Сторона, которая всё сломала.

Она расположилась на небольшой лавочке в самом центре Хогсмида. Тут было уютно, спокойно и очень хорошо видно почти всю деревню. Сегодня с ней были лишь дневник Геллерта и книга по ритуалам из библиотеки. Её вполне устраивала такая компания. Блейз занимался тем, что обхаживал, – прости, Мерлин Всемогущий, – Теодора Нотта. Парни чувствовали себя неловко – это было видно даже за толстыми, покрытыми инием окна «Трех метел». Но кажется оба всё равно были довольны. Луна отлеживалась в больничном крыле со сломанной ногой – то ли упала с лестницы, то ли подскользнулась в душе. Истории она рассказала каждый раз разные, будто сама не знала как получила перелом. В прочем, было бы не удивительно. В Хогсмид на 14 февраля её пригласило... достаточно большое количество. Мегарис даже удивилась – она считала, что её шугались и боялись. Она без слов отклоняла все приглашения, постоянно уткнувшись в блокнот. Вопросов о здоровье не убавилось, но к ним прибавились постоянные, теплые обещания: «Мы обязательно с тобой встретимся. Держись, дорогая.» У Поттер лезли волосы, а кожа снова покраснела. Но было одно существенное отличие – пятна не чесались. Они болели, как синяки. Обычные болели, когда нажимаешь на них, а эти болели просто так. Она пользовалась лекарствами и волшебными, и маггловскими. На этот раз эту проблему решал Геллерт, оплачивая все требуемые медикаменты. Волосы выпадали не большими клоками, но было всё равно заметно по количеству их на подушке после сна. Расчёску всё чаще приходилось чистить от волос. Но Мегарис впервые ощущала себя легко. Ученики ходили туда сюда, держась за ручки и заливисто смеясь. Солнце светило ярко, заставляя снег сверкать. Младшекурсники кидали в друг друга снежки, но сегодня старшие совершенно не обращали на них внимания – у них были... другие заботы. Легкая полуулыбка сползла с лица, когда Мегарис увидела брата рядом со светящийся радостью Уизлетой. Поттер подперла голову рукой, вздыхая. Видимо, этого было не избежать. Гарри всё равно завяжет отношения с Джинни, потому что кто-кто, а вот сестра ему в этом была не указ. Прямо за ними незаметной тенью скользила Меган Джонс. Она, уткнувшись в книгу, то и дело поглядывала на руки Уизли – Мегарис, когда они были одни шутила и гадала на счёт того, как и кто убьёт Гарри Поттера. Араминте эти шутки не понравились, потому что в них явно была ни одна доля правды. Араминта... Мелифлуа каким-то образом полтора месяца назад ворвалась в башню Гриффиндора. Тогда, когда Мегарис только приехала. Поттер её не видела – уже спала, но Уизли жаловался на то, что «странная девочка с пуффендуя» не желала уходить. Мегги спрашивала у Геллерта – он должен был знать причину беспокойства Араминты. Но он молчал, предпочитая избегать данную тему. Мегарис, естественно, было до ужаса интересно почему. Конечно же, были бесконечные догадки. Одной и самой главной была плотно переплетена с тем мужчиной, которого уже не раз видели сторонники Геллерта. Грин-де-Вальд хотя бы один раз в неделю спрашивал не видела ли она кого подозрительного. Ответ был всегда одним и тем же – отрицательным. Но именно это Геллерта и не устраивало. Закинув ногу на ногу, Мегарис открыла книгу, попытавшись сосредоточиться на чтении. Синяки на ногах болели сегодня особенно сильно, что свидетельствовало об окончании расслабленного режима. Скоро, буквально через пару суток, будет хуже. Поттер было интересно, что передал ей Геллерт в пакете, но тот пока запрещал открывать его. В начале января, через неделю после каникул, Поттеров позвал Альбус на очередной «урок». Мегарис очень плохо запомнила прошлое Тома Реддла. Почему-то любое воспоминание вылетало из головы уже через десять минут, будто их кто-то стирал. Геллерт сказал, что это возможно, но мало вероятно – Волдеморт в любом случае не может забраться так далеко в головы близнецов. На это нужно было столько времени... Темный Лорд, который разрушает Лондон с каждым днём всё больше и больше, явно не будет успевать это делать. Даже если догадается, что это вообще возможно. Но был ещё один вариант. Дамблдор. От догадок о планах Альбуса становилось плохо. Мегарис думала о том, что это директор подправляет её восприятие. На ленивый и явно скептический вопрос Геллерта «Зачем ему их показывать, если он их потом сотрёт?», у Поттер нашёлся вполне весомый аргумент. Дамблдор догадывается, что она к чему-то причастна. Дамблдор не хочет, чтобы она знала лишнее о человеке, с которым сотрудничает. Грин-де-Вальд согласился, но на вопрос: «Почему он не стирает память Гарри, если не хочет, чтобы о Волдеморте знали слишком многое?», Мегарис ответить не