dark blue and bright red

       «Злить его было плохой идеей», – так думает Кэйа, когда рыжеволосый возлюбленный в очередной раз вгрызается острыми зубами в загривок. Да и чего вообще можно было ожидать, открыто флиртуя с Дилюком в таверне на глазах у Чайльда?        – Чайльд, прошу... осторожнее, – тихо просит Альберих. Его запястья плотно стянуты ремнём Тартальи, в то время как он сам поставлен в коленно-локтевую с широко разведёнными ногами – конечно, для большего удобства рыжего. Тарталья почти любовно оглаживает ягодицы партнёра, после чего со звонким шлепком опускает ладонь на одну из половинок. Кэйа на его члене сжимается, недовольно скулит и подаётся вперёд, в попытке уйти от болезненных шлепков. Чайльда это не волнует: он продолжает свою сладкую экзекуцию ещё и ещё, вновь и вновь одаривая карамельную кожу ударами.        – Я, кажется, говорил тебе не водиться с этой красноволосой блядью, – низко рычит Тарталья в ухо капитана, крепко сжимая пальцами его бёдра. Кэйа на этот жест шипит и снова пытается освободиться, за что Чайльд больно кусает его в плечо, заставляя замереть.        – Да брось, Чайльд, – хрипло тянет Альберих с полуулыбкой. – Ты свалил в свою Снежную, что мне ещё оставалось делать?! У мастера Рагнвиндра, между прочим, такой мягкий... Договорить не даёт жёсткая рука Чайльда, резко дёргающая за волосы на себя и заставляющая откинуться на чужую грудь. Кэйа дышит загнанно и хмурится от боли, но не говорит ни слова: он сам начал эту игру, значит, ему теперь и расхлёбывать.        Тарталья двигается в нём быстро и отрывисто, даже не думая отпускать намотанные на кулак тёмные пряди: наоборот, так капитан кажется куда более послушным. Он едва слышно стонет на каждом резком движении бёдер, вышибающем весь дух – нет сил не то, что говорить – даже нормально вдохнуть. Предвестник впивается зубами в плечо с довольным рычанием голодного зверя, свободной рукой обхватывая горло Альбериха и сжимая его – недостаточно сильно, чтобы задушить, но достаточно для того, чтобы не иметь возможности дёрнуться. Из глаза непрерывным потоком текут слёзы, и непонятно от чего: то ли от резкой боли из-за сжатых в пальцах волос, то ли от нарастающего внизу живота вожделения. Альбериху больно, но ужасно хочется ещё: ещё поддразнить, ещё потрепать, получить ещё больше прокусанной кожи и мощных толчков сзади. Кэйа становится в руках Чайльда покорным, не собираясь сбегать – по существу, даже в такой позиции ему ничего не стоит как следует окатить Чайльда крио элементом и свалить.        – А теперь, мой милый Кэйа, ты запомнишь одну вещь, – Чайльд чуть замедляет движения бёдер, давая передышку себе и Кэйе. – Ты. Принадлежишь. Мне. – рычащий голос предвестника сменяется на ласковый, почти мурлычащий. Он размашисто лижет ухо капитана, убирая руку с шеи и перехватывая его поперёк груди. – Ты ведь знаешь, что я убью любого, кто притронется к тому, что принадлежит мне.        Кэйа облегчённо выдыхает, понимая, что Чайльда по-немногу отпускает. Он больше не рушит нещадные укусы на шею и плечи так, будто желает поглотить целиком и полностью. Не пережимает глотку жёсткой рукой и не тянет за волосы, заставляя слушать только своё шипение, не принимая никаких возражений.        – Мой. Только мой, – жарко шепчет предвестник в ухо и разворачивает лицом к себе, опускаясь на губы капитана влажным поцелуем, будто бы извиняясь за раннюю несдержанность, но развязывать запястья не торопится. Чайльд возобновляет движения, на этот раз – глубокие и неторопливые, именно такие, как любит Альберих. Кэйа в принципе не любитель грубости и жестокости, но удовлетворить желания партнёра и попробовать для себя что-то новое – всегда интересно.        – Скажи, мой дорогой... – задумчиво начинает Кэйа, лёжа на груди Чайльда и нежась в его объятиях. – На прошлой неделе к нам приходил один из рыцарей, что приносил мне отчёт.        – Так, – кивает Чайльд, ловкими пальцами перебирая волосы Альбериха. Поначалу он хотел проигнорировать вопрос капитана – о чём бы он не был – и притвориться спящим, но сейчас интерес был настоящим.        – Что «так», рыжий? Я не видел его как раз с того дня. Куда ты его дел?        – Неужели ты правда такой глупый, Кэйа? Вспомни, что он сделал – и это автоматически даст ответ на твой вопрос.        – Он... поцеловал мою руку, когда давал обещание помочь и... о, Архонты, ты серьёзно? – Кэйа неверяще хмурит брови.        – Да. Убил его, – беззаботно кивает предвестник, приподнимая лицо капитана за подбородок. – Потому что никто не будет тебя касаться, кроме меня.        – Бешеный пёс, Тарталья! Фу, плохая собака! Он всего лишь...        – И я всего лишь, – весело улыбается Чайльд, не давая Кэйе договорить – он прикасается к чужим губам мягим поцелуем.