Коллисия — город надежд.

Атмосфера на улице была ужасающая. Она внушала страх, слезы и смерть, чего не скажешь про атмосферу внутри помещения. Комната освещена рыже-красными оттенками, пробивающимися снаружи. Может для кого-то эти цвета и значат: смерть, кровь, страдания, но не для двух парней, находящихся внутри. Для них красный цвет — ключ богатства, умиротврения и спокойствия, тот самый роскошный и загадочный цвет, открывающий все двери забвения. Джези — парень сидящий, за мольбертом, изящно водил кистью по холсту, вырисовывая каждую мельчайшую деталь. Рисование ему доставляло радость и гармонию. Второй же парень — Мандри, сидел на столе напротив окна и не двигался уже в течение часа. Свесив одну ногу вниз, а другую согнув на столе, он облокачивался рукой назад, отводя взгляд в сторону. Позирующий парень уже привык так долго сидеть на одном месте, ведь это не первый его опыт модели. Может кому-то и доставляло бы дискомфорт неподвижное положение в течении долгого времени, но не в случае Мандри. Его очень заводил факт того, что его, такого красивого нарисуют, и он сможет любоваться собой часами. Джези же любил процесс, нежели итог, хотя и он тоже имеет значение в его картинах. Ему нравилось рисовать Мандри. Его красивую и обоятельную внешность. Особенно его красивые янтарного цвета глаза, в которых утонет каждый, кто взглянет в них. Но целью художника было все-же передать тот самый шарм, состояние души парня. Смотря же на обоих парней, они, как «Инь и Янь». Джези выглядит крепким, стойким и независимым. Крашеные волосы, выбритые с одной стороны, а с другой — пышная шевелюра. Тёмная кожа, большой широкий нос и острые скулы дополняют его образ задиристого парня, но в его глазах можно прочесть всю его любовь и доброту к другим. Мандри же, был полной его противоположностью. Блондин, с большими, янтарного цвета глазами. Его овальное с румяными щеками лицо, осыпано яркими веснушками. Пухлые искусанные губы были неким контрастом, к аккуратному маленькому носу. От него так и веет некой добротой и милосердием. Но за всем этим, скрывается огромное горе и страх. Вот, спустя ещё час, картина была закончена. Выдохнув, и стерев рукавом пот со лба, Джези повернул готовую картину в сторону Мандри. Реакция парня была что-то с чем-то, его глаза стали раза в 3 больше, а рот непроизвольно открылся. Спрыгнув со стола, он медленно подошёл к картине и провел рукой по ней. Она была нарисована так, будто это был снимок, сделанный на профессиональную камеру. Мандри тихо произнес: — Как-же это красиво… — Я старался, — Поставив руки по бокам, с чувством гордости, ответил Джези. — У тебя очень большой прогресс! За такое короткое время, ты нарисовал такой шедевр. Я очень горжусь тобой, — подметил парень, всё никак не отлипая взглядом от картины. — Ой, ты мне льстишь. — Нет, я серьёзно, у меня просто слов нет, что бы описать, насколько это превосходно. — Спасибо большое, за тёплые слова, — мило улыбнулся Джези, показав зубы. — Кхм, ладно, я пойду чая нам налью, у меня просто совсем в горле пересохло, — отойдя от картины, он направился на кухню. Дойдя до кухни, Мандри подошёл к кухонному гарнитуру и потянулся до верхних полок, чтобы достать чайный пакетик. По случайности, его рука соскользнула. Мандри уронил и разбил сахарницу, стоящую рядом с коробкой чая. Маленькие крупицы сахара разлетелись по всей кухне, а осколки стекла упали прямо под ноги. Парень передернулся от громкого звона разбитой посуды. Он споткнулся и упал назад. По всему дому был слышен его крик: «Твою мать!» На весь этот шум, в кухню зашел слегка ошеломленный Джези. Он увидел сидящего на полу Мандри, рассыпаный сахар и разбитую стеклянную сахарницу. Единственные его слова на эту ситуацию были: «Мандри, ты как всегда блин». Сидящей на полу парень не ответил. Джези, подойдя к нему, протянул руку, чтобы тот встал. Мандри собрался протянуть руку в ответ, но она ужасно болела и истекала кровью. Оказалось, что он порезался, когда упал ими прям на стекло. Ему предвиделось одно детское воспоминание, которое пронеслось серыми тонами перед его глазами: высокий мужчина, который выглядел