Грешница

      Ногти скользят по пальцам, выискивая слабое место, свежую ранку, где кожу можно подцепить ногтями, потянуть и ощутить боль, пронзительную и спасительную. Заслуженную.       Дурно она поступает, дурно обходится с хорошим человеком, который так к ней добр. Отец делает все с единственной целью — проложить дорогу к трону, но Алисенте вовсе без надобности титулы и почести. Отцу она подчиняется, как велит дочерний долг, но на деле все иначе, чище, совершеннее, чем полагает отец. Алисента идет к королю по доброй воле — для нее так важно верить, что хотя бы что-то в этой жизни она может решать сама. Отец не должен узнать об этом, иначе он все истолкует неверно, заплюет грязью то, что она так тщательно полировала. Иногда Алисента все еще пытается объяснить, но в глубине души знает — все тщетно.       Они с королем просто беседуют, разговаривают обо всем на свете, обсуждают прочитанные книги. Король рассказывает ей о Валирии и драконах — то, о чем не напишут в толстых фолиантах. Алисенте интересно все, что он говорит, к тому же король так добр к ней. Ему с ней хорошо, и ей с ним тоже, но отец не должен знать, иначе будет думать, что он прав, уверится в мысли, что она примирилась со своей ролью порочной пешки, но Алисента никогда не смирится, а потому обрывает кожу вокруг ногтей остервенело, размазывая липкую кровь по пальцам. Облегчение врезается в ее сердце крошечными иголочками всякий раз, как она вздрагивает от искупляющей ее преступление боли. Когда-то ей помогали молитвы, но не теперь. Пустые слова не дадут отпущения грехов, что бы септоны ни обещали. Только деяния помогут. — Что это ты прячешь? — Ничего.       Она убирает руки за спину, сжимая фигурку, и твердый кончик крыла больно врезается в ладонь. — Показывай.       Алисента нехотя протягивает руку вперед и разжимает пальцы. Отец небрежно вертит каменного дракона так и эдак, а сердце Алисенты сжимается от страха, что он уронит его и разобьет — на этот раз осколков будет не собрать. — Что это? — Для короля.       Ее слова пробуждают в отце куда больший интерес, чем он демонстрировал изначально. — Хороший ход, — одобряет он. — Король скорее привяжется к тебе, если ты будешь проявлять более активный интерес к его увлечениям.       Алисента снова чувствует себя облитой грязью с ног до головы. Это не расчет, просто подарок. Она всего лишь хочет сделать что-то хорошее для его милости, надеясь, что это искупит ее вину, но отец снова оскверняет ее доброе побуждение, и даже бесполезно снова пытаться что-то объяснить — нужно лишь исполнить задуманное. — Я принесла вам кое-что.       Король выглядит удивленным, когда Алисента протягивает ему сундучок. Ей кажется это хорошей идеей — не просто вручить подарок, а сделать нечто вроде неочевидного сюрприза — ей подумалось, что его милость может любить сюрпризы. Кажется, она не ошиблась: король улыбается, сжимает и разжимает в предвкушении пальцы, прежде чем прикоснуться к сундучку. Приоткрывает крышку нерешительно, будто дразня сам себя предположением и Алисенту заодно — ожиданием его реакции.       Король кажется расстроганным, бережно обхватывает дракона пальцами, рассматривает со всех сторон едва ли не с восхищением. — Я попросила каменщика починить, — поспешно вставляет Алисента, надеясь, что восхищение вызвано тонкой работой мастера, а вовсе не ее поступком, который вовсе не заслуживает поощрения, но ее сердце наполняется теплом при виде чужой радости. Хоть кого-то она может порадовать, не погрязнув при этом во грехе по самую макушку. — Это очень мило с твоей стороны, Алисента. Очень мило, — повторяет король, и Алисента верит, что поступила именно так и хотя бы отчасти искупила свой тяжкий грех, но тут раздается стук в дверь и королевский гвардеец сообщает о приходе отца, который вновь оскверняет все своим присутствием и одним лишь взглядом обращает золото счастливых мгновений в грязь с Блошиного Конца.       Помогая ему собраться на Драконий Камень, Алисента поправляет отцовский плащ, стараясь управиться поскорее и не слишком демонстрировать разодранную на пальцах кожу. Ей, конечно, ничего не удается — отца не так-то легко провести, особенно, если стараться делать это намеренно.       Отец крепко обхватывает ее запястья обеими руками и рассматривает результаты ее самоистязания взглядом, полным недоуменного отвращения. — Ты самая хорошенькая девица при дворе, зачем ты себя так портишь? — за руки он тянет ее на себя, настаивая на ответе, но у Алисенты не находится подходящих слов. — Ты пойдешь к королю сегодня ночью? — интересуется отец, не дождавшись от нее ничего.       Каждый раз отец говорит об этом так, будто то, что они с королем делают, порочно и неправильно. Они встречаются иногда в полночный час, но затем же, зачем и всегда — просто беседовать, побыть в компании друг друга. Король откровенен с ней — во мраке ночи еще более, чем при свете дня. — Если желаешь, — сжав зубы, выдавливает из себя Алисента, осмелившись продемонстрировать отцу, насколько ей не по душе его намеки. Отец обхватывает пальцами ее подбородок, желая надавить на нее, но не имея представления, как сладка для Алисенты эта боль. Она заслужила все страдания и все порицание этого мира за то, какой дорогой идет. Она предает отца, предает короля, предает Рейниру и при попытке что-то исправить лишь тонет в предательстве и лицемерии еще пуще. Нет ее душе спасения. — Корлис Веларион предлагает Визерису свою дочь в жены, — с нажимом произносит отец.       «Его милость говорил мне», — хочет показать свою осведомленность Алисента, но молчит. В той грязи, в которую ее опускает отец, нет места доверию. Если она расскажет, то отец обесчестит то последнее светлое, что еще осталось. — Лейна мала, она не сможет делить с королем ложе несколько ближайших лет, поэтому тебе стоит поторопиться и показать, чего Визерис рискует лишиться, если женится на ребенке. Ты поняла? — Да, отец.       Голова кружится, рассудок туманится — еще никогда прежде отец не приказывал ей в открытую окончательно опуститься во власть низменного греха, он лишь велел делать то, что велит король, и Алисента делала, радуясь, как совпадают их с королем желания — быть лишь только задушевными собеседниками, не любовниками. Неужели ей придется подчиниться отцу теперь? Она никогда не отмолит эти грехи, никогда не искупит вину, даже если сдерет кожу со всего своего тела. Ее ноги не дрожали так с самого первого раза, как она шла предлагать королю утешение.       В королевской опочивальне Валирия уже спит, лишенная оживляющего ее солнечного света сквозь высокие окна, но король бодрствует. — Алисента! Я рад, что ты пришла.       В руках король вертит фигурку дракона, ту, что она ему подарила. — Правда, ваша милость? — Садись. Я хотел поговорить с тобой.       Алисента присаживается на краешек кресла, складывает руки на коленях, привычным движением поглаживая свои пальцы и выискивая лазейки для нового наказания. — Какие-то новости, ваша милость? — Я поговорил с Рейнирой, и она согласилась с тем, что мне нужна жена, — с удовольствием сообщает король, и Алисента выдавливает из себя ответную улыбку. — Я рада, ваша милость. Леди Лейна станет вам хорошей супругой и доброй королевой вашим подданным. — Кажется, она повторяется, а ведь Алисента старается быть с королем правдивой всегда, но в этот раз отчего-то не получается, в глубине ее души не находится искренней радости по поводу предстоящей свадьбы. — Вообще-то, я не думаю, что Лейна — та, кто мне нужен. — Правда, ваша милость? — ее сердце начинает стучать чаще, когда в него вонзаются знакомые иголочки. — Алисента, ты поранилась?       Король протягивает руку и обхватывает кровоточащие пальцы Алисенты своими, а багряные капли катятся вниз по костяшкам, щекоча кожу. Визерис осторожно сжимает ее руку, а Алисенте вспоминаются чьи-то подслушанные однажды слова о том, будто бы король не замечает, что происходит у него под самым носом. Неправда это. — Мне огорчительно видеть твои страдания, Алисента. — За что ты себя так терзаешь?       Слезы, кажется, подступают к глазам, рискуют пролиться на щеки. Что причиной тому: неподдельная забота в голосе или суть самих слов, очевидно беспощадных для Алисенты? — Это просто… просто дурная детская привычка, ваша милость. Совсем не стоит вашего внимания, — с трудом произносит Алисента. Ей хочется открыться ему, хочется все рассказать. Алисента уверена — Визерис поймет ее, он всегда был так великодушен, но тогда он узнает, как она омерзительна, как порочна до глубины души. Он больше не захочет ее видеть и больше никогда не станет рассказывать ей о расцвете Валирии с вдохновленной улыбкой, он никогда больше не доверится ей.       В его глазах Алисенте чудится боль и понимание, слишком глубокое, чтобы его возможно было выразить словами. Визерис выпускает ее руку, и Алисента видит, что повязка на его изувеченном пальце испачкана ее кровью. «Если я не прекращу сейчас, он запачкается и в моем грехе», — с тоской думает она, наблюдая, как капли вживаются в белую ткань. — Простите, ваша милость, уже поздно, я должна вернуться к себе. Простите, — Алисента поспешно поднимается с кресла, бормоча извинения. Не может она сделать так, как отец велит, у нее все еще есть выбор. Король сомневается в женитьбе на Лейне, значит, отцу пока не о чем волноваться, лорд Корлис не получит власти, на которую претендует сам сир Отто.       На следующий день за ней приходит королевский гвардеец и ведет ее в Палату Малого Совета. В голове Алисенты проносится сотня мыслей и предположений, он успевает вновь разбередить и без того зудящие ранки на руках, боль вызывает уже не облегчение, а желание выдрать собственные пальцы. Эти дни изматывают ее пуще прежнего — она слишком усердствует, наказывая себя, но каково преступление, такова и кара, разве нет? В Палате Алисента встречается глазами с отцом и подходит к нему — охотнее подошла бы к его милости, но разве имеет она на то право? — Я принял решение повторно вступить брак, — объявляет король, и Алисента замечает, как самодовольно усмехается лорд Корлис. — Моей женой станет леди Алисента Хайтауэр. Мы сыграем свадьбу до конца весны.       Алисента чувствует, как полный превосходства взгляд отца на лорда Корлиса и непонимание и боль в глазах Рейниры бросают ее прямо в грязь. Теперь-то все поймут, кто она. Никто никогда не поверит, что король так просто предпочел дочку десницы леди Лейне, богатой наследнице дома Веларионов, в чьих жилах течет кровь драконов. В этот самый момент Алисента навеки увязает в этой грязи, и теперь ей уже не под силу отмыться и утешиться собственной иллюзией, хотя взгляд Визериса так сочувственно тянет ее на поверхность.