смогла. Её резко передёрнуло. Она сначала и вовсе не поняла из-за чего. Её окутала странная, жуткая энергия, которая начала пробираться в голову, туманя разум. Её собственная магия не отзывалась, будто прячась по уголкам ядра. Мегарис дернула головой назад – туда, откуда по её мнению шли волшебные волны. Там стояли домики, плотно прижавшиесе к друг другу. Там никто не мог быть. – Всё же почувствовала меня, – Поттер подпрыгнула на месте, роняя книгу в снег и поварачиваясь к Геллерту. Привычный капюшон и самодовольная поза поселила в душе комфорт и успокоение. У девочки напрочь вылетело из головы то, что энергия Геллерта для неё чувствовалась совершенно по-другому. Даже сейчас. Магия распространилась по всему телу, ластясь к силе Темного мага. Это было совсем не похоже на то, что было минуту назад. Но Мегарис не обратила внимание. Она схватила Геллерта за кисть, блаженно прикрывая глаза. Кровь в венах забурлила, а кости медленно, но верно переставали ощущаться пережеванными. Геллерт сел рядом, перехватывая её вторую руку и крепко сжимая их, растирая. Поттер придвинулась ближе, опустив голову волшебнику на плечо. Они молчали до тех пор, пока синяки-пятна полностью не перестали болеть. Для того, чтобы они сошли нужно было определено больше времени, но тишину сохранять было уже невозможно. – Мог бы и предупредить, – она скосила на него глаза, надеясь разглядеть лицо под капюшоном. Под ним была бесконечная тьма, а Мегарис только позже догадалась, что было наложено такое же заклинание, как и у Араминты в августе. – Я сам не знал, что приду. Я принял решение буквально, – он взглянул на наручные часы, – девять минут назад. Геллерт поднял с земли книгу, оттряхнув её от снега. На секунду задержав взгляд на названии, он, перегнувшись через девушку, положил переплет на другую сторону скамьи. Мегарис по привычке забралась на скамейку с ногами, всё ещё держа Грин-де-Вальда за руку и в заинтересованности уставившись на него. – У тебя всегда находятся для меня парочка интересных штучек, о которых ты «забыл» упомянуть в дневнике. Что будет сегодня? Естественно он улыбался. Она не видела этого, но точно знала. Геллерт приобнял её, поправляя съехавший шарф. Закинув ногу на ногу, он вздохнул: – Альбус пытался проникнуть в Нурменгард на днях, но его попытки не увенчались успехом, – Геллерт хмыкнул. – Старик до сих пор думает, что защита замка осталась такой же, какой мы с ним разрабатывали. – Вы? – Мегарис заинтересованно приподняла голову. Она не забывала изредка бросать взгляды на «Три метлы», контролируя свидание парней. – Ага, мы. Изначально Нурменгард должен был быть огромной, красивой усадьбой. На огромном листе, где были чертежи, было название «la vie». Позже, когда Ариана умерла... ох, ты же не знаешь кто это, да? – Дождавшись кивка, он скрипнул зубами. Было видно, что ему неприятна эта тема, но оставлять он её не собирался. – После смерти Арианы наши пути разошлись, но я успел прихватить чертежи. Они, конечно, были полностью переделаны, но защита замка, которую мы продумали и составили самостоятельно, осталась. Новая защита, которую поставили авроры после моего заточения меня особо не устраивала. Я в первую же неделю после освобождения поменял всё, что могли знать Дамблдор или Министерство. – А надпись «Ради общего блага» ты придумал? Или это тоже общая идея? Геллерт тихо, коротко рассмеялся, а Мегарис уже во второй раз ощутила то, что точно знает о том, что сейчас он закусил нижнюю губу. – Винда. Я никогда не узнавал, как ей пришла в голову эта фраза, но мне она очень понравилась. Это непросто старая надпись. Это целая история моей армии. С этой фразы и начались самые великие дела, – он откинул голову назад, но капюшон не слетел. Мегарис бы предположила бы, что он вспоминает. Вспоминает то великое время, которое навсегда оставило след в истории. Но нет. По тяжёлому вздоху, Поттер поняла, что дело не в прошлом. Точнее, именно о нем, но не о великом и хорошем. – Ариана была младшей сестрой Альбуса. Девочка получила травму в возрасте, кажется, четырех лет. Она была сумасшедшей. Боялась своей магии, но контролировать её не могла, – Мегарис слушала внимательно, но начало ей уже не нравилось. Не смотря на ужасное начало истории, она знала, что конец будет ещё хуже. – Мы с Альбусом изначально планировали захватить мир. Каюсь, мальчика испортил я, полностью окунув его в возможное будущее, где он самый сильный и непобедимый. Знаешь, это всё так долго и... грустно? поэтому давай вкратце, без соплей и планов, которые сбудутся только в паралельной вселенной. Альбус не хотел ухаживать за Арианой, после того как та в порыве гнева убила Кендру