Наше время истекло

      Комната Достоевского закрытая территория для посторонних. Слепая зона для всей организации «Смерть небожителей». Место, где он планирует каждый свой шаг, каждый вариант развития событий. Со стороны выглядит так, будто он разбирается с ситуацией прямо в моменте, импровизирует. Но это выглядит так только потому, что он знает исход каждого своего действия, каждого действия своего оппонента, все заранее обдумано и решено. Но в своем кабинете Достоевский не только планирует каждый шаг, но и отдыхает. Даже одному из членов «Смерти небожителей» нужен отдых. Хороший отдых помогает сконцентрироваться на важном и мыслить ясно. Кабинет Достоевского его тихая гавань. Но иногда даже в тихой гавани бывают ураганы. Николай Гоголь, так зовут ураган Достоевского.       Еще один из небожителей, шумный клоун с ехидной улыбкой на лице. Достоевский никогда не подпускал его близко, Гоголь был слишком непредсказуем. Но его тянуло к нему, даже если он не хотел этого признавать. Может, именно эта непредсказуемость пробуждала в непроглядной душе Федора чувство азарта. Он не подпускал его близко, каким бы навязчивым тот не был, Федор всегда был непреклонен. Гоголь часто просил Достоевского пустить его в кабинет. «Я гляну лишь одним глазком». «Нет». Но в один день, удивив этим даже самого себя, Федор дал блондину свое разрешение. «Дос-кун, - начал было Гоголь, - можно я ...» «Можно»- прервав Николая на полуслