Кепка

-Здравствуйте, мы проводим контроль качества среди посетителей нашего магазина. Не могли бы вы уделить минутку? Акума внутренне сжался, когда мельком взглянул на чужое лицо - о, да, у него есть минутка. У него есть на это целая жизнь. Сейчас парень всё расскажет - и о медленном эскалаторе, и о занятой скамейке перед входом, и о ребёнке, чуть не врезавшемся в него в самом начале, и о зеркале, что определённо его полнит, и о тусклых лампах, и о надоедливой музыке, и даже о неудобной парковке. О том, как было сложно найти именно этот магазин, сколько раз они петляли по детским отделам и с каким усердием уже несколько часов ищут одну единственную кепку, надобность в которой уменьшается с каждой секундой - солнечные сутки тают на глазах, пока парни путаются в лабиринтах торгового центра. При таком раскладе глаза девушки в пиджаке должны заёбанно осмотреть их с ног до головы и в следующий раз точно сюда не пускать, повесив на входе не то что фотографии, картонные фигурки во весь рост, чтобы каждый видел издалека и не смел подпускать ближе чем на сотню километров. И стоило Курседу вежливо поздороваться в ответ, набирая в лёгкие побольше воздуха для своей длинной тирады, как его тут же хватают за запястье, настойчиво сжимая: -Извините, но мы спешим, - Акума вылавливает рукой на ощупь одну из тонких вешалок, обхватывая пальцами какую-то скользкую ткань, и быстрым шагом уводит парня в сторону, специально петляя сквозь стойки с одеждой, задевая их рюкзаком. -Чел, в следующий раз притворись немым, ладно? А то от твоего рта одни проблемы... -Проблемы, говоришь, - Курсед останавливается, вытягивая руку из ослабевшей хватки. Его глаза многозначительно смотрят на то, что Акума сжимает у груди, заставляя наконец обратить на неё внимание. Только сейчас парень понимает, что первая попавшая под руки вещь оказалась чем-то розовым, кислотно-розовым, и, вероятно, очень коротким. - Это сейчас намёк или я чего-то не понимаю? -Это, - тонкая вешалка трясётся, словно развивающийся флаг, и летит на гору одежды, сваленной в кучу под табличкой «распродажа». - Наш спасительный билет, который позволит нам придти сюда второй раз. -Не-не-не, - чужая рука выхватывает многострадальный кусок ткани, разворачивая его во всей красе. Это платье. Очень короткое платье. Очень короткое платье ярко-розового цвета. - Теперь это придётся примерить, - улыбается, проводя взглядом по узкому наряду. -Ты сам взял это, неужели ты хочешь вернуться на то место, к той женщине с блокнотом, и повесить эту хуйню обратно? Или кинешь её здесь, словно школьник, попавший в магазин женского белья и испугавшийся кружевного лифака? - старается скрыть насмешку, но не получается - уж очень хочется посмотреть как это кислотное нечто будет контрастировать с бледной кожей. Скорее всего обтянет до неприличия все неприличные места, показывая немного больше, чем это положено в обществе. Но они и не собираются выходить в этом в свет, а общество в лице Курседа вполне одобрительно к этому относится. - Теперь придётся нести это. В примерочную. Сотрудница нехотя отрывается от телефона, осматривая двух стоящих перед ней ребят. Под её взглядом Акума нервно дёргает плечами, внутренне надеясь, что парень бросит свою затею, неловко посмеясь и отправляя блядское платье обратно к стойке распродажа, но тот лишь улыбается шире, разбивая все надежды в мелкую крошку. -Сейчас свободна только одна примерочная, - девушка заглядывает в узкий коридор, с колышущимися от движений внутри шторками, мысленно пересчитывая кабинки. - Кому-то придётся подождать. -А мы вместе пойдём, - выдаёт без стеснения, заставляя сердце Акумы пропустить пару ударов. Ну вот и всё. Сейчас их точно