And that was just an eternal dream.

Дверь резко распахнулась, и в помещение зашёл запыхавшийся доктор. — Фух, документики забыл. А вы что молодёжь, уже закончили разминку? — мужчина средних лет снова поправляет вечно спадающие с носа очки, и оглядывая взглядом комнату, оставляет взгляд на Диме и Олегсее. — Д-да, да. — За три секунды, как входил мужчина, Дима успел принять совершенно другое положение, встав сзади стула и положив руки на плечи Душнова. Единственное, что могло выдать двух парней, так это покрасневшие губы и учащенное дыхание. — Уже заканчиваем. Олежа, вот, попросил ему плечи размять, а то болит что-то. Вот я и... В общем, разминаю. — Нервная искусственная улыбка выглядела странно, на лице Димы, но, нервничая ничего большего на своём лице тот выдавить не смог. — А, ну вот и отлично. Как хорошо, что к нам в волонтеры поступил такой ответственный и добродушный парень! Но, в общем, свое здоровье тоже беречь надо, так что не перетруждайтесь. Вы, по прописке-то, — пока он разглагольствовал, то активно искал нужные документы и заглянув в шкаф у стены, сделал продолжительное "О!", после чего достал нужный листок и снова поправил очки. — Так вот, я говорю что по прописке вы в нашу больничку попадёте, а здесь нехоторые врачихи студентов ой как недолюбливают. — Мужчина с улыбкой на лице пригрозил пальцем, после чего подошёл к двери и уже будучи готовым выходить, сказал кое-что ещё — И, мальчики.. Если когда-нибудь ещё раз целоваться будете, то это не подходящее место. От этого помещения ключи ещё у нескольких врачей и охранника, а в кладовке его боярышник. — Он смотрел на ошеломленных парней с той же дурацкой улыбкой, которые не могли отвести от него взгляд, и, буквально за пару секунд залились краской. — Ну, я пошёл. — Мужчина в последний раз подмигнул и уже захлопывал дверь. — "П-постойте, вы неправильно все пон... " — сказали два парня в унисон, а Побрацкий же даже хотел остановить дверь, но не успел. Её закрыли прямо перед носом. — Это. Полный. Пи... — Собирался уже промолвить шашлык, стягивая вниз в стрессе своё лице ладонью, как его перебили. — Дим, все нормально.. Он не выглядит, как злой человек. И так, ещё пару минут была гробовая, и даже очень неловкая тишина. Побрацкий был в панике и бешенстве, а Олег... Олег тоже, но вёл себя более спокойно и рассудительно. — Дима... Давай просто уедем из больницы. Попроси у них бланк с заданиями для разминики, я в общаге поживу. Тем более, тебе мотаться туда-сюда не придётся. — Ага.. А деньги я где тебе на коляску возьму? Ты даже ходить не можешь, будешь весь день в комнате сидеть и меня дожидаться? — его голос был явно нервным. Олегсей, которого данная ситуация мало успокаивала, старался понять своего дру... Честно говоря, он не знал, кем они сейчас друг-другу приходятся. Но главное, что он старался понять Побрацкого и не срываться в ответ. — Ну, так и было довольно долгое время. На то, чтобы я мог "костылять" на костылях ещё дня два уйдёт.. Может, даже прогуляемся потом. Если ты волнуешься, что слухи пойдут, то так будет лучше. Тут ведь вроде.. Кто-то из знакомых твоей мамы работает, да? — Ну да, работает. А из-за чего я, по твоему, бешусь?! — Наконец Побрацкий, что все это время стоял спиной к Олегсею, с криком повернулся к нему. — Да я с девушкой недавно расстался, а теперь все подумают, что это из-за тебя, и что я гребаный пид.. В общем, гей! — Шашлык облакотился о стену и медленно сползая, взялся руками за голову. —Что обо мне думать вообще будут.. А все из-за того, что ты свой гнев в руках держать не умеешь. Ото всех этих слов Душнова просто.. Распирала. Распирала и грусть, и опустошение, и, как то было не неожиданно злоба. Но в его глазах отражалась лишь потеря надежды, зрачки стали в два раза меньше и затряслись. — Это.. Это я не держу себя в руках, да? У тебя проблемы с принятием твоей ориентации, и ты сваливаешь всю вину на меня? Вот так просто, Дим? — Олегу хотелось то-ли дать Побрацкому пощечину, то ли молча уйти.. Но ни того, ни другого он сделать не мог. И ноги — не главная причина. Тишина снова настигла комнату на пару минут, а из глаз шатена начали крупными каплями падать на пол слезы. Одна за другой. Все, что мог сделать парень, так это закрыть свое лицо руками, защищаясь от внешнего мира и стыда.