довольно добрым, стоял перед ним. Этот человек мило улыбался, протягивая руку, чтобы сидевший на полу мальчишка встал. Подав в ответ свою дрожащую ладошку, Мандри собирался подняться на ноги, но вдруг воздух засвистел, воспоминания окрасились в багрово-черные цвета. Раздался жалостный звук секущего кнута, незамеченного ранее мальчиком. Добрая улыбка высокого человека сменилась в ужасающую гримасу. Ребёнок попытался выдернуть руку, но мужчина крепко держал её, продолжая наносить безжалостные удары. Мальчик кричал, пытался вырваться и убежать как можно дальше, но его попытки были безуспешны. По бледным щекам, из зажмуренных от боли глаз, стекали слёзы, обжигающие кожу. Мальчик выкрикнул: «Нет, папа! Стой, прекрати, пожалуйста!», на что он услышал «Ты — мерзкая тварь, не достойная жизни! Так заткнись и прими своё наказание, Мандри.» — детское, горькое воспоминание развеялось. Мандри одёрнул руку, и сжался, будто её чем-то обожгли. Боль в руках уже стала не так значительна, по сравнению с чувством безысходности. Джези пришёл в недоумение, он не понимал, что сделал не так. Он спросил у Мандри — «всё ли хорошо?». На что ответа сначала не последовало. Сжавшийся от страха парень, понял, что это было всего-лишь воспоминание, а сейчас ему бояться нечего. Он разжался и дрожащим голосом ответил, что все в норме. — Хорошо? Тогда я схожу за средствами, чтобы обработать тебе руки. Сейчас приду, — с этими словами Джези вышел из кухни. Уже через пару минут, он вернулся. Джези садится рядом с Мандри и ставит аптечку на пол, начинает в ней рыться в поиске пинцета, попутно доставая всё, чем можно обработать руки его бестолкового напарника. Наконец-таки найдя то, что ему нужно, Джези повернулся в сторону сидящего Мандри, который в ту же очередь пытается сосредоточиться на чём-то хорошем, нежели на том, что его руки истекают кровью. Дело в том, что Мандри до ужаса боится крови, поэтому ему плохо вдвойне. И из-за недавно всплывших воспоминаний, и из-за страха крови. Когда Джези начал вытаскивать пинцетом осколки стекла у Мандри, он всё-же не смог заглушить своё любопытство и спросил: — Так всё-же, что случилось? — попытался намекнуть он Мандри, о его странном поведении. — А… Ну я потянулся за сахаром, — напрягаясь заговорил Мандри, вовсе не догадываясь о чем на самом деле спросил его Джези, — и по случайности смахнул сахарницу, вот… Но разве ты сам не догадался? — Насчёт этого я как раз таки догадался… — Джези тяжело вдохнул и на выдохе продолжил, — но меня интересует вовсе другое, почему ты так отскочил от меня? Я что-то не так сказал? — Нет, нет! Не переживай по поводу этого, — Мандри очень неохотно продолжал этот разговор, — Отец… Явился мне в… — он опустил голову вниз, ком застрял в горле, из-за чего он не смог договорить. — Оу… можешь не продолжать, — Джези закончил обрабатывать руки Мандри и перевязал её бинтами, — Вот и всё, через недельку будешь как новенький. — Спасибо, — Подняв голову, которую Мандри ранее опустил, чтобы скрыть свои слезы, посмотрел с улыбкой на друга. — Да пожалуйста, — протянул Джези, убирая все медикаменты обратно в аптечку. Раздался дверной звонок. Джези, поднялся с колен и пошёл смотреть, кого-же к ним занесло. Он насторожился, ведь гостей они никогда в принципе не ждали. Подойдя к двери, парень посмотрел в глазок, там стояла высокая девушка с модельной внешностью. Первое, что бросилось Джези в глаза — большие железные аппараты вместо рук. Мадам заговорила: — Здравствуйте, я ваша новая соседка, можете открыть дверь, пожалуйста? Джези открыл дверь и спросил: — Зачем вы пришли к нам? — Ах, да, точно я не представилась. Меня зовут Ангелина, и можно, пожалуйста, на «ты», я не настолько стара, — Кивнула она головой. — Я — Джези, спасибо, конечно за визит, но мы не ждали го… — не успел он договорить, как в разговор встрял Мандри: — Приветик, я — Мандри! Джези, давай вы пройдёте в квартиру и уже там мы пообщаемся? — Мандри находился прям позади Джези, выглядывая из-за его спины. — Но её руки не поместятся в наш дверной проем, — указал Джези. — Точно, пару секунд, — железные руки трансформировались. Теперь они были