***
1 сентября 2022 г., 11:11
Девчонка, сгорбившись, сидит на стуле.
Беспомощная.
Слабая.
Жалкая.
Из всей палитры чувств, достойная разве что презрения.
И это Избранная? Смех да и только.
Но смеяться Багре не хочется. Ей хочется… о, как многого ей хочется! И всё такое…
… Постыдное.
Порочное.
Недостойное.
И всё — нельзя.
Багра прикрывает глаза, глубоко вздыхает, пытаясь совладать с собой. Вцепляется в трость стальной хваткой.
«Никудышная, никчемная, ничтожная замухрышка. Недостойная и секунды моего времени»
Именно так ей следует думать об Алине Старковой. Так и никак иначе.
Но она не может.
Багра Морозова не может.
Багра Морозова не в силах контролировать свои мысли и свои желания.
Всё, что ей доступно — действия.
Своими действиями она владеет. Пока ещё владеет.
— Багра, у меня всё равно ничего не получается… Можно, я пойду?
Багра резко открывает глаза, сжимает трость сильнее, до боли. Чуть щурясь, смотрит на то, как девчонка поднимается. От одного её неуклюжего движения стул падает.
Старкова испуганно ойкает. Слон в посудной лавке и то грациознее.
Багра снова прикрывает глаза, позволяет девчонке дойти до двери. Там, на пороге, заканчиваются её мрачные владения, и начинается другой мир, тот в который так отчаянно стремится Старкова.
Но в который не попадет.
Не сейчас.
Едва она кладет ладонь на дощатую дверь, Багра её окликает:
— Разве я позволяла тебе уйти? Вернись! Вернись и подними стул.
Девчонка мешкает, но всё же возвращается. Поднимает стул.
— Теперь можно идти?
Багра открывает глаза. Приподнимает бровь:
— К кому-то торопишься? К своему темному принцу? Наивная-наивная девочка, начитавшаяся сказок…
Старкова встряхивает головой, как делают непокорные кобылки. Молодые и глупые непокорные кобылки.
Волосы падают ей на лицо, а глаза... Сейчас на неё смотрит уже не бестолковая замухрышка, сейчас на неё смотрит девчонка, способная справиться с волькрами.
То не сила — лишь её призрак.
Но и этого хватает Багре, чтобы жадно податься вперёд. К свету, что таится под синим кафтаном.
Старкова испуганно отступает на шаг.
Багру снова толкает вперёд.
Это танец.
Древний танец охотника, учуявшего кровь, и пугливой лани.
Танец заканчивается банальнее некуда — Старкова натыкается спиной на стену, вжимается в неё, зыркает затравленным зверем.
— Можешь кричать, — милостиво разрешает Багра. — Кто знает, может быть, генерал Кириган примчится и спасёт тебя из лап старой полубезумной старухи.
Тростью она касается подбородка Старковой, надавливая, с оттенком брезгливости, приподнимает. Разглядывает пристально, словно подбирает себе рабыню на невольничьем рынке.
Есть девки и посмазливее, конечно. Бесспорно.
Но то, как Старкова смотрит… Испуганно? Нет, отчаянно. У этой девочки вид лани, но сердце львицы.
— Боишься меня? — нарочито весело спрашивает Багра.
— А стоит? — девчонка выгибает бровь, поднимает руку и отводит от подбородка трость.
Багра позволяет ей это.
Потому что там, под слоем одежд, бьется сердце, сердце сотканное из света.
И ей хочется выцарапать этот свет из щуплой груди.
Вобрать его в себя.
Завладеть.
Так уж повелось, что тень всегда стремится к свету, а свет к тени.
Это проклятье затронуло её сына, не обошло оно стороной и саму Багру.
— Я пойду, меня, в самом деле, ждут, — Старкова пытается выскользнуть, ускользнуть водой сквозь пальцы.
Багре ничего не остаётся, кроме как действовать.
Она хватается за плечо, обтянутое кафтаном, и оказывается в ловушке.
Ладонь касается не ткани, ладонь касается чистого света.
И вся тьма теней внутри стремится тысячей мотыльков к этому свету.
Старкова больше не рвётся бежать, смотрит на Багру.
Зачарованно.
Покорно.
Преданно.
— Это как… как с генералом… С вами… как с ним…
И в этот момент Багра ненавидит. Себя, эту маленькую мерзавку, и своего сына.
Потому что тени, алчущие и злобные твари, шепчут «Наша. Наша. Наша. Она должна быть только наша».
«Это всё магия, — твердит себе Багра. — Тень притягивает свет. И ничего кроме».
Это всё магия, да.
Но это лучшее из того, что было с ней за долгие годы.
Багра заставляет себя разжать пальцы, позволяет ладони скатиться с плеча Старковой.
Поджав губы, отходит не говоря ни слова.
В конце концов, девчонка наверняка только и ждёт, что возможности сбежать.
«Убью. Я её убью. Другого выхода нет. С её помощью мой сын может погубить всю страну, я не могу допустить этого. И не допущу. Я убью её. Ради него. И ради себя».
— Багра?
Багра поворачивается, приподнимает бровь.
— Нет. Ответ на ваш вопрос. Я вас не боюсь, — она улыбается. Ярко и солнечно. Светло.
И исчезает за дверью хижины.
— Беспомощная, слабая, жалкая, никчемная, никудышная, ничтожная, — Багра привычно начинает перечислять все «титулы» Старковой, запинается. Скорбно поджимает губы, горько улыбается: — Глупая-глупая девочка…