выкинут из магазина и плакала его новая кепка. - Мы, ну это, - парень вертит головой, крутя шестерёнки в голове всё быстрее, и резко подскакивает, смотря прямо в глаза девушке непротив. - Братья! Да! У него сегодня день рожденья, мама послала выбирать подарок, вот.. Девушка осматривает кусок ярко-розовой ткани, которую странный молодой человек прижимает к груди, вопросительно выгибая бровь. -Ааа! Нет, нет. Это... -Кепка, - шепчет Акума. Если это не закончится, у него не то что сердце - остановится мозг. -Кепка! Подарок это кепка! А это, - Курсед победно протягивает платье, вертя его во все стороны. - Это для сестры подарок, - улыбается ещё шире, спиной ощущая чужое недовольство. - Они близнецы. - Переодевайся, - с серьёзным лицом произносит парень, падая на твёрдый пуфик в углу. Места в примерочной не много, а для двух достаточно крепких парней катастрофически мало. Его колени практически упираются в соседнюю стенку, и ему приходится сдвинуть их в бок, чтобы на полу поместились и их рюкзаки. - А ты выйти не хочешь? - Акума указывает пальцем на штору, вешая это яркое убийство на крючок. Выглядит ужасно, сидеть будет ещё хуже. - Будто там есть то, чего я не видел, - Курсед опускает руку на чужое колено, сжимая его и ведя чуть выше, получая за это лёгкий пинок. Отстраняется, опираясь о хлипкую стену. - Так что побыстрее давай, я есть хочу. Пальцы забираются под свитер, слишком тёплый для сегодняшнего дня, но кого это волнует? Ткань скользит по телу, словно занавес, открывая перед зрителями сцену из поджатого живота и мерно вздымающейся груди. Только зритель здесь один, не скрывающий своего интереса, хоть и видел этот спектакль много-много раз. -И штаны тоже, - кивает на явно мешающий элемент одежды, ловя на себе неприкрытое раздражение. - Я хочу увидеть картину целиком, а не её обрывок. -Мог бы тогда в музей сходить, - Акума вешает свитер на соседний крючок, старательно избегая огромного зеркала в полный рост. - Может что новое узнал бы. -Так я каждый день хожу, - тихо смеётся, вытягивая руку вперёд - вновь играет, словно ребёнок, тянется ко всем розеткам, намереваясь запихнуть в них вилку - проводя большим пальцем по боку, надавливая, чувствуя, как по коже бегут мелкие мурашки. - И узнаю что-то новое. Мягкие штаны остаются лежать на полу - розовое безумие насмешливо смотрит с вешалки. Это даже не похоже на платье - оно больше напоминало цилиндр - узкий и прямой, без лямок или других завязок. Пальцы слегка подрагивают, стягивая это нечто. Ткань неприятно липнет к ногам, тут же сковывая бёдра, через силу налезая до верха. На бледном, маленьком теле красовалось это мерзотное розово-кислотное платье. Если бы он пошёл в этом в какой-нибудь ночной клуб, то его бы точно выебали в кабинке туалета, и определённо не один раз. Пошло, слишком пошло, чересчур пошло. Курсед обводит взглядом всё - тонкая ткань, словно вторая кожа, облепила бедра, просвечивая линию нижнего белья и очерчивая все кости и скомкано висело в груди, где было явно не по размеру. Внутри всё клокочет, отодвигая на задний план страдающий от пустоты желудок. Он всё ещё голоден, голоден до того, что в глазах появляется неприкрытый блеск, а пальцы непроизвольно дёргаются - еда прямо у него под носом, завёрнутая в шуршащую фольгу. Ноль слов, просто желание поскорее её взять. Здесь и сейчас. Курсед встаёт с насиженного места, подходя ближе, заставляя упереться спиной в стену позади. Самыми кончиками пальцев очерчивает контур лица , задерживаясь на подбородке. Приподнимает голову, заглядывая в сверкающие от потолочной лампы глаза, впиваясь в губы настойчивым поцелуем, терзая, обводя языком кромку зубов. -Да ты ёбнулся, - пальцы Акумы