Дамблдор. Они повздорили с Аберфортом, а потом дело дошло и до меня. Младший братик взбесился и кинул в меня проклятием. Я, молодой и редкосный идиот, кинул в него Круциатус при Альбусе. Конечно, я должен был понимать, что Дамблдор ещё не настолько отрекся от семейки, чтобы не встать на защиту брата. Драка, пара красных и зелёных лучей и мертвая Ариана, которая полезла в центр, чтобы разнять нас. Мы так и не узнали, кто попал в неё. Между ними повисла напряжённая тишина. Отовсюду до сих пор слышались возгласы учеников, а дежурные авроры заметно расслабились, улыбаясь особо смелым детям, которые радостно выкрикивали приветствия. – Но всё же он совершил ошибку, – промямлила девушка, вспоминая как Геллерт обмолвился о каких-то невыносимых обстоятельствах в июле, которые по-видимому проклинал до сих пор. – Да, – раздражённо ответил Геллерт, но раздражение было направлено никак не на неё. – Альбус Дамблдор. Великий из великих. Мудрейший из мудрейших. Сильнеший из сильнейших. Испытывал чувства к одному из самых прекрасных магов того и этого времени. Ко мне. Я говорил, что меня не поместили в стазисную клетку, что Альбусу не очень то понравилось. Сестра короля Артура – Моргана, создала ритуал. То ли для себя, то ли ещё для кого, но суть в том, что Дамблдор каким-то немыслимым способом отыскал то, что было написано кучу веков назад и применил на мне. Я могу лишь предположить, зачем он это сделал, но не удивлюсь если не прогадаю. Мегарис прикрыла глаза. Мимо ходили люди. Это было понятно потому, как хрустел снег под подошвами ботинок. Но Поттер слышала всё будто через тонкую, но ощутимую стенку. Геллерт наматывал её локоны на пальца, давая девочке время, чтобы осмыслить всё, что она сейчас услышала. – А ты? – Мегарис повернулась к нему, а он вопросительно поднял бровь, хотя она не могла этого видеть. – Ты любил его? – Это всё, что ты уловила? – Это то, что я осмыслила в полной мере и могу дальше здраво развивать данный вопрос. – Да нечего там развивать! – Воскликнул он. – Альбус был мне интересен потому что в нем сидел огромный потенциал. Ты не представляешь, чтобы мы с ним устроили, если бы я не кинул этот гребанный Круциатус. Но он никогда не привлекал меня в любовном плане. Да что уж там! Я об этом даже не задумывался, а о чувствах узнал только, когда сел в тюрьму. Я всю молодость потратил на исследование и развитие магии. у меня и в мыслях не было, что Альбус Дамблдор, – Мерлин, прости! – пускает на меня слюни. Они снова замолкли, а Мегарис, выбравшись из расслабленных объятий, села чуть сгорбившись и уперев локти в колени. Мозг пытался обработать всю полученную информацию. Она была не такой уж и шокирующей, но почему-то отказывалась укладываться в голове. – Черт. Ты просила рассказать о нынешнем положении дел, а я развернул тебе до ужаса идиотскую, страдальческую историю прошлого, – Поттер развернулась к нему, намереваясь, что-то сказать, но он опередил: – И не надо делать такое выражение лица. Когда ты «осмыслишь всё в полной мере», ты поймёшь, что это действительно очень тупая ситуация. В ней столько ебанутости, что свихнуться можно. – Хорошо, давай так, – она откинулась на спинку лавки, задевая чужое плечо. – Я обязательно подумаю над этой темой позже, но сейчас мы пойдём в кафе, погреемся, я закажу латте за твой счёт и ты расскажешь мне о Нынешних делах. Идет? *** Она возвращалась чуть позже всех остальных. Конечно, ученики всё ещё гуляли и гудели на всех углах, но их было значительно меньше. Разговор о политике и готовых сотрудничать странах развернулся просто огромным. Все дела у Геллерта шли хорошо. Если, конечно, не считать Германию. Та упёрлась, и если немцы ещё неделю назад с радостью бежали подписывать контракт, то сегодня уже требуют его расторгнуть. Шли переговоры, которые кажется уже заранее шли на провал, но армия Грин-де-Вальда, как и он сам, не отступали. Если Мегарис правильно поняла, дело было также связано с соседней страной, которая... Она даже пискнуть не успела, когда ей зажали рот, быстро отводя в сторону подворотни. Реакция сработала быстрее и Мегарис со всего размаху ударила человека каблуком по коленке, но не произошло ровным счётом ничего. Кроме того, что её снова обдало той самой энергией. Она совсем забыла про неё, а теперь, судя по всему, расплачивалась за свою неосмотрительность. Поттер попыталась вызвать стихийную магию, но резко замерла, когда к горлу приставили нож. Она шумно сглотнула. Сейчас придет Араминта. Она должна быть поблизости. Она должна оберегать её. Она не могла пропустить то, что Мегарис просто испарилась посередине дороги. – Добрый вечер, мисс Поттер. У меня к вам разговор.