Сувэ́р

      Внимание мистера Мина привлёк, вечно куда-то идущий с задумчивым видом, министр. И сразу гнев сменился на милость. Невольно Мин издал довольную лыбу, даже не предав этому значения. Юнги резко перегородил ему путь, пытаясь остановить его. Но тот будто бы ничего перед собой не видел. Чимин не успел среагировать и грубо врезался в мистера Мина. Юнги забавляла его невнимательность и неуклюжесть.       — Ох, мистер Мин, это Вы. Извините, я Вас не заметил, — говорил Пакуэртэ.       Он осмотрел стоящего напротив на наличие ушибов.       — Всё хорошо. Куда вы так спешили, министр? — поинтересовался Юнги.        — Государственные дела, у меня довольно много работы, — с улыбкой проговорил Чимин.       Он снова делал ошибки в корейском, но всё, что говорил Пакуэртэ было мило и понятно.       — Министр, почему бы Вам не отдохнуть немного? Составите мне компанию?       Мину было безумно интересно что тот ответит на его предложение.       — Ну, я даже не знаю… — замялся Чимин.       У него правда было много дел. Немного расслабиться тоже не помешает. Но вот только стоит ли ему оставаться наедине вместе с мистером Мином? Репутация довольно важна, мало ли будут думать, что Чимин разбалтывает какую-то информацию.       — Не отказывайте, прошу, — с довольной ухмылочкой на лице говорил Юнги.       Он будто бы знал, что Чимин вот-вот согласится.       — Ладно, хорошо. У Вас уже есть какой-нибудь план?       Интересно узнать, что же придумает Мин, чтобы хорошо провести время досуга. Всё же это он является гостем, поэтому Юнги не властен придумать что-нибудь необычное. В голову пришло только приятное времяпрепровождение за чашечкой чая в саду, где недавно мистер Мин приметил красивую беседку, с крыши которой свисало некое растение, привлекая к себе внимание. Название ему – глициния или же Blue moon (голубая луна). Растение украшало беседку, заполонив её почти полностью и придавало эстетический вид, некую дороговизну сие творению. Оно уже зацвело, радуя глаза своими прекрасными голубо-лиловыми оттенками. И не было места превосходнее, чтобы провести там время с министром.       — Определённо есть...        Юнги удалось попросить слуг, чтобы те подали чай именно в беседку. Было странно о таком просить человеку, которому никто здесь не подчинялся.       Мин пригласил министра Пакуэртэ пройти вместе с ним в сад. И Чимин, с большим энтузиазмом, последовал за ним. Они направлялись прямо к беседке. Чимин уже догадался куда его ведёт собеседник. Ему было приятно, что Мин выбрал именно то место для их приватного разговора, которое нравится Чимину больше всего. Он тут же расплылся в улыбке. Да, Мин сделал правильный выбор, что несомненно радовало министра.       Они прошли во внутрь и сели на увесистые, вырезанные вручную из белого дерева – бука, лавки с массивными подлокотниками и удобно выгнутой спинкой. Глициния свисала прямо с потолка, и можно было дотянуться рукой до её изящного цветения. Чимин любовался главным украшением этой беседки.       Он часто любил сюда приходить, чтобы расслабиться после тяжёлого рабочего дня и насладиться видом сияющих на закатном солнце голубо–сиреневых цветов. Эту необыкновенную красоту хотелось сохранить в памяти как можно дольше, поэтому Чимин приходил сюда снова и снова, напоминая себе, что в мире очень много прекрасных вещей.       — Здесь очень красиво, мне сразу понравилось это место, — сказал Юнги, сложив ногу на ногу и поднося чашку ко рту.       — Да, приятно тут находиться. Чимин мило приподнял глаза на Юнги, посмотрев на него из-за его чашечки.       — Эти растения! Просто волшебны! Голубая луна поистине превосходно цветёт! — продолжил восхищаться мистер Мин.        Он провёл глазами по всей беседки, дабы рассмотреть каждый цветок глицинии.       Что? Чимин удивился. Его поразило, что Юнги знает название этого растения. Чимин игриво улыбнулся.        — Не знал, что такой, как Вы, мистер Мин, знает что-то про растения.       Чимин говорил с усмешкой.        — Такой как я? — Юнги не обиделся, лишь только озадачился.        — Да, Вы же всё-таки стражник. Такой грозный, всегда готовый к чему-то плохому.       Всё так же с улыбкой говорил министр.       — Но это же не значит, что я не могу интересоваться природой.        Юнги улыбнулся, понимая, что иногда может выглядеть довольно суровым, но ведь он совсем не такой.       — Я слышал, что Вы отлично ладите с оружием, министр.       У Чимина, будто глаза загорелись. «Интересно и откуда же он услышал», — подумал Пакуэртэ. «Сто процентов уже успел расспросить про меня у прислуги...»        — Да, меня с детства учили обращаться с оружием. Это действительно моя… как это сказать по-корейски… страсть! — начал говорить взбудоражено Чимин, изящно жестикулируя руками. — Только представьте, Вы, уже готовый спустить курок, и цель, которая ожидает своей учести, ещё немного прицела и … пуф… — прицелился Чимин пальцами, куда-то в сторону — … прямое и чётное попадание, это ли не азарт? Это ли не душевное пламя? — совсем воодушевлённо говорил Чимин.       