рефлекторно сжимают чужие плечи, старательно ища в них точку для равновесия, но нет ничего более бесполезного, чем хвататься за спасательный трос, с огромной скоростью летящий вниз с обрыва. И он падает за ним, разбиваясь об острые скалы тёмных глаз. - Там за шторкой люди ходят. -Да? А я и не заметил, - выдыхает слова прямо в висок, слегка прикусывая мочку уха, что тут же наливается цветом, почти схожим с этим ебаным платьем. - Тогда тебе придётся быть тише, чем обычно, - собственный член изнывал, больно тёрся головкой о белье. Тело требовало, хотело. Но сейчас ещё больше, хотелось трогать чужое, вести ладонями снизу-вверх по бёдрам, оглаживая каждый миллиметр белой, нетронутой кожи, сжимая и поглаживая мягкие ткани. - Можешь приберечь свои стоны до дома, а там я их с удовольствием послушаю. -Дома тебя ждёт, - Акума выдерживает паузу, усиленно прокручивая в голове всевозможные виды штрафных санкций от горы грязной посуды до полного игнора до конца месяца - но посуда уже давно дружит с посудомойкой, а он не знает, кто из них сдастся первым. Поэтому лишь рвано вздыхает, отчётливо ощущая чужие ладони на пояснице, мелко сминающие тонкую ткань. Снизу, от живота, уже поднимается горячая, колющая волна, посылающая свой жар ко всем частям тела, к каждой его клеточке. - Никто тебя дома не ждёт. -Вот и славно, - пальцы бегут по поджатым бёдрам, ощущая мелкие мурашки на них, поднимаясь всё выше, сжимая тазобедренные кости, так неприлично выпирающие сквозь кричащий цвет. - Значит я могу задержаться подольше. Акума запрокидывает голову назад, отбросив все сомнения о «неправильности» и последствиях, парень просто плыл по течению от всех действий - они были знакомы слишком давно, слишком близко, чтобы с точностью до миллиметра знать уровень чужого удовольствия. В этой жизни надо попробовать все, будь то сок из холодильника, которому уже месяц, или секс в примерочной. Зелёные глаза затянуты лёгкой дымкой, а тело мелко потряхивает от любых касаний. Все звуки внутри кабинки ощущаются в несколько раз громче, бьют по ушам, точно так же как и горячие ладони, блуждающие везде и сразу. Адреналин разогревает тело до человеческих пределов - ещё минута и мозг вскипит, оседая высоким писком в сжатом воздухе. Акума сжимает в пальцах красные пряди, пытаясь отвести парня от своей шеи, на которой тот оставлял мокрые дорожки, притягивающие к себе холод, кружа плывущую голову от контраста, но это работает немного не так, как задумывалось - губы сминают тут же рдеющую кожу над ключицами, оставляя мелкие влажные следы. Язык скользит с шеи, перемещаясь на сосок, лаская его через яркую ткань, обильно смачивая слюной и похлопывая, заставляя тем самым вытянуться, как струна, и вновь податься вперёд, требуя ещё больше ласки, больше ощущений, наслаждения. -Как жаль, что мы не успеем, - тянет шёпотом, улыбаясь, когда замечает ощутимое напряжение внизу платья. Обтягивающая ткань съезжала от любых движений, и длинные пальцы помогли ей сползти немного выше, собираясь складками на животе. Бледные дрожащие ноги, край тёмных трусов и ярко розовое платье - красота, не иначе. -Не льсти себе, - выдыхает сквозь сжатые зубы, ощущая тёплую руку, на которую тут же отзываются, дёргаясь и выпуская липкие капли, остающиеся на нижнем белье. Курсед потирает указательным пальцем выглядывающий сквозь тонкую ткань вторую горошину, посылая мелкую дрожь по всему телу, полностью накрывая ладонью наливающийся кровью член - шумный выдох оглушает маленькое пространство примерочной. Бедра вытягиваются навстречу ладони, желая получить хоть кроху удовольствия, но карие глаза насмешливо улыбаются сверху, лишь сжимая поджатые ягодицы, заставляя расстроено выдохнуть