совсем небольшие, и Ангелина сможет спокойно пройти. Мандри и Ангелина прошли в зал, а Джези ушёл на кухню, чтобы убрать свинарник, разведенный Мандри. Когда Ангелина увидела зал, она пришла в восторг: — У-и-и-и! Здесь так уютно! — Обрадовалась она, словно как ребёнок и начала всё осматривать. Ангелина подошла к аквариуму и начала разглядывать в нём рыбок, — вау, у вас есть рыбки, они такие классные! О, а это что? — она подошла к странной статуэтке. На ней были высечены разные иероглифы. — Стой, её не трогать! Это очень старая реликвия! — Мандри отвёл Ангелину подальше от разных полок и усадил её на кресло. — Хорошо, хорошо, сижу, — Она продолжала осматривать зал. Он был очень большой. На стенах висели разные картины, нарисованные вручную. Там-же находились полки, обставленные фигурками, статуэтками и цветами. Посреди комнаты постелен огромный ковёр, на котором стояли диван, кресла и журнальный столик. А на город уходил вид из панорамного окна. — Ну так, зачем ты пришла? — Мандри развалился на кресле напротив Ангелины. — Чтобы подружиться? В наше нелёгкое время сложно оставаться одной, без близких и друзей. Да и живём в этом доме только мы, — Ангелина отвела взгляд в сторону, рассматривая вид из окна. — Подружиться? — Парня очень удивило это заявление, — Мы из разных орденов. А между представителями разных орденов могут быть только переговоры и контракты, но никак не дружба, — Мандри фыркнул, его знатно завело такое заявление. — Кто сказал нет? Не вам ли должно быть по барабану? — Ангелина повернулась на Мандри, в её зелёных, как изумруд, глазах, сверкнула хитрая искорка. — Ты сама должна знать, что к хорошему это не приведёт. Если кто-то из твоего, или не дай всемогущий нашего с Джези ордена узнают, нам всем несдобровать, — Сквозь зубы процедил он. — Тебе самому не смешно? Да кто в этой глуши вообще узнает о нашей дружбе? — А если всё-таки узнают? — Посуди сам: мы находимся в доме, о котором никто не знает, потому что на картах он не обозначен как жилой. Телепорт сюда есть только на наших ключ картах. Поэтому и общаться мы будем только здесь, — Ангелина переложила ногу на ногу. — Допустим, но зачем? — Я уже сказала — время такое. Во-первых я скоро сойду с ума от одиночества. Во-вторых мы живём в одном комплексе, зачем нам враждовать или игнорировать друг друга? — Хорошо, я не против, только при одном условии: мы друзья только в пределах дома, но не снаружи, — Неохотно проговорил Мандри. Он понимал что если кто-то узнает, что люди из двух разных орденов имеют какие-то дружеские отношения, то их не только выгонят, так ещё и опозорят при всех. — Океюшки, я всё равно никуда не выхожу. — А как-же работа в ордене? — Это я раньше была танком, но сейчас я работаю дистанционно. Вот только мои руки уже никто не вернёт, — вздохнула Ангелина, посмотрев на свои железяки. — А, как ты работаешь дома? Просто, сеть в городе уже давно отключена. И вообще, почему ты начала работать вне ордена? — Ой, это долгая история. Насчёт того, как я работаю: у меня в комнате подключена специальная система, которая следит за каждым моим движением. Эта информация считывается и дистанционно, через сложные программы, отправляется в роботизированную версию меня. В комнате так-же находится экран, на котором воспроизводится всё, что видит робот, с помощью камер, установленных на нем. Почему же мой орден прибег к таким сложностям? Всё из-за того, что я довольно эмоциональна, и не раз были случаи, когда я что-то крушила, или вовсе избивала тех, кто слишком много болтал лишнего. Если я начну беситься в своей комнате, то система может запросто остановить робота. — Етижи пасатижи… В нашем ордене не станут церемониться, сразу выкинут на улицу, а там уже как хотите, сами добирайтесь до жилых комплексов. Не сможете — ваша вина. — Жесть, у нас очень мало людей, поэтому у нас так не поступят, да и мы наоборот готовы жизнью своей пожертвовать, друг ради друга, — Ангелина рассматривала Мандри и обратила внимание на его перевязанные бинтами руки, но ничего не сказала по поводу этого, — А ты из какого ордена? — «Эхо затмения», может, правила здесь и жестокие, но я