Миррайские хроники

Я сижу здесь уже больше суток. Меня привязали к стене. Ужасно хочется пить и есть, спать невозможно, привязанные руки и ноги затекли и сильно болят. Меня выпустят только тогда, когда я отрекусь от Эри. Через три дня мне пообещали смерть. Я… не сдамся! Но почему за мной никто не приходит из родных? Они не знают, где я… Значит, мне суждено здесь умереть, но я не предам ее… Эри… Почему мы не можем быть вместе… Глухая боль в голове, багровые пятна на руках… Вчера мне не поздоровилось. Получать битой по конечностям — невеселая штука… Я хочу спать… Но жажда мучает меня и эта боль, от которой хочется выть. Мое горло издает только усталые хрипы. БУМММ!!! Послышались глухие взрывы. Что? Что это? Я попытался пошевелиться — бесполезно… Они решили меня взорвать? Раздались крики, и послышался чей-то громкий властный женский голос. Мама? Райя? Нет… они бы не догадались… Они не знают тайну моего сердца. БУМММ!!! Опять?! По лестнице послышались быстрые шаги. Кто это? Комок страха подступил к горлу. Я судорожно дышал. Мне еще рано умирать. Кто-то копошился у двери, нервно двигалась ручка. И вдруг железная дверь просто влетела в стену, мне показалось, что с ней полетел еще и какой-то человек. Та женщина, тетка Юри, она упала на эту дверь, из ее рта потекла кровь. — Я предупреждала. — послышался вкрадчивый спокойный голос. — П-простите… — прошептала женщина. — Тварь! — заорал отец Эри, господин Аоки. — Что за отродье это сотворило?! Я всмотрелся в темноту. Да… вот тетка Юри, вот господин Аоки, а та девушка… Микото?! Стоп, Микото?! — Я ослышалась? — притворно улыбнулась Изуки. Мне стало страшно. Глаза Микото зло блестели, казалось, что это глаза не человека, дракона. — Какого хрена ты творишь?! — орал Аоки. — Что ты за… — Я — Микото Изуки! Господин Аоки остолбенел. Он широко раскрыл глаза, его потрепанные волосы слегка развевались на холодном ветру подземелья. — Ято! — вдруг послышался крик. Эри?! А она то тут что делает?! — Не буду с вами всеми церемониться, — Микото подбежала ко мне, — Ято, уходим. Я почувствовал холодное прикосновение пальцев. Я как будто погрузился в сон. В глазах плыли воспоминания, яркие голубые вспышки. — Можешь не беспокоиться, мы дома. — выдохнула сестра. Я приоткрыл глаза, меня сразу ослепил снег. Мы уже у дома? У родного дома? В Лунарии?! — К-как? — выдавил я. — Ручной одноразовый портал, знала что понадобится. — подавленно улыбнулась мне Микото. Ее руки гуляли по моей спине. Она излечивала следы от хлыста, руки тоже перестали ныть, а голова стала легкой. — Выпей воды, — она дала мне что-то наподобие термоса и укрыла своим теплым белым плащом мои лохмотья. Я жадно припал к горлышку и выпил все. Мне стало намного лучше, и через пару минут мне удалось встать на ноги. — Идем… — тяжело вздохнула Микото. — Ты… пойдешь домой? — я на секунду замолчал. — То есть к нам домой? — Да. — фыркнула она и положила мою руку к ней на плечи. Так было легче идти… Все таки ноги еще плохо шли. Хрустел снег. Слегка морозило, но плащ согревал. Вдруг я понял, что Микото осталась всего лишь в какой-то шерстяной кофте. — Боже, Микото, тебе не холодно?! — спохватился я, пытаясь сбросить плащ. — Не волнуйся, все хорошо, — спокойно ответила она. Мы подошли к клановым воротам. На пороге родного дома стоял отец. Только не это… Глаза отца распахнулись, его рука потянулась ко мне, а рот слегка приоткрылся. Увидев Микото, его проняла дрожь и челюсть сжалась. Но в глазах читалась тревога. Он ее ждал, ждал уже давно, полный отчаяния. Девушка опустила глаза и пыталась не смотреть на отца. Папа наоборот пожирал ее взглядом. На порог выбежала мама. — Ято! Яточка, боже мой, что с тобой?! — голос мамы задрожал при виде меня, — Лекаря, лекаря быстрей! — Мама, не беспокойся, — попытался успокоить я ее, — Мне уже помогли, не стоит так тревожится, это была моя ошибка. Вокруг нас стал собираться народ. Пришли и старики клана и только еще дети. Я знал всех, я с ними рос. Вскоре пришли Райя и Тодоро с женой. Мне уже дали теплый плед и везли инвалидное кресло. Микото забрала у меня плащ и накинула капюшон, тщательно скрывая свое лицо. Но ей это уже не поможет, отец узнал ее, а значит и узнает вскоре весь клан. Ее белые волосы уже показали всем некое родство. Такой цвет волос встречается только у нашего клана. Девушка собралась уходить, но ее поймала за руку мама. — Как тебя зовут, девушка? — улыбнулась она ей, — Я бы хотела отблагодарить тебя. Из какой ты семьи? — Моему имени, боюсь, здесь не рады. — напоследок сказала Микото и растворилась в вихре черных воронов (на отца это воспроизвело большое впечатление).