Юнги смотрел на резкие движения министра и слушал его с почти приоткрытым ртом. Он явно не ожидал, что услышит что-то подобное от Чимина, ведь тот совсем не казался профессиональным охотником.        — Не знал, что такой, как Вы может интересоваться оружием, — съязвил Юнги, улыбаясь. Он сделал глоток чая и продолжил смотреть на министра, удачно над тем подшутив.        — Такой как я?       Решил подыграть Чимин.        — Да, Вы же такой невинный и хрупкий...        Продолжил Юнги.       — Я вовсе не невинный. В моей жизни случалось многое, поэтому это обычное дело, знать, как управлять ружьём… — проговорил министр.       — Так значит, Вы с лёгкостью можете убить человека?       Юнги сказал это с усмешкой, провоцирующим голосом, ожидая ответа того, как думал он ранее, невинного цветка.       — Вовсе нет… Людей убивать мне не приходилось, но вот на охоте я был, и всегда возвращался с добычей.        Юнги в какой-то степени даже обрадовался этому, ведь всё-таки Чимин так и остался тем самым нетронутым цветком.       — Кто же Вас научил стрельбе? — поинтересовался Мин.       Чимин сначала не понял, о чём спрашивает его собеседник, так как последнее слово было ему незнакомо, но Юнги объяснил ему, что оно означает, и министр смог правильно ответить на заданный вопрос.       — Отец. Мы с ним всегда выбирались куда-нибудь в лес охотиться на птиц. Он и научил меня всему, и страсть моя появился именно после того, как отец взял меня первый раз с собой.        С лёгкой улыбкой проговорил министр, предаваясь воспоминаниям о былых временах, проведённых в кругу семьи.        — А сейчас Вы с отцом не ездите на охоту?       — Он умер от остановки сердца несколько лет назад. Слабое оно у него было, вечно страдал с ним, — пояснил Чимин.        — Мне жаль…        — Да, вот, остались мы с матушкой. Я часто навещаю её в нашем семейном доме. Она не хочет переезжать во дворец.       Чимин видел, как внимательно его слушает Юнги. И ему захотелось всё больше рассказать о себе, словно не существовало никого другого, кому Чимин мог выговориться. Было так приятно от осознания, что тебя слушают. И у Чимина появилось чувство необъяснимого доверия к стражнику.       — А Ваши родители, наверное, скучают по Вам, ждут Вас в Корее? — смущённо спросил Пакуэртэ.       — Ох, к сожалению нет, я их даже не знаю, я вырос в императорской семье Чонов при дворе.        — Досадно … Это поэтому Вы так близки с господином Чоном? — поинтересовался Чимин.        — Думаю, да, мы практически выросли вместе. Надеюсь, что господин никогда не отвернётся от меня. Вы с господином Де Лебреном тоже в хороших отношениях?       — Это так, мы друзья с детства.        Юнги засмотрелся на Чимина. Его прекрасные чёрные локоны свисали прямо на красивые карие глаза, немного их прикрывая. Ему так хотелось поправить эту прядку, что мешала наслаждаться милыми смущающимися глазами.       — Мне так приятно разговаривать с Вами, не хочу, чтобы этот момент заканчивался.       Без особого стеснения проговорил Юнги. Чимин тут же покраснел.       — Даже, если я делаю ошибки в словах? — иронично произнёс Чимин.       — Даже, если и так… я не обратил на это внимание, мне приятно слушать Ваш акцент, — улыбаясь сказал мистер Мин.        — Благодарю.        Похвала стражника была приятна. От этого становилось очень тепло и уютно.       Они так долго просидели в беседке, что уже начало смеркаться. И большое серое вечернее облако накрыло всё вокруг.       — Министр Пакуэртэ, мистер Мин, приятно видеть, что вы нашли общий язык, — вдруг проговорил король, заставляя Чимина вздрогнуть от неожиданности.       Он возник из ниоткуда. Чимин и Юнги быстро поклонились и поприветствовали Вивиана. По лицу короля было понятно, что он не очень рад видеть вместе своего главного министра и близкого человека господина Чонгука.       — Чимин, о чём Вы разговаривали? — спросил король на французском.       Вивиану было необходимо знать в целях защиты своего государства, ведь всё же министр является одним из главных лиц этой страны и много знает о государственных делах. Не то, чтобы он не доверяет Чимину, просто предостерегает, чтобы тот не взболтнул лишнего.        — Ничего особенного, Ваше Высочество, просто поговорили на личные темы, — отчитывался Чимин.        — Хорошо. Ты знаешь правила, — проговорил король.        — Да, сэр!       Вивиан обратил внимание на стоящего рядом Юнги.       — Господа, солнце зашло, я думаю, что пора отправляться в свои покои. Спокойной Вам ночи.       Юнги и Чимин пошли во дворец, а Ви остался стоять около беседки и наблюдал, как они уходят. Его терзали мысли о господине Чоне. Тот так добр к нему, так заботлив. Это заставляет короля чувствовать себя странно рядом с Чонгуком. Завтра нужно поскорее решить некоторые государственные вопросы, чтобы наследник смог отправиться домой.