горжусь тем, что нахожусь в нём, — Мандри неожиданно встал с кресла, девушка просто наблюдала за ним. Он подошёл к окну и провёл ладонью по стеклу, вглядываясь вдаль, — Как думаешь, правда ли, что назад ничего не вернуть? — Повернувшись к Ангелине, спросил он. — Пока жители города сами не захотят этого, вряд-ли что-то изменится. И продолжаться это будет, пока все не исчезнут, — С грустью произнесла Ангелина, смотря в пол. — Но почему? Почему всё так произошло? И тут в комнату заходят Джези и робот. Они несли подносы с чаем и сладостями. Джези поставил всё на стол и уселся на диван. Робот же, освободившись от работы, подбежал к креслу возле Ангелины и вошёл в спящий режим. Юноша, только пришедший в зал, поинтересовался: — Ну и о чём вы говорили пока меня не было? — Я вот, говорила о том, что хочу подружиться с вами, — Ангелина подняла взгляд на Джези и мило улыбнувшись. — Я надеюсь, Мандри не бунтовал тут, что дружба между двумя разными орденами невозможна? — Ехидно хихикнул Джези, потянувшись за чашкой чая. — Ой, да иди ты, — Мандри подошёл к креслу и снова плюхнулся на него, закатывая глаза. — Ну, вообще, было такое. Но мы вроде нашли общий язык, — подмигнула Ангелина Мандри. — Это замечательно. Хорошо иметь связи в наше время, — Джези имел иные взгляды, по поводу дружбы вне ордена. Он считал, что очень глупо ограничивать общение людей, только из-за того, что они находятся в разных орденах. Ведь такими темпами можно вовсе запретить всем общаться, только потому что у них ещё и разные числа. — А, кстати! — звонко воскликнула Ангелина, — у меня есть вопросы, которые мучают меня всё это время, которое я нахожусь здесь: какого, у вас такая шикарная квартира? Вы были богатеями какими-то, или что? Даже если и были богатеями, то как это все сохранилось к этому моменту? — Ой, ха-ха, а это заслуга Джези, он у нас может воплощать рисунки в реальность, — Мандри махнул рукой, показывая, что это пустяки для них. — М-м, классно, — Броско ответила девушка. — Да, очень… — Джези не очень понравилось то, что Мандри разглогольствует слишком много, незнакомым людям. Так они и засиделись до поздна, вспоминая о всех тяжких. Мандри с Джези рассказали о том, как они здесь живут: о своих интересах, целях, моралях своего ордена и как они вообще выживают в нынешнее время. Ангелина тоже поделилась своей жизнью, даже рассказала о своём детстве, но Джези показалось, что она чего-то не договаривает, поэтому был с ней аккуратен. После трапезы, Ангелина забрала своего робота и ушла к себе в квартиру. А Мандри и Джези готовились ко сну. Завтра им придётся возвращаться в орден, поэтому нужно набирать сил. Мандри спокойно уснул, а Джези ещё долго лежал и думал о новой знакомой. Он считал, что она какая-то не такая, и это даже не из-за её чрезмерной дружелюбности. Ангелина сказала о том что работает в ордене «Антропоген», но Джези всё не мог вспомнить, что такой вовсе существует. И есть ещё одно «но», он был точно уверен, что у них не было никаких соседей, так как самолично проверял обсалютно всё здание. А уж тем более, не может быть каких-то аппаратов в одной из квартир. Минут десять он ещё размышлял, стоит ли им вообще ей доверять, но вскоре уснул. Наступило утро. Джези встал раньше чем Мандри, в принципе как обычно. Он уже успел приготовить завтрак на двоих, погладить вещи и вовсе уже собрался за несколько часов до того, как им надо будет отправляться в орден. А Мандри так и дрых. Его как не старайся, не разбудишь, раньше, чем за час, до назначенного им времени. Уж очень он любит поспать, а в отмазку своей лени говорит: «Во сне моя сила», но уже все знают, что ему не обязательно столько спать. Пока этот лоботряс так и не собирался вставать, Джези решает посидеть в зале напротив окна и поразмышлять о жизни: «Как-же интересно устроен мир, что жители этого города сами уничтожили свой дом. Вроде нам и дали номера, которые указывали насколько опасно существо для нашей вселенной, дабы спасти нас от самих себя. А вроде из-за них мы и поубивали друг друга. Тогда к чему это всё? Кто это придумал и для чего? И вообще, почему все так резко решили, что это