Сувэ́р

      Они вернулись очень уставшими. За день много чего произошло, и ещё дальняя дорога полностью их вымотала, поэтому они очень хотели помыться и лечь в свои постели, чтобы отдохнуть. Чимин встретил их у ворот, здороваясь, преклонив голову в знак уважения. Вивиан отдал ему вожжи, не обратив внимание на конюха, и попросил, чтобы тот проследил за тем, как отведут его лошадь на конюшню. Чонгук тоже слез с лошади и отдал вожжи конюху. Он уже почти ушёл вслед за королём, но Юнги его окликнул.       — Ваше Высочество, Вы не против, если я останусь здесь и помогу министру? — спросил Мин, горя от желания остаться сейчас с Чимином, так как очень по тому соскучился.       Чон оглянулся на своего стражника, который стоял почти вплотную с Пакуэртэ.       — Можно, моя охрана у двери покоев будет, отдохните Юнги, — проговорил, потягиваясь и улыбаясь мистер Чон.       Он скрылся за садовыми соснами, что росли с лицевой части особняка. Конюх повёл лошадей в конюшню. А Юнги повернулся к Чимину.       — Здравствуйте… — Мин немного помялся, раздумывая, можно ли сказать сейчас те слова, — … моя Луна, — нежно произнёс он, посмотрев Чимину в глаза.       На улице смеркалось, на небе отчётливо была видна луна, и, казалось, слова Юнги были, как никак, кстати. Министр порозовел и поприветствовал стражника лёгким поцелуем в щёку, быстро и робко, пока конюх занят лошадью и не смотрит на них . Мин расплылся в улыбке. А затем они пошли вслед за конюхом. Наблюдали как тот моет королевских лошадей, как стелет им чистое сено из амбара, проницательное зрелище.       — Как Вам охота? — поинтересовался Чимин, когда они наконец-то закончили с лошадьми и конюх ушёл, оставляя их наедине в конюшне.       — Увлекательно наблюдать как резвятся наши господа, — улыбаясь сообщил Мин, поглаживая кобылу по морде. — Я скучал по Вам, — сказал он, обернувшись к Чимину.       — Я тоже… — прошептал министр и набросился на стражника, грубо захватывая в поцелуй.       Чимин ждал, когда они снова смогут быть наедине, и, наконец, дождался.       Мин не мог сдержаться. Он снова чувствует прекрасный аромат цветов, что исходит от одеколона министра. В его голове тут же проносятся обрывки воспоминаний, и все связанное с Чимином. Он обнимает его за талию, без охоты разжимать свои руки.       — Привыкли ли Вы к суровым условиям? — вдруг спросил Пакуэртэ.       Юнги было не привыкать к чему-то, что не относится к норме. Например, спать на улице под дождём или же плыть в холодной воде, поэтому он был готов ко всему, что мог предложить ему министр.        Чимин взял стражника за руку, не дожидаясь ответа, и повел его по тропе к амбару. Не было ни единой человеческой души поблизости, а на улице уже стемнело так, что можно было легко заблудиться. Они зашли в амбар, ничего не было видно, лишь только лунные лучи бросали свет через деревянное окошко. Вокруг было много соломы, она еле слышно похрустывала под ногами.       — И часто Вы в таких "суровых условиях" ? — съязвил Мин, издавая довольную лыбу.       — Такого рода в первый раз, — сказал министр.       Убедившись, что они остались в полном одиночестве, Юнги прижал к себе Чимина. Даже в кромешной темноте министр оставался прекрасным. Юнги не мог поверить, что такой светлый человек, как Пакуэртэ мог вызвать в нём столько эмоций, порой даже противоречивых, ведь влюбиться в мужчину было чем-то неправильным. Теперь он не мог представить себе без него свою жизнь. Так глубоко в сердце стражник поселил своего министра. Звуки неловких чмоков раздались по всем уголкам этого сарайчика. Но с каждым разом они становились игривее и пылче. В страстном порыве, не отрываясь от губ возлюбленного, Мин резво начал стягивать с себя походный китель. Он небрежно бросил его на гору сена, этакая импровизированная кровать. Затем сел на часть кителя и посадил сверху на себя Чимина. Обнимая за его талию, он целовал его так ласково, насколько он мог это сделать. Горячее дыхание и обжигающий кончик языка Юнги прошлись по шее министра. Так горячо и сладко. Мин начал расстегивать его рубаху, оголяя нежное светлое тело мистера Пакуэртэ. Он тут же оставил на нём розовый след, сделав засос. Чимин встрепенулся, но не отпрянул, а наоборот схватил стражника за волосы и грубо начал целовать того в губы, сжимая свою ладонь на его макушке. Двигая своим телом Чимин чувствовал, что его возлюбленный возбуждён. Уже несколько минут что-то со всей силы упирается ему в ягодицы.       — Чимин, Вы так обаятельны, — сказал Мин, целуя того в грудь, обводя языком сосок.       Министр простонал, когда почувствовал щекотку на груди. Руки Юнги прошлись по спине, оставляя после себя мурашки. А Чимин тем временем уже расстегнул молнию своих брюк. Но как только стражник взглянул ему в глаза, он сразу смутился, и как хорошо, что темнота сейчас скрывает его красное смущенное лицо. Юнги улыбнулся и принялся стягивать с талии министра высокие чёрные, из-за темноты, брюки. Чимин встал и быстро снял их с себя, а затем снова устроился на ногах Юнги.       — Думаю, Вас надо немного подготовить, — сказал Мин.       Он спустил нижнее бельё министра и прикоснулся к его члену. Тот вздрогнул от холодноватых пальцев, но не препятствовал происходящему. Мин начал массировать его пенис, двигая рукой вверх вниз. Он чувствовал, как смазывающая жидкость постепенно вытекает из головки, предоставляя большую возможность, чтобы двигать по нему ладонью. Министр издавал возбуждённые возгласы, от которых мистеру Мину становилось всё жарче. На вторую руку стражник плюнул, растирая пальцами слюну и поднёс к заднему отверстию Пакуэртэ. Лёгкими движениями он начал проникать внутрь. Чимин сжался от болевых ощущений, не давая возможности вставить глубже.       — Луна моя, пожалуйста, расслабьтесь, я постараюсь сделать все как можно безболезненно… — прошептал Юнги, взглянув на растерянное лицо министра.       — Так волнительно, — еле слышно проговорил Чимин.       — Прошу, доверьтесь мне, — сказал Мин без принуждения.       Чимин обнял стражника, удерживаясь за него. Чувствуя себя в любящих руках, он, наконец, расслабился, позволяя Юнги двигать внутри пальцами. Так необъяснимо неприятно чувствовать что-то подобное. Но Чимину хотелось продолжать. Юнги, отпрянув ненадолго от министра, проскользнул рукой в штаны и достал свой член, проводя по нему рукой от возбуждения.       — Юнги, я хочу дойти до конца, — сказал министр.       — Вы уверены?       Чимин кивнул и немного приподнялся с ног стражника. Он подвинулся ближе. Аккуратно, смочив слюной руку, Чимин провёл по пенису Юнги, а затем стал насаживаться на него. Резкая боль пронзила прямо до кончиков пальцев ног. Чимин сжался и зажмурил глаза.       — Прошу, не заставляйте себя… — видел Юнги, как больно Пакуэртэ, он почему-то подумал, что министр делает это только, чтобы тому угодить.       — Нет, я хочу! — уверенно возразил Чимин, насаживаясь глубже, дойдя до самого конца.        Он выпрямил спину, вбирая в себя каждую частичку стражника. Сразу стало так жарко, он до сих пор не мог двигаться. Юнги гладил Чимина по груди кончиками пальцев, а другой рукой снова взялся за его член и начал проводить по нему ладонью. Чимин попытался двигаться, что получалось довольно тяжело. Стражник прикоснулся губами к разгоряченному телу министра, оставляя поцелуи на бледной коже. Он потянулся к его губам и захватил его в глубокий чувственный поцелуй. Чимин немного расслабился и начал двигаться быстрее. Он ощущал каждый толчок. И с каждым разом становилось всё легче и приятнее. Получая упоение, он стонал Юнги в губы, чаще вздыхая. Теперь он понимал, что это может быть приятно. Но министр устал, поэтому стал медленнее. Его щёки горели огнём, а по вискам стекали капельки пота. Мин предложил сменить позу. Чимин начал вставать, чувствуя как выходит член Юнги. Тот поднялся и усадил министра на колени, приподнимая его ягодицы к себе. Чимин выпятил бёдра, прижавшись грудиной к кителю. Сено постоянно кололо колени, даже через китель. Юнги снова вошёл, грубо вставляя до конца. Он начал двигаться быстрее, заставляя Пакуэртэ стонать от каждого толчка. Юнги провёл рукой по изогнутому позвоночнику любимого. Такой прекрасный вид ему сейчас открывался.       — Вы так сексуальны, Вам хорошо, министр? — спросил он, облизнув нижнюю губу.       — Так горячо, — выговорил Чимин, чувствуя толчки внутри.       Юнги был так глубоко, полностью его заполнив изнутри. Он постоянно задевал место, в котором было безумно приятно. Мин начал двигаться быстрее, чувствуя, что он скоро кончит. Стоны Чимина заводили его. Ещё несколько толчков и он резко вытащил член, изливаясь липкой жидкостью прямо на спину министра. Чимин кончил следом, падая на китель от усталости, задыхаясь от нехватки воздуха.       — Вы в порядке? — спросил Мин.       Чимин кивнул и попросил Юнги лечь рядом. Он смотрел на него, не веря тому, что сейчас смог сделать со стражником, с которым знаком какие-то недели. Но видя то, как влюбленно на него смотрит иностранец, готов был поверить в своё «долго и счастливо». После того, как они какое-то время лежали, смотря друг на друга, Юнги помог Чимину одеться, чтобы тот не простудился. А сам надел свой китель обратно.       — Вы хотите увидеть, что-то прекрасное? — спросил он.       — Что же? — заинтересованно спросил Пакуэртэ.        — Пойдёмте! — сказал Мин и потащил за собой Чимина.       Они вышли из амбара и прошли пару шагов на лужайку около тропы, что вела к конюшне. Юнги плюхнулся на траву и посадил на колени Чимина. Тот тяжело сел, внутри всё гудело и было больно двигаться.       — Звёзды сегодня светят так ярко, и луна так невероятно красива, согласны? — с улыбкой спросил стражник.       — Да, луна сегодня красива… — прошептал министр, укутываясь в объятья Мина.       Чимину нравилась романтика Юнги. И его признание заставляло чувствовать себя опьяненным его любовью.       — Как же мне прикажете жить, когда Вы уедете? — спросил министр.        И, словно, лезвием по сердцу Юнги прошлись эти слова.       — Я не смогу оставить Вас, — произнёс он.       — Тогда Вы готовы бросить своего господина? Это невозможно.       — Пожалуйста, давайте не будем омрачать нашу чудесную ночь, — не зная что ответить взволновался Мин.       А министр только и мог думать о том, что скоро всё может закончится. Чувство тревоги не покидало его. Юнги покрепче обнял Чимина, чтобы прохладный ночной ветерок не смог до него добраться.       — Расскажите мне что-нибудь про Корею, пожалуйста, я никогда там не был, — попросил Пакуэртэ.       — Ох, я считаю, что моя родина это то место, где действительно можно насладиться радушием нашего народа, своеобразными обычаями, ну и конечно же видами природы, — говорил улыбаясь Мин.       — Мистер Мин, а что Вы обычно делаете, когда у Вас появляется свободное время?       — Так как я главный стражник моего господина, у меня почти нет свободных дней, в Корее я постоянно нахожусь рядом с ним, а здесь, во Франции наследник позволяет мне немного расслабиться, но с ним всё равно постоянно кто-то есть, так принято. А что насчёт моего досуга, то я люблю знакомиться с новыми вещами, будь то книги или живопись. Как-то раз у меня получилось запечатлеть на холсте чудесный пейзаж… — не договорил Юнги, обратив внимание на клюющего, но всё ещё пытающегося внимательно слушать Чимина, хоть у него и закрывались веки.       Довольно романтично наблюдать за падающими звёздами, за тем, как они мерцают на ночном небе. Но Чимин очень устал и стал засыпать под красивые тихие рассказы корейского стражника о своей жизни. Его низкий голос убаюкивал Чимина, поэтому в какой-то момент министр начал сопеть.