические прутья, всё больше распалялась Мона, подводя Предвестника к точке кипения. —Если бы не твои глупые звёзды ничего бы не было,—подойдя, будто разъярённый лев, он стальной хваткой вцепился в, разделяющее от столкновения двух стихий, железо.       Две противоположности точно бы поубивали друг друга, раньше, чем это сделали бы приспешники Царицы, если бы не преграждающие решётки камер. —Мои звёзды не глупые, это ты слишком безмозглый чтобы понять всю их правду,—подписав себе смертный приговор, бросила напоследок Мона.       Будь у Сказителя в этот момент его отобранный глаз Бога или, что ещё хуже, глаз Порчи, хоть и достаточно будет первого, на одного астролога в Тейвате стало бы меньше. —Я убью тебя, как только выберусь отсюда.

Несколько дней назад

      Фатуи снова строили свои планы, на которые так неудачно наступила жительница свободного Мондштадта, та, что просто любила свои звёзды и подглядывать в чужие судьбы. Заприметив подозрительную организацию, так невежливо вторгшуюся в её излюбленное место: Утёс Звездолова, она решила поразвлечься, заглянув в участь одного из них. Правда это любопытство стоило "не слишком" дорого: всего лишь какой-то свободы, а возможно и жизни.       Удобно устроившись за небольшой скалой на вершине холма, поймав взглядом одного выделяющегося Фатуи, подсматривала за его судьбой через гидромантию. Полупрозрачный лазурный круг, сплетённый множеством звёзд, вальяжно вращался, тихо издавая лёгкие звуки воды. Астролог плавно дотрагивалась тонкими пальцами до плоской глади гидромагического круга, отсчитывая количество маленьких волн, что расходятся врозь от прикосновения по воде. Мона не раз объясняла принцип гидромантии, но никто так и не сумел её понять, слушатели лишь смотрели на неё с подозрением, стараясь побыстрее перевести тему разговора, либо же совсем сбежать. В очередной раз зевнув от скуки, девушка дотронулась до воды, на что та поменяла цвет, а звёзды резко сменили своё положение. —Значит среди Предвестников есть один предатель...       Только и успела прошептать она, перед тем как гидромагия резко распалась, кое-где намочив одежду астролога. Следившие бойцы, услышавшие достаточно, схватили, залезшую куда не надо, девушку. —Отпустите меня, куда вы меня тащите,—вырывалась, будто пойманный за уши кролик, Мона.       Электро и Анемо застрельщики держали крепко, мёртвой хваткой, ведя её в лагерь. Ноги почти не дотрагивались земли, лишь резво болтались, в бесполезных попытках спастись. Тело болью отзывалось в местах где сжимали сильные руки.       Встревоженный криками Скарамучча, оторвался от раздачи приказов, обращая всё своё внимание на приближающихся слуг. Нагло вырванный глаз Бога был небрежно перекинут в чужие руки шестого Предвестника. Занятно покрутив его в руках, с наигранным интересом рассматривая, Сказитель обратил внимание на пойманную. Снова эта знакомая фиолетовая шляпа, с по-дурацки свисающей четырёхконечной звездой. Почему судьба снова свела его с этой надоедливой девчонкой?—задавался этим вопросом предвестник. Рассказав о произошедшем, конечно, утаив о вырвавшейся фразе, разоблачившей всеми нелюбимого Сказителя, Фатуи ждали указаний и, не будем таить, изгнания Скарамуччи из организации. —Доложите о ней Царице.       Царица же, узнав достаточно о своём не верном солдате и интересном, не менее наглом, мондштадтском астрологе, приказала держать обоих в темнице, пока, на этот раз, она не решит их судьбу.

