Последний безмолвный миг

Проклятия сыпались на его спину. Но он не попадал «на ту сторону». Не мог покинуть этот дом. Он смотрел на труп человека, которого любил большую часть жизни. Он видел как последний выдох вырвался из его рта. Кожа была серой. То-ли от забытого солнца, то-ли от мрачности этого места. Он не хотел думать, что теперь здесь никогда не повторяться те светлые моменты. Тут теперь царит разруха и смерть. Он разглядывал глаза Джеймса потерявшие свою яркость за время войны. Да, Сохатый продолжал шутить над людьми. Всегда разыгрывал. Был общественным шутом. Помогал встать на ноги. Притворялся идиотом ради того, чтоб остальные не зачахли. Он приносил себя в жертву ради улыбок. Поттер хотел запомниться весёлым и неунывающим. Он хотел делать счастливыми Лили и ребёнка. Сириус слышал два крика за своей спиной. Они постепенно слились в один младенческий плач. Но оторвать взгляд от холодного трупа своего брата, друга, спасения он просто не мог. Сириус пытался проснуться. Тёр лицо с неистовой силой. Метался по импровизированной постели. Цеплялся ногтями за простынь. Громко кричал, пытаясь достигнуть сознания. Может он орал ради своего спасения. Именно сейчас нужно было стать принцессой в замке. Когда он видел сотни лучей за своей спиной. Когда он не чувствовал физическую боль. Когда он видел беспокойное лицо погибшего. И знал, что эта сцена предстанет перед ним ещё не раз. Открыл глаза. Почему Сириус спит на кухне? Все мышцы болят, горло саднит. В глаза светят фонари. Огни зажжены на улице, как будто для таких же встающих в свете луны. Блэк притронулся ко лбу. В этот раз Бродяга был горячим совсем в другом смысле. Его трясло и морозило. На нетвёрдых ногах, встав с просевшего матраса, Сириус поплёлся к ванной. Включил свет и зашёл в кабинку. Кран не поддавался его дрожащим рукам. Бродяга постоянно, то шипел от излишне горячей воды, то взвизгивал от холода. Блэковская кожа была чувствительной, тонкой, почти прозрачной. «Наверное Белатрисса каждый день просыпалась с не забытой болью. Она чувствовала как с неё сваливается обгоревшая плоть кусками. Образует ужасающий рисунок. Хотя он у неё вызывал экстаз.» Приняв контрастный душ ему стало легче дышать. Мысли о роде Блэк были не сменным дополнением. Капли стекали по его атлетическому телу, снова становясь холодными. Сириус не хотел уходить от этого ощущения. Блэк вышел из комнаты, тело обдувалось и шаталось от любого ветерка. Именно сейчас он услышал сопение в своей спальне. –«Если б ты с кем-то переспал, то был бы в своей комнате.»– Бродяга ещё не привык к шёпотам в башке и довольно сильно испугался. Из-за спящего человека в своём доме, в голове. Он начал быстро вспоминать события прошлого дня. Как только его память добралась до дома Поттеров, снова поразила тупая боль во всём теле. Конечности в миг стали тяжёлыми, сил держать себя не осталось. Зато, остались силы перебирать воспоминания дальше. Так что, он вспомнил и про маленькую девочку, которая проникает в его жизнь адски матерясь. И он раскрывает ей душу всего за один день знакомства. И именно ради неё надо вставать с колен и двигаться дальше. Она такая же брошенка, каким и Бродяга был когда-то. Когда он вопил у ограды дома Джеймса. Сшибал вещи в родовом поместье. Врубал маггловские группы и курил, пил, захлёбывался в алкоголе. Наверно, поэтому он ей доверился слишком рано. Или она просто была рядом маленькая и невинная. Или он настолько отчаялся, разочаровывался в собственном существовании. В любом случае Блэку нужно было проветриться. Сейчас ночь граничит с утром и Миранда не заметит, если Сириус ненадолго отлучиться. Тем более его модифицированная железная крошка стоит совсем рядом под окнами. Чёрный джинсы спокойно налезли на ноги. Футболка AC/DC в которой он и заснул и кожанка. Бессменный образ воплощённой агрессии. Немного поколдовал с волосами и Бродяга уже неотразим и сексуален. Как всегда, Даже последствия кошмаров придавали некого шарма. Быстро схватил ключи, больно врезаясь прорезями в кожу рук. Пулей вылетел из дома, наскоро захлопнул дверь слетел по перилам лестницы. Выбежал из подъезда. Вот она, прекрасная чёрная красотка, сияющая в отблесках лампочек. Сириус провёл по мотоциклу взглядом разомлевшего возлюбленного. Его детка затмевала все мысли. Рассеивала в пыльную дорожку позади себя. Подрываясь с земли Сириуса окутывал дурман из страха, благодарности, забытия. Ненадолго все мысли отходили на задний план. Сейчас паря над землёй он рассматривал облака. Их маленькие всполохи мелькали на разных частях небосвода. Блэк мог рассеять проблемы, рассекать звёзды на две части, включать музыку на полную и увеличенную громкость, не боясь, что его услышат люди. Мельтешащие тельца только начинали пробуждаться и они его не заметят. А если и заметят, когда дитя Гриффиндора останавливал риск? В мотоцикл Сириус вкладывал всю свою нерастраченную любовь, подбирал новые детали, придумывал заклинания для взлёта и приземления. Металлический монстр защищал его от всех напастей, возвращал к земной жизни. Любимый зверь имел в некотором роде схожесть с Лунатиком. Блять, блять, блять. Твою мать… Сириус начал снижаться, смотря на часы. Внизу его ждала пустошь. Бродяга, ты полный олух. Он помнил о Римусе всё время. Он помнил о злополучной ночи всё время. Почему Блэк забыл о состоянии Люпина после всего произошедшего? Ну не отмучился тогда, будет пытать сейчас. Сириус оглянулся. Он стоял перед лесом. И этот лес Бродяга знал, как пять своих пальцев. Где-то там за ним проглядывали башни замка. Наглая, болезненная ухмылка разорвала его лицо. Сириус Орион Блэк отправлялся напрямую к корню всех проблем.