Последний безмолвный миг

Оглушающий шум. Пролетевшее секунду назад заклинание чудом не задело. Стеклянные глаза и усмешка на губах. Пальцы рисуют заученную и отработанную схему. На самом деле они онемели, как только неровная древесина оказалась у него в руках. Незаметная слеза сползла по щеке. Небольшое подтверждение того, что он не бесчувственная сволочь… Сириус мёртв. Джеймс мёртв. Лили мертва. Сириус мёртв. Он много раз умирал. Давно он мертв для семьи. Примерно с того дня когда его имя осыпалось пеплом на пол около древа. Он умирал при каждом вскрике боли друга. И единственное что удерживало его, умение притворяться. Игнорировать то, что происходит вокруг. Натягивать ухмылку и кожанку, лететь на поле боя. Иногда казалось, что этот человек разорвётся на две половины: одна загнанная в угол свернётся в клубочек, ожидая дальнейшей боли, другая сейчас же сорвётся с места сядет на мотоцикл и отправится к звёздам. Сегодня другой день. Боль есть. Но она не разделяет на части. Они слились в единое ворчливое, скорбящее нечто. Сегодня 31 октября 1981 года. Сегодня ночью боль поглотила его сердце. Сегодня он накрыт куполом сожаления, разочарования и отчаянья. Забыться в скорости, равняется услышать родной смех. Настолько же желанно насколько невозможно. Блэк никогда больше не сядет за руль дрянной штуки. Все воспоминания о ней настолько приторные, что кажутся подкинутыми ему из чужой головы. Всё сильнее желание получить непростительное в спину. Что довольно вероятно с учётом шума, что раздаётся на отголосках сознания. В темноте блеснуло, и послышался звон. В воздухе запах гари. Запястье жжёт. Дорога разбита, и каждый шаг может выпасть на обломок черепицы. Палочка лишь болтается в руке, она обгорела. Свет спасает, твердят инстинкты. Мигает единственный фонарь на конце улицы. Свет погубит,…говорит мозг. Надо свернуть до него. Крысёныши сзади меня не видят. Если я не остановлюсь сейчас, они убьют меня, они будут пытать меня, и никто не позаботится о Джеймсе. О Гарри Джеймсе Поттере. О наследии мёртвых и вере живых. И маленьким мальчиком, сосуде больших надежд. Резкий поворот. Повезло. Если сегодня может прозвучать это слово. Фонарь потух. Блэк растворился в темноте. Маги пробежали дальше. Дорога сужалась, превращаясь в грязное месиво. Рецепторы щекотал запах копчёного, пота, дешёвых сигарет, пива, шерсти. В этом переулке расположены самые грязные пабы и бордели. Извращения тут под стать волшебному миру. У каждого заведения своя изюминка. Мелькают серые, обветшалые вывески по типу: «Молчаливые дети», «Рог единорога», «Привезу в сундуке и связанную». В самом конце переулка привязана голая женщина, настолько же привлекательная, насколько скромная. Само место наполнено раздражением. Каждый шаг хлюпающий, каждый вздох громкий и свет тут слишком мутный. И дом, к которому направляются шаги, такой же. С покосившейся крышей, занавешенными окнами, кучей разбитого стекла у входа, хозяином с мордой Петтигрю. Лицо землистого цвета даже не подняло на меня взгляд, хотя я был единственным посетителем этой забегаловки, носившей гордое название «Отель». Правда, без буквы «л». Наверняка, своровали беспризорники. Еле доковыляв по просевшим ступенькам, прогнившему полу прям до барной стойки. Помещение напоминало заброшенную «Кабанью голову». Сильно и давно заброшенную… Единственное, чего сейчас хотелось, это выпить. Унять боль в раненой конечности. Но лик трактирщика расцарапывал рану и посыпал её солью. И с ним придётся общаться. Или нет. С пятого раза приманив ключи от комнаты и дождавшись ухода бармена, засунул обожженную руку под стол. Достал бутылки, держа по одному