Не уходи

Евгений выдыхает едкий табачный дым в ночное небо, вертя в тонких пальцах тлеющую сигарету. Ранее ноябрьское утро встречает парня холодным воздухом, пронизывающим всё тело, на котором из предметов одежды только лёгкая футболка, да домашние штаны. На душе скребутся кошки от нарастающей печали, что Одесса не замечает, как кончики его длинных пальцев покрылись заметной краснотой. Тепла совсем уж не осталось, что в жизни, что в природе. То дождь со снегом вихрем крутит, то просто мелкой изморосью непрестанно льет весь день, а то и солнце выглянет немного и тут же спрячется за линию дождя. Женя делает очередную затяжку, осматривая с балкона голые деревья, чьи последние листки забирает внезапно подувший ветер. Одесса шмыгает носом, но в глубь квартиры заходить не собирается. Где-то в соседней комнате всё ещё мирно посапывает Ростов, не хочется его будить раньше времени своими утренними похождениями. При мысли о Лёше сердце будто бы наливается теплом, а внизу живота приятно скручивает от нахлынувших чувств. Одесса улыбается мыслям, и смотрит с пятого этажа вниз, на детскую площадку. Турникеты, старенькие, скрипучие качели и одинокая горка посреди двора. На площадке, впрочем, никого нет. В принципе в такое раннее время все жители города ещё спят. Евгений со вздохом поднимает взор голубых глаз в небо, где всё ещё видны редкие звёздочки, которые скоро затмят серые облака. Кажется, сегодня должен пойти дождь. Где-то в глубине квартиры слышится шорох и тихий зевок, который можно услышать благодаря мёртвой тишине. Одессе не нужно догадываться, откуда этот звук. Это Донской проснулся, и, не видя рядом свою «жену», вероятно, сейчас придёт сюда. Потому что больше некуда. Дунайский мимолётно хмыкает, уже представляя сонный вид своего «мужа», который в такой же лёгкой одежде сейчас выйдет к нему на балкон, его и без того кудрявые каштановые волосы будут ещё больше запутаны, а изумрудные глаза покрыты пеленой сна. Но на губах будет играть лёгкая улыбка, которой он и одарит Женю. Прикрыв глаза, светловолосый погружается глубоко в свои мысли, вспоминая каждый миг, каждый день, который парни провели вместе. Невольно вспоминаются их давние ночи в Крыму, которые они проводили только наедине друг с другом. От этой мысли на сердце становится больно. Настолько Дунайский погружён в себя, что не замечает приближающиеся шаги к нему сзади. В любой другой ситуации Женя бы уже достал свой револьвер, а нежданный гость остался бы с пулей в голове. Но Женя «дома», он может чувствовать себя спокойно только здесь, зная, что никому ничего не угрожает. И только одному человеку позволено подходить к нему со спины, накидывая на голые плечи тонкое покрывало. Только сейчас Одесса открывает глаза, и, не смотря на подошедшего, делает новую затяжку догорающей сигареты. Табачный дым тут же, из-за порыва ветра, летит в сторону Ростова, который жмурится, защищая глаза от табака. Но ничего не говорит. Дым будто бы убивает все слова, стоящие где-то в горле мужчины. Голова идёт кругом от потока мыслей, но никто не желает прерывать тихую атмосферу. Скоро в стране узнают, что два города снова сбежали от ежедневных проблем. Одесса мог поклясться, что уже слышит противный рингтон своего мобильного. Рано или поздно их тайное укрытие найдут. По дворам уже пошёл слушок о двух парнях, живущих в однокомнатной квартире. Это запретные, сложные отношения. Каждый раз, под натиском своего непосредственного босса, парням приходилось поворачивать в ином направлении, стирая номера друг друга из телефонной книжки. Но вот опять — они вместе. Женя чувствует прикосновение чужой ладони к спине, плавясь от разлившегося по телу тепла, и выкидывает окурок с балкона. А после поворачивается к Донскому, смотря в его зелёные глаза. Алексей продолжает молчать, бегая взглядом по чужому телу, и Евгению приходится первым разорвать тишину. — 15 хвилин залишилося до ранку, — Дунайский выдыхает через рот, выпуская клубок пара. Лёша смотрит на него сверху-вниз и еле заметно кивает. Внешне он выглядит спокойным, но в глазах читается мольба: «не уходи». — Мені пора. Не викликай таксі, я сам доберуся. Одесса кладёт холодную ладонь на чужую щёку, поглаживая чуть смуглую кожу большим пальцем. Ростов перехватывает обе ладони «жены», поднося их к своим губам, выдыхая теплый воздух изо рта, согревая замёрзшую кожу. Женя фыркает от чужих действий, но рук не убирает, пусть уже и задерживается. Когда же руки Дунайского перестали напоминать ледышки, Алексей подал голос: — Может, ну их? — Одесса чуть вскидывает светлую бровь. — Останемся здесь вдвоём. — Ти ж знаєш, що так не можна, — Ростов понимает. Но отпускать Женю не хочется. — Тогда, быть может, задержишься ещё ненадолго? Евгений хмурится, думая о предложении «супруга». Внезапно на устах расцветает ехидная ухмылка, и он втаскивает Донского в квартиру. Ростов непонимающе смотрит на Одессу, пока тот закрывает балкон, задвигая тёмные шторы. Тогда то и сам Алексей ухмыляется, притягивая «жену» ближе. А на небольшой кухне с белыми ободранными обоями, тем временем, на круглом столе будут продолжать стоять две чашки с недопитым кофе.