и жалостливо хмурить лоб. -Разворачивайся, покажи как оно облегает тебя сзади, - Курсед отстраняется, осматривая красное лицо, на которое струями падали тёмные волосы. Розовое платье теперь еле скрывало причинное место, совершенно некультурно собираясь всё выше и выше. Ещё бы каблуки и можно на трассу, открывать рабочий день. -Ну ты и блядь, - тянет, вцепляясь взглядом в обтянутые ягодицы, выглядывавшие из под края. - В этом платье. Акума тянет руки, хватаясь за выступающие крючки, сильно сжимая их - ноги слегка подкашиваются, сгибаясь в коленях. -А ты и без платья тот ещё еблан, - Курсед на это лишь тихо смеётся, ведя ладонью вдоль напряжённой спины. Пальцы сжимают бёдра, слегка пощипывая тонкую кожу, скользя то выше, на обтянутые тканью ягодицы, то опускаясь вниз на острые колени. Подцепляют тугую резинку, стягивая её вниз - последний барьер безвольно скользит вниз. -Сожми ноги, - свободные штаны летят с тонких ног, комком оседая на полу. Следом за ними, неприятно шлёпая резинкой, спадают и трусы. - Только очень крепко, - блестящий от огромного количества предэякулята член звучно ударился о живот, заставляя парня вздрогнуть - адреналин бил по ушам сильнее любого хорошего порно. А он и не знал, что ходить по грани так увлекательно. - Я буду аккуратен, - шепчет в спину, оставляя мокрые следы на лопатках, что тут же опаляются холодом торгового центра. - Ну, хотя бы попытаюсь. Меж бёдер утыкается что-то горячее и пульсирующее, заставляя невольно дёрнуться назад, но руки с силой сжимают тело, возвращая его обратно. Член скользит между, трётся о тут же краснеющую кожу. Туго, тесно, и сухо. Воздуха не хватает обоим. Он сгорает слишком быстро в этой маленькой комнатке. За него приходится бороться, втягивая носом, но дрожь где-то под сердцем ломает любые вдохи, делая их глубже, протяжнее. Курсед двигает бёдрами второй раз, выбивая шумный вздох, сжимая бока сильнее - шуметь им нельзя, и толкается снова, чувствуя трение со всех сторон. Разводит ягодицы в стороны, вдавливая в них пальцы - просто дразнит, специально выбивая слишком глубокие вздохи, заставляя сильнее сжать губы, кусая щёку с другой стороны. Он старается двигаться быстро, но аккуратно, чтобы не было лишних звуков, которые и так скорее всего наполняют тесную кабинку. Вдруг какая-нибудь бабушка увидит это грехопадение -в этом случае отмазка с братьями будет выглядеть ещё хуже. Но куда более ужасно будет, если любопытство одолеет не её саму, а её внука - двухметрового накаченного паренька, решившего прикупить себе спортивки, потому что старые запачкались в странных бордовых пятнах. Вино, это определённо следы от вина, но получить по лицу не хочется совсем. Целует шею, проводя по ней языком, чувствуя, как ломается чужое дыхание. Хочется впиться в неё зубами, ощутить губами дрожащие вены, сжать их, выпуская алые пятна наружу, но нельзя - тогда Акума просто откажется выходить из примерочной, тихонько дожидаясь смерти прямо на истоптанном коврике. Тихие стоны всё таки выбиваются сквозь плотно сжатые губы, и оба на секунду замирают, окутанные липким страхом - в этом ТЦ невероятно вкусная лапша на фудкорте, будет неприятно потерять возможность спокойно есть её. Если бы не это, многие запретные стены пали бы, грохотом опускаясь на пол спальни, но сейчас перед ними была лишь тонкая стенка примерочной, за которой скорее всего кто-то подбирает себе нереальный наряд за пару баксов. Акума жмурит свои зелёные глаза, расширенные зрачки которых практически полностью перекрывали белые яблоки. Пот льётся рекой отовсюду, мелко пробегает по спине, стекая по раскрасневшимся бёдрам, давая необходимую смазку, позволяя члену скользить быстрее, растирая