горлышку между пальцами. Подорвался со стула. И хромающей, но быстрой походкой пошел к сдаваемым помещениям. Сириус завалился в комнату. За ним до сих пор ведётся погоня. Он может пойти спать с чистой совестью. Откупорил бутылку и сел на кровать, всю в разноцветных пятнах. Блэк разлил половину содержимого на руку, боль в которой он пытался игнорировать ближайшие полчаса. Сдерживаемый крик наконец вырвался. Губы задрожали, мышцы зудели. Мозг опять начал прокручивать счастливые воспоминания. «Темнота ночи, шероховатые стены, сияющие огни, блеск колец, отражающийся в карих глазах…». Не щадя шеи Сириус поднимал голову к потолку, но как бы он ни старался слёзы вылились из глаз. Солёная вода дождём, оросила спиртное, щёки, подбородок, шею, руки, и близь стоящую мебель. Его глаза были разрезаны каплями. Это было серое чистое ровное, без единой прожилки зеркало не отражающее ничего. Вливая в себя солёный алкоголь он желал только одного – покоя. С первым глотком он не почувствовал ничего. Сказались годы употребления. Но онемевшая конечность поддалась и содержимое бутылки оказалось в нём. В следующую секунду его трясло и огневиски вновь оказалось в комнате, на его волосах, одежде и лице. Темнота. Организм не выдержал и свалился в пропасть Морфея. Черную Нирвану. Тишина, зудящая и такая знакомая. Он всё помнит, но не может почувствовать. Его не могут преследовать кошмары. Все они уже сбылись. Сон ему не запомнится, так как его и не было. Его не было. Он был лишь миражом в собственном разуме. Среди людей он сам становился тёмной тенью. Его глаза смотрят, уши слушают, тело существует. Но Сириус не видит, не слышит и не живёт. Приглушённая брезгливость, ощущение полужидкой массы прилипшей к одежде. Мякоть чего бы то ни было, кусочками застряла в волосах. Поднявшись на ноги, он попытался отряхнуться. Не помогло. Махнув на это рукой и пробормотал что-то невразумительное. Ему понравилось говорить пустоте. Когда можно изливать все свои мысли и чувства. Где тебя никто и ничто не слышит. Хотя это ещё надо проверить, а то вдруг кому-то не терпится посмотреть, как разгромленный Бродяга заводит знакомства. Хриплый смех вырвался из его рта. Который раз за эти дни глаза заслезились. –Вот теперь я настоящий Блек. Со своими «новыми друзьями».–Иронично усмехнувшись, Сириус продолжал шептать срываясь на крик.– Приветик, тишина, как у тебя дела?– зверский оскал коснулся лица.– Вот у меня пиздец. На подкосившихся ногах дойти до двери, продолжая дико ржать. Коснувшись обгоревшей рукой шершавого дерева двери, его руку почти пронзила боль. Схватившись за ручку, он дёрнул изо всех сил. Она не поддалась. Всё перед глазами плыло и конечности тряслись. Сириус не мог даже закричать. У него не хватало сил на это. Грохот с которым он привалился к стене должен был привлечь хозяина захудалого трактира. Ничего не происходило. Его мольбы не были услышаны. Трактирщик спал и видел розовую, сопливо сахарную жизнь. А реальность состояла из серого камня, затхлых простыней и избытка несбыточных надежд. Хрип от осознания своей беспомощности сорвался с его губ. Сириус пытался, старался выговориться, но выходило только. –Не могу.– Вдох.– Не хочу… Не надо.– Его грудная клетка начинает сжиматься, из горла вырываются рыдания. Без капли воды. Со спёртым дыхание и дичайшим страхом. – Слабый. Ненужный. Ничтожный. Джеймс… Бродяга проводит пальцами по мельчайшим трещинам в дереве. Последняя мысль перед полной апатией благополучно забыта. Поворот ключа в замочной скважине. Ужасный запах пота. Ощущения при встрече с посетителем, можно сравнить, лишь со взглядом на незнакомый хладный труп в твоей ванной. Что не так далеко от истины. Сухим голосом проговорив. –Встань.