And that was just an eternal dream.

Звуки белого шума, и вокруг лишь полная темнота. Абсолютное ничего, кроме слов, которые будто передаются через плохую рацию. — О҉.҉... н҉е҉ п҉о҉п҉р҉а҉в҉... А҉м҉ ж҉а҉л҉ь҉... В҉ы҉к҉л҉ю҉ч҉а҉е҉м҉ а҉п҉п҉а҉р҉а҉т҉ ж҉и҉з҉... б҉е҉с҉п҉е҉ч҉е҉н҉и҉я҉. — Слова было не разобрать, как ни пытайся. Они просто... Будто были застелены толстым одеялом, что не давало себя содрать. Однако, в заполняющей пространство темноте появилась знакомая фигура. Знакомая до боли. То был призрак Олегсея, "бессонный паралич". Он был белым и кривым, словно детский рисунок, чьи края все время колебались.. Его лица нельзя было разглядеть, эта "сущность" сидела на полу, отвернувшись спиной, явно что-то шепча и при этом тихо хихикая. Внезапно, фигура повернула голову на все 360 градусов, будто заметив того, кто "подглядывал" за ней. Меньше секунды хватило для того, чтобы призрак повернулся полностью всем телом, и, вытянув руки вперёд, начал стремительно нападать. — СМЕЕЕЕЕЕЕЕЕРТЬ... ! — Прокричала фигура низким гортанным голосом, что немного даже напоминал гул паровоза. Безумный взгляд был все ближе, пару секунд, и вот... Олегсей издал короткий, но пронзительно-громкий вскрик, вместе с этим резко вскочив с больничной койки. Сердце болело, из-за чего затуманенный разум сжал левую часть груди через тонкую футболку, оставляя неглубокие царапины и красные пятна на коже. Душнов еле хватал ртом воздух, но осознав, что все-таки только что произошло, немного успокоился и не торопясь схватился пальцами за переносицу, пытаясь остановить выступающие слезы. Сказать было нечего, думать тоже. Это просто было, и оно было жутким. Неожиданно, в дверь раздался трехкратный стук, и не успел Душнов поднять опущенную голову, как та со скрипом открылась, и в проеме появился знакомый красный свитер. — Я, это... Вчера говорил ведь, что приду? Несколько книг тебе взял в библиотеке, представляешь, мне безвозвратно их отдали, вот... — На секунду, Олежа даже обратил внимание на пришедшего друга, но по её прошествию лишь расстроено отвёл взгляд в сторону, поджав к телу колени, что были застелены толстым для данного времени года одеялом. Побрацкий пытался извиниться, как мог... Но было видно, что Олегсей явно не рад видеть ни его самого, ни его книги, от чего Дима слегка занервничал и не совсем следил за содержанием своих слов. — Кхм.. Слушай, а ты как вообще, давно тут вообще проснулся? Я вообще с утра по городу ношусь, и...Бля, три раза повторил. — Шашлык закрыл за собой дверь, медленно подходя к койке, в которой лежал Олегсей, тчетно пытаясь вести с ним нормальный диалог. — Думаю, ты хочешь спросить, как у меня дела после того, как ты меня бросил? — Его голос сочетал в себе грусть с нотами веселого сарказма. По мере приближения парня, Олежа поджал ноги ещё ближе к своему телу. — Да так, нормально.. Можешь не переживать, меня нашли практически сразу, так что я не замёрз, и, долго не мучался честно говоря. — Хоть его голос и казался весёлым, но лицо выдавало то, что смысл этих слов должен был передать. Глаза опустели, а брови нахмурились. Ситуация была... Максимально неловкой для Побрацкого. Он не знал, что сказать, что ему сделать.. Точнее, тот знал, что ему хотелось сделать, но эти размышления закрывало отрицание абсолютно всего, что приходило ему в голову за последние несколько дней. — Слушай, братан... Я не хотел, ладно? Давай... В общем, давай просто забудем. Просто забудь, понял? — Казалось, то было правильно.. Но почему же на грудь так давило? Давило каменной плитой, что в щепки рассыпала ребра, протыкая своими обломками сердце. — Пф... Не уж-то я настолько плохо целуюсь? — Грустно насмехаясь над ситуацией, Олег так и не поднял своих глаз. — Ладно... Я тебя понял. Ничего и не было, да. Мы просто друзья, все как и прежде. — Наконец, Душнов взглянул на Побрацкого, осматривать того снизу вверх и глубокого вдыхая воздух легкими. — Кстати, Дим, открой окно, как уходить будешь.. От тебя и твоей одежды куревом воняет. — Зевнув, парень безразлично повернулся на бок кровати и лег под одеяло с головой, будто этого разговора и не было. Парень сам не знал почему, но... Эта реакция его очень сильно злила. Бесила. Раздражала. Дмитрий, сам толком не понимая, куда движутся его ноги и руки, сорвал с Олега одеяло и жестко перевернув того на спину, встал коленями на матрац. Сжав худые ноги своими, вместе с тем, надвисая, схватил тонкие кисти в свои ладони и грубо прижал к кровати. — И что, это все?! Вот так просто сдашься, "друзья"?! — Побрацкий кричал на Олежу, словно дикий пес, что отгоняет истощенного кота от мёртвой добычи. — Я ж ведь нравился тебе, нет? Уже насрать на меня, правда?! — Объёма лёгких не хватало для того крика и сложно управляесой злости, от чего Дима начал дышать чаще. Его взгляд был... Настолько яростным и надменным, что злил Душнова ещё больше. В один момент, Олегсея заебало сдерживать эмоции, что довольно долго копились где-то внутри его головы, сердца и других внутренностей. — Это.. Это мне насрать на тебя, да? — из его дрожащего горла вырвался нервный смех, а блестящие зрачки наполнились ненавистью с отвращением. — Ты мудак, Дим! А знаешь, почему? Да потому, что обвиняешь меня в том, чего сам помф..! Может, Олег и хотел что-то сказать. Сказать что-то, что, возможно, испортило бы их дружбу навсегда. Проблема лишь в том, что говорить с чужим языком во рту — довольно проблематично.