Настоящее время

—Сколько раз ты ещё испортишь мои планы?—намекая на историю с метеоритом, не успокаивался бывший Предвестник.       Предпочитая игнорировать "глупого Фатуи," что его бесило до покраснения, Мона сидела на жёсткой кровати, которую с трудом можно было так назвать, облокотившись о холодную стену, пропахшую сыростью. Раздражённо фыркнув, Сказитель отвернулся, выцарапывая очередную палочку на бетонной стене. В давящей тишине, наполненной неприязнью, день проходил невыносимо медленно, растягивая и без того мучавший страх.       Как по расписанию, вечером принесли подобие еды, на самом деле, из-за голода казалось, что вкуснее ты ничто не пробовал и никогда уже не попробуешь. Держа маленькую тарелку в руках, вымотанная астролог уплетала любезно принесённый ужин. И всё же, это было на вкус даже хуже простого салата из "Хорошего охотника", если их вообще можно сравнивать. Предвестник даже не пошевелился, не обращая внимания на бывшего подчиненного и тарелку с едой, которую Фатуи принёс. Скарамучча полулежал на кровати, смотря в потолок. Мона, оторвавшись от трапезы, с пренебрежением посмотрела на, лежащего в камере напротив, Сказителя. —Почему ты не ешь?—выпалила мучавший её вопрос. —Я могу обойтись и без еды.       Поймав вопросительный взгляд серо-зелёных глаз, с секунду утонув в мыслях, он отвернулся, не собираясь что-либо объяснять. Признаться, Мону задевал его скверный характер, вернее даже сказать бесил. Больше в этот день к ним никто не спускался. Они остались совсем одни среди пустых камер и бегающих крыс.       Ночь была отвратительна, а утро в камере сильнее добивало. Хотелось проснуться и выйти наконец из страшного сна, как жаль, что это всё наяву. Мона ходила по камере от стены до стены, не находя себе места. Она кусала губы до крови, перебирала свои волосы, впивалась ногтями во внутреннюю сторону ладони, до покрасневших следов. —Ты можешь перестать стучать своими каблу-       Только начал заводиться, как механическая кукла, Скарамучча, вырываясь из сна, но посмотрел на девушку и резко умолк. —Ты что...плачешь?—непонимание так и отражалось в его распахнутых глазах. Внезапно возникнувший гнев так же быстро испарился. С ярко выраженным недоумением, он наблюдал за астрологом.       До этого ходившая Мона, села на кровать, спиной к Сказителю, пряча солёные слёзы, бегущие ручьём по лицу. Бывший Предвестник подошёл ближе, облокачиваясь о железные прутья. —Вот ещё, я не плачу.       Скарамучча беззлобно тихо рассмеялся, слушая наигранно высокомерный голос девушки. —Глупый астролог. —Глупо считать сколько мы дней в этой дыре, всё равно в конце нас убьют,—последние слова прозвучали более тихо и обречённо, а глаза защипало с новой силой. —Я не собираюсь умирать от рук этих недоносков.       Снова ноты агрессии повисли в воздухе, с жалостным видом она посмотрела на него через плечо, пытаясь что-то найти в его глазах. В темнице повисло молчание, лишь слышались последние всхлипы, вытирающей слёзы, девушки. —Прекрати реветь, мы выберемся отсюда. —Мы?       Предвестник осёкся, осмысливая сказанное. —Хочешь умереть? Можешь оставаться тогда здесь,—давая понять, что разговор окончен, он вернулся на свою кровать. Больше они не разговаривали, лишь изредка астролог незаметно поглядывала на бывшего предвестника.       Вечером пришёл пиро Застрельщик, держащий в руках тарелки. Протягивая её Моне, он резко отодвинул руку назад, ехидно улыбаясь. —Решил поиздеваться надо мной, жалкий Фатуи?—с презрением произнесла Название организации, вцепившись в решётку, астролог.       Тарелка упала, разбившись вдребезги, еда распласталась по полу, запачкав всё вокруг. —Упс, какой я неуклюжий,—театрально грустно сказал Застрельщик, отходя от неё.       Подошедший к решётке Скарамучча, дабы взять ужин, схватил предвестника за запястье, заламывая его в обратную сторону, другой рукой беря тарелку из его рук. Он с силой потянул на себя, больно ударяя пиро Предвестника о железные прутья. Затем наклонился, что-то прошептав ему, что могли услышать только они вдвоём. —Ты сдохнешь здесь как никому ненужная шавка,—зло процедил напоследок Застрельщик, сжимая ушибленное плечо.       Держа в руке тарелку, Сказитель с омерзением смотрел в след Предвестнику. Когда последний скрылся за лестницей, Скарамучча вернул взгляд к, сидящей на полу, Моне, уткнувшейся лицом в согнутые колени.       Было заметно, что, за долгое пребывание здесь, Мона слегка похудела, щеки почти незаметно впали, руки стали ещё тоньше. Кожа была бледнее, чем при их первой встрече. —Держи.       Скарамучча протягивал свою тарелку сквозь решётку, дожидаясь когда астролог её заберёт, благо посуда была достаточно мала, чтобы пройти между прутьями. —Что ты делаешь? —Я всё равно не буду есть, бери пока не передумал,—сменив интонацию, надавливал бывший Предвестник.       Недоверчиво забирая тарелку, поблагодарив, Мона вернулась на своё место. Сказитель вёл себя странно, для его обычного поведения, да и высокомерие астролога куда-то улетучилось. Бывший Предвестник часто уходил в свои мысли, что даже крикнув, Мона не сможет вернуть его внимание. Был бы у неё её глаз Бога, она бы заглянула в его планы.       С каждым днём время пролетало быстрее. Мона начала мирится со своей судьбой, чего нельзя сказать о Сказителе. О чём он вообще думает? Только и говорит, что выберется, но при этом ничего не предпринимает. Это стало главной загадкой для астролога, которую она в принципе и не хотела разгадывать. Мона дёрнулась, когда рядом с камерой что-то противно лязгнуло. Сказитель присел рядом с прутьями поднимая большой заржавелый ключ. Рыжая копна волос за углом—единственное, что увидел бывший предвестник, открывая свою камеру. Наверху послышался грохот, с потолка посыпался бетон. —Что происходит?—панически заговорила Мона, смотря как Скарамучча пытается открыть её решётку. —Чёрт, ключ не подходит,—ударяя о замочную скважину кулаком взбесился Сказитель. Он поднял извиняющийся взгляд на девушку, смотря в растерянные серые глаза, затем оттолкнувшись от камеры скрылся за стеной, убежав.       Скатываясь по стене на пол, Мона осталась совсем одна. Наверху слышались взрывы и звуки бойни. Истошные крики, звуки рассекающих мечей и смешавшихся стихий доносились ото всюду. Но она не слышала их, в ушах звенело, она ощущала некое предательство, которое не должно было её касаться. Он не был обязан её спасать, он столько раз грозился убить её, так почему же так больно на душе? В ту ночь она долго плакала, по большей части от своей беспомощности. Взрывы не прекращались. Оседавшая пыль не давала дышать, заставляя кашлять заложницу. От голода кружилась голова, нервы не давали соображать.       Оглушительный крик а за ним ещё один грохот, на неё падал потолочный пласт бетона. Сжавшись в клубок, прикрывая голову, будто её это защитит, Мона ждала удара, которого не последовало. Не ощущая ничего: ни удара, ни боли, ни смерти, астролог подняла голову, вокруг бегали фиолетовые молнии, заключая её в купол. "Успел,"—донёсся облегчённый шёпот сбоку. Сознание оборвалось, не сумев посмотреть на спасителя. Расслабленное тело девушки осело на полу. Астролога взяли на руки, держа за плечи и ноги.       Бежавший предвестник уносил её прочь, от этого, наполненного кровью и болью, места.