мягкую кожу. Платье задирается полностью, сминаясь на животе спасательным кругом. Только действует оно скорее наоборот, словно лопнувшая шина, медленно утягивая на дно. Теперь Курсед имел полный, безграничный доступ к телу. И блуждающим по рёбрам ладоням это очень нравилось. Он обхватывает чужой член ладонью, надавливая пальцем на уретру, собирая собравшуюся на розовой головке смазку и ведя в темп отрывистым толчкам. Тихие шлепки разрезали относительную тишину кабинки; разгоряченные тела соприкасались кожа-к-коже, посылая по нервным окончаниям словно электрический ток. Если бы не надоедливая музыка, на которую так жаловался Курсед, их бы было отчётливо слышно, как бы старательно они не давили в себе глубокие стоны. Начинает двигаться быстрее, запуская пальцы в отросшие волосы, что на свету кажутся на пару оттенков светлее, пропуская пряди и сжимая их у корней - не сильно, но так, что в уголках выступают солёные бусинки, тут же смазанные длинными ресницами. Руки плавно скользят на соски, сжимая и выкручиваться их, посылая по телу дрожь и вырывая очередной заглушенный стон, разбивающийся о тонкую стену. Звуки в проходе бьют по голове, словно обухом - глухо и чётко, отрезвляя немного, вымывая из сознания капли вспыхнущего там возбуждения. - Нам нужно поторопиться, - шепчет Курсед неровным голосом - внутри все дрожит, сердце стучит неровно и быстро. Акума уже еле стоит на ногах, качаясь в разные стороны, отчаянно хватаясь пальцами на намокший крючок, соскальзывая и снова цепляясь за него. Рука начинает скользить быстрее, сильнее сжимая ствол, входя меж бёдер всё глубже, задевая яйцами покрасневшую кожу ягодиц. От проглоченных стонов ведёт не меньше, чем от живых и звонких. Но хочется большего, их отчаянно хочется вдыхать растворяя у себя на языке, не давая и маленькой части вырваться наружу. Курсед цепляет свободной рукой чужое лицо, поворачивая его к себе - целует, утапливая самый громкий звук на дне своего сознания, сплетая оба оргазменных стона в одну липкую паутину. Акума выдохнул весь воздух, что копил в себе несколько секунд, сдерживая собственные стоны. Звук получился такой, словно он пробежал кросс, переплывая океан - в висок ему прилетает такой же - это был дуэт. Вокруг мгновенно становится липко и влажно. Непрекращающаяся музыка вновь раздражающе бьёт по ушам, напоминая им обоим - они всё ещё в торговом центре. -Погоди, - достав небольшую упаковку салфеток, которыми до этого он бережно протирал руль машины, после того как заляпал его соусом от картошки, вытирает сперму с члена и с чужих бёдер, ловя убегающие по ногам капли. - Вот это неудача, - цепляет взглядом мокрое пятно на футболке, улыбаясь самому себе. - Придётся вернуться сюда за новой футболкой. В ответ он слышит лишь тихий вздох, заставляющий невольно усмехнуться в кулак. -Это тебе нахуя? - Акума разминает затёкшие ноги, выйдя наконец из душной примерочной, замечая, с каким усердием Курсед сворачивает испачканное платье, заворачивая пятна внутрь. - Буду вспоминать, как охуенно выебал тебя в примерочной, - плотная шторка звенит верхними зажимами, выпуская спёртый воздух, растворивший в себе немного ребяческой шалости. -Мы это берём, - улыбается, показывая измятую розовую тряпку девушке на выходе, что всё так же окидывает их изучающим взглядом. - Думаю сестре очень понравится! -И кепку не забудь, - Акума пихает парня в бок, когда тот отправляется на кассу, не намереваясь более находится в этом магазине. Кажется, теперь они будут ходить за покупками раздельно, желательно в разные магазины, желательно в разные ТЦ. - Знаете, - бросает Курсед, проходя мимо женщины с блокнотом. - Запишите кое-что ещё - у вас отличные примерочные!