– Сморщить нос и прикрыв глаза рявкнуть.– На выход.– Мелкая девчушка не имея желания притрагиваться к магу, чуть ли не метлой соскребла его с пола и выбросила на улицу. «Вышел» Блэк в поиске заветной боли. Физического вреда. Морального и так было слишком много. Ничто не причинило больше боли, чем солнце. Ослепительные лучи касались запачканного лица, уничтожая зрачки глаз и стирая память о позднем вечере или ночи. Кто запомнил сколько было время когда Сириус нашёл два трупа извалянных в грязи. А и маленький тихий комочек. –Гарри, Ёб твою мать…–прикрыв глаза с расширенными зрачками, прошипел он– Я оставил мелочь на руинах его собственного дома. Где ещё мы облажаемся, Сири? –Было бы неплохо оказаться дома– Натравляло на правильный лад сознание сумасшедшего. Миновав большинство грязных покорёженных домишек. Перед ним оказался маггловский мир. Лондон встретил его яркой, даже аляповатой улицей. С неприветливыми, вечно опаздывающими людьми. Ему сейчас это было и не нужно. Не хотелось «заботливых» расспросов о самочувствии, обласканных любовью слов сочувствия. Натёртые до блеска стёкла. Тёплые оттенки. Толпа, а в середине дурно пахнущий Сириус Блэк с опухшим лицом и вывернутым желудком. С разбитыми внутренностями. Его окружали искривлённые в отвращении гримасы. Короткие замечания под нос становились сплошным гулом. И потребность всегда выглядеть эффектно, пропала за считанные секунды. Сириус не мог протиснуться сквозь людей, но ему надо было домой. Он хотел домой. Он хотел избавиться от липких взглядов и одежды. Найти новую палочку и разнести к чертям «Пожирателей смерти». Километры обычного шага, с невозможностью превращения или отправки патронуса, нескольких остановок в метро. Через два с половиной часа пропитанный злостью и яростью Сириус добрался домой. Его квартира была втиснута на пятом этаже. Во дворе было пусто, лишь вокруг входа скопились дети. И последнее, что сейчас хотелось слышать, чей-то плач. Он планировал распугать детей запахом крови и продолжить размножать меланхолию в однокомнатной пустой квартире. Возможно, если Блэк постарается, он даже сможет выдавить пару слезинок. Подходя всё ближе и ближе к подъезду (парадной), всё отчётливей становился тонкий голос. –Мне абсолютно наплевать, на то, что вы обо мне думаете. Я не ваша собственность, что бы исполнять любое приказание.– Маленькая, но совершенно не хрупкая девочка заслоняла проход. Голос дрожал и она до сих пор нетвёрдо стояла на ногах. Слова были скорее заученными и вряд-ли малютка понимала смысл. Стоя в середине полукруга из шестилеток с лицами убийц жаждущих крови. –Твоя мать наша собственность.– Всё-же нашёлся ребёнок, что понял о чём говорят. –Она общественное достояние. –Детишки стоящие в стороне загоготали. Их садистский смех нельзя назвать иначе. Малышка сразу потухла. Но воспрянула, заметив в стороне взрослого. ((С каких пор мы так называем Блэка?) –Не могли бы помочь.– Огрызнулась «причина столпотворения». – Можете помочь их прогнать.– Это было утверждение без вопроса, как будто она знала какое влияние на меня оказывает. Самое интересное, что её просьба подействовала гипнотически. Она не применяла ни один из перегруженных информацией психологических приёмов. Но я внимал каждое слово и стремился исполнить желание ребёнка. Мне достаточно было открыть рот. Репутация и эффект появления сами сделали дело. А малышка смотрела на него с любопытством и интересом. Озорная ухмылка появилась на лице девочки. –Кстати, меня зовут Миранда. А ты?..– Спросила она меня, смотря на самого задиристого паренька. Что скрывался быстрее всех…