Проклятье бессмертного божества

— это начинает сводить меня сума... Раздался охрипший голос парня. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. — каждый раз я умираю. Я чувствую всю боль на себе... Но почему мне приходится снова и снова появляться здесь, чтобы вновь умереть ради спасения жизни кого-либо?! В этот промежуток времени Лололошка находился в начале Игры Бога. — раньше я не видел, как это жить не одну вечность. Просто спасал всех, кого можно было спасти. Но не себя. А что если... Слабая ухмылка застыла на лице брюнета, когда тот взял в руки свой доблестный меч и лёгким движением руки направил его на себя. Но, ох чёрт, именно в этот прекрасный, казалось бы, момент Люциус вздумал снизойти к Лололошке за тем, чтобы попросить его об одолжении. — Лололошка, что ты делаешь!? Ты свихнулся!? – не с того не с сего вскрикнул тот, кого в последний момент должно было волновать здоровье брюнета. Спустя буквально мгновение, картина всего происходящего была таковой: меч героя с хрустом вонзился ему прямо в грудную клетку, в то время как стоявший перед ним Люциус ринулся остановить всё это безумие. И вот полубог опустился на землю держа почти мёртвое тело. Он пребывает в ужасе от крови своего, практически единственного, друга на секунду назад чистых ладонях. Вызывающий тошноту запах крови распространился на весь дом. От осознания потери человека, что хоть как-то был близок к Люциусу, тот не понимал, как ему на это реагировать. Подобные чувства ему были впервой.

***

Не успев сказать и слово, полубог исчезает. Как и вся кровь, которая успела растечься по полу за то время. Лололошка просыпается на кровати, как после самого ужасного кошмара, весь в холодном поту. Он ощупывает место, в которое нанёс себе удар. Раны, как и боли от неё, совершенно не было. Остался лишь сильный осадок отвратительных ощущений после такого поступка. Руки дрожали, а меч просто лежал на полу. На том самом месте. А на мече красовались еле заметные капли крови.