Королева

— Пойду, встречу Симона… — В вашем высочестве пробудилось… Беспокойство? — Джетт вскинул брови в ужаснувшемся, притворном удивлении. — Поразительно!.. Вы, верно, так напуганы… Проходя мимо, Эдвард пихнул Джетта в лопатку так, что тот в панике схватился за крепкое плечо Герды. Та невозмутимо позволила ему удержать равновесие. Догорал красный закат. Над новым королевством закатывалось солнце. — Знаешь… — Ой, нет. Герда знала этот тон. И отставила уже пустую тарелку, готовясь слушать и смотреть: слова будут означать одно, хотя за ними будет скрываться очень и очень многое. Джетт не умел говорить открыто, она это поняла уже давно. — Никогда бы в жизни не подумал, что стану другом самой разрушительницы. По совместительству героини и принцессы волшебного королевства. Ах, и еще охотницы, которая может три дня бежать без передышки. Она вспомнила темп передвижения Джетта и усмехнулась. А ведь она и правда была уверена в том, что от него не будет никакого толка, и тут не поспешила отругать себя за эти мысли. Все же, она была немного виновата в том, что он стал хранителем ключа от всех дверей. — Нахваливаешь. Он поднял колено к груди и положил на него руку, улыбнувшись своей красивой, мягкой улыбкой — вот-вот замурчит. — И вовсе нет. Все по делу, ничего лишнего. И все же Герда ясно видела в его темных глазах звенящее, отчаянное желание сказать гораздо больше. Он, безусловно, мог выразить все словами, но почему-то не хотел. «Почему-то…» Герда, кажется, понимала, почему. Он боялся все испортить. — Как думаешь, — тихо начала она, — теперь все будет хорошо? Улыбка Джетта стала чутка нервной. Герда вздохнула, взгляделась в рыжее небо, и подсела чуть ближе к Джетту, положив голову ему на острое, худое плечо. И четко услышала, как он вдохнул и задышал медленнее. — Конечно, будет. Ты будешь учиться манерам настоящей леди… — Не напоминай, — резковато перебила Герда. — Завтра же сожгу все эти идиотские книги. Достаточно с девушек этих тупых правил. Джетт невесело хмыкнул. Он тоже помнил ту сцену: Герда, кричащая на Розу, и растерянная девушка с отчаянным взглядом. Эти книжонки учили только притворяться. Роза, такая растерянная, юная Роза не знала, что делать, когда влюбилась в эту героиню, вернувшую сначала сердце волшебства, а затем и корону предков. Героиню, подарившую ей первый поцелуй. Героиню, которая ее отвергла, назвав фальшивкой. — Джетт. — Слушаю, принцесса. — Тебе не идет называть меня принцессой, — наморщила Герда нос. — Давай по старинке. — Подруга? — усмехнулся Джетт. — Уже лучше. — Она вздохнула. Глубоко и чутка судорожно. — В той книжке было написано, что девушка д-должна, — последнее слово вызвало у Герды легкое раздражение, — подстраиваться под возлюбленного. Роза… Роза старалась полюбить приключения. — Но ты же не будешь притворяться из-за любви? — Нет. Герда вспомнила Лотту. Девушку не из дворца. Простую и легкую, но такую теплую и будто бы родную. Она сумела подарить Герде то самое хрупкое ощущение, которое, верно, называлось любовью. Лотта была свободной. Любила так же — свободно и легко, и это напоминало бесконечный, вольный полет ласточки. Эдвард неизменно возмущался поцелуям. Сначала тогда, когда Герду поцеловала Роза, а после раздражение вырвалось наружу в виде укольнувшего «Ты испортила такую милую, порядочную девушку!..» В тот момент Герда затаила на принца жгучую обиду, длившуюся минуты две, но все равно ударилась в размышления о любви и о Розе. И о том, почему же Эдвард считает остальных девушек очаровательными, но тупыми, а ее, Герду, возмутительной и дурной. Когда Герда бережно несла безжизненное тело Лотты, Эдвард молчал, и Герда увидела в его глазах сочувствие. С тех пор он и перестал глумиться. Лотта была храброй, и этой же мягкой, теплой и похожей на ветер, запутавшийся в волосах, храбрости недоставало Герде. — Джетт… — Да, подруга? Она не хотела ничего говорить вслух. Молча нашарила его руку и сжала ладонь. — Олдус скоро выпустит собрание сочинений про храбрую черно-белую королеву, — проговорил Джетт с чувством. — Больше всего я боюсь, — пробормотала Герда, хотя ей больше хотелось извиниться перед Джеттом, — что все подумают, будто я была влюблена в Хью. Или он в меня. — С чего ты взяла, что так будет? — У людей же всегда так. Парень с девушкой стоят рядом? Значит, они пара. Джетт тихо рассмеялся, не размыкая губ. — А мы с тобой?.. — вдруг спросил он странным тоном, заставившим Герду оторваться от его плеча. Джетт был красным. — Нет, ляг обратно! Так не страшно говорить по душам! Герда послушно легла. Ее сердце охватило тягучее волнение, тихо стонущее огнем. Она ощутила те же самое ощущение чего-то хрупкого и нежного, и отчаянно боялась это спугнуть. Было похоже на то, что их с Джеттом мысли путались, старались переплестись, но никак не находили друг друга. Слабый ветерок игрался с рыжей прядью Джетта. Герда вспомнила кудри Лотты. А потом Джетт проявил храбрость этой простой, теплой девушки. Только храбрость истинно его: пылающую и безрассудную. Храбрость труса, привыкшего к боли и побоям. Он положил ей руку на плечо, чуть вывернулся и поцеловал, и Герда даже не успела ничего сделать — знала, что это не угроза и не попытка сбросить ее вниз. Джетт впился ей в губы крепко, мокро, и Герда зажмурилась, прогоняя кипящие слезы, сводя неожиданно дрожащие бедра и болезненно скуля. В следующее мгновение она его оттолкнула и увидела сильно обожженные, приоткрытые губы. Доказал. В его глазах пылала золотом упрямость и что-то сильное, безумно яркое и ласковое. — Идиот. Идем к… — Не буду я это залечивать! — проорал Эдвард откуда-то снизу, и Джетт поджал губы, покраснев. — Даже подходить ко мне не смей! — Эд, я его люблю! — проорала Герда. Симон, стоящий рядом с Эдвардом, выглядел так, будто вот-вот не выдержит и рухнет на принца. — Ой-ей… — Ты чего? Ответил ей не Джетт, впившийся непонятным, нервным взглядом в ее плечо, а Эдвард, к тому же, еще громче, чем прежде, заставив Симона напрячься: — Ты хоть раз можешь влюбиться в кого-то нормального?! — Заткнись! — гаркнула Герда. — Я тебе дам!.. — Девушек не бьют! — истерично вставил свою медную монетку Джетт. Губы кровоточили, и кровь была похожа на земляничный сок. Герда фыркнула: знал бы Джетт, как они с Эдвардом здорово избили друг друга тогда, в коридоре возле библиотеки. Забавно было то, что Эдвард попусту не ожидал такой прыти от девушки. Эдварда смутили слова Джетта, и он молча ушел. Симон поплелся следом. Герда успела увидеть, что Эдвард почти невесомо положил ему руку на поясницу. Герда же вздохнула, спрыгнула с парапета и взяла Джетта за руку. Было несложно подстроиться под его темп шага. Особенно, когда сердца и без того бьются в унисон.