правильная теория об этих цифрах? Так много вопросов, на которые хрен кто даст ответ. Хотя если посмотреть с другой стороны, всё ли настолько плохо, может это всё так и задумано?» — Не успел он закончить свои мысли, как его окликнул, наудивление рано проснувшийся Мандри. — Доброе утро, Джез, — протёр глаза Мандри, стоя у дверного проёма. — А? А-а, доброе утро, Мандр, — усмехнулся Джези. — Ой, да иди ты, и вообще, я тебя теперь так всегда буду называть, — зевнув, Мандри преклонился к стенке, чуть-ли не засыпая. — Ну, ладно? А ты вообще с каких пор в жаворонки подался? — Мне кошмар приснился, еле успел печать блокирования поставить. — Настолько страшный кошмар? И что же тебе такое приснилось, что ты побоялся, о том, что это сбудется? — Парень насторожился. — Да так, ничего необычного… Потом расскажу, — После этих слов Мандри чуть не уснул стоя, но всё-же переборол желание спать, и, пошатываясь отправился на кухню, в то время, как Джези продолжил сидеть в кресле. И вот, спустя некоторое время, парни стояли перед телепортом в орден. Мандри смотрелся в зеркало и попровлял каждый волосок на своей голове, ведь он не может выйти к другим неопрятно. Джези же настраивал аппарат, переключая какие-то рычаги, нажимая кнопки и втыкая какие-то цветные провода к генератору. Нажав большую красную кнопку, Джези активировал портал. Он выглядел, как большая светящаяся плита, лежавшая посреди комнаты. Не зная что это телепорт, можно подумать, что это просто огромная круглая подсветка для комнаты, издавающая голубоватый свет. — Готов? — подойдя к телепорту и повернувшись к Мандри, спросил Джези. — Всегда готов, сэр, — Мандри отошёл от зеркала и встал рядом с Джези. Они зашли в телепорт.

***

— Да, я знаю, боже мой! Кому ты это объясняешь? Ангелина швырнула стопку бумаг на стол и плюхнулась в кресло, её железных рук не было. С кармана своей потрепанной кофты она достала пачку сигарет и зажигалку. Открыв фармугу, девушка достала сигарету. Мимолетные секунды, и серое облако дыма заполонили пространство вокруг неё. — И не стыдно тебе, такой милой девушке курить? — Перед Ангелиной стоял довольно пожилой мужчина, но по нему было видно, что он ухожен. — Знал бы, как мне похуй, расплакался бы, отец. — Не называй меня так, нас больше ничего не связывает, — Мужчина поправил свой пиджак и сел напротив Ангелины, положив ногу на ногу. — Я тебе уже всё сказала, я не буду этого делать, ты говорил только проследить за ними, втереться в доверие и разузнать хоть чуточку про них. Я больше ничего не буду для тебя делать! — Сделав ещё одну затяжку, она затушила сигарету об стол и просто её выкинула. — Уверена? — Я не уверена, я знаю, что ты идёшь нахер, — девушка встала и уже собралась уходить. — Я почему-то так не думаю, — Он включил экран позади себя, на котором была прямая трансляция того, как связанная собака лежала на столе, а над ней было огромное лезвие, которое, упав, разрубит её пополам. Ангелина повернулась, и как только она увидела собаку её охватил гнев: — Ты! Чёртов ублюдок, я ненавижу тебя! Только посмей что-то сделать с моей собакой, я уничтожу тебя! — Тяжёлыми шагами она быстро подошла к отцу и схватила его обеими руками за воротник. — Если ты меня сейчас же не отпустишь, этой блохастой шавке придёт конец. — Да чтоб ты горел в аду! — Ангелина отпустила его и отошла на пару шагов назад. — Хорошая девочка, так бы сразу. Ладно, не буду томить, ты знаешь что я от тебя хочу. Дверь в комнату захлопнулась. Ангелины уже и след простыл. Мужчина встав со стула и повернувшись к экрану, улыбнулся во все зубы. Он скорчил такую гримасу, что его испугается даже сам дьявол. — Какая же ты наивная… Мужчина продолжал смотреть в экран. Неожиданно лезвие упало вниз, раздался жалостный визг животного. Упавший нож раскрамсал собаку на две половины, кровь разбрыгалась по всей комнате и забрызгала камеру, которая снимала это отвратное зрелище. По столу растекалась алая жижа, в перемешку с жизненно важными органами. И вот, раздался жестокий смех. Смех психопата, стоящего сейчас перед экраном и следившего за всем этим, как за каким-то представлением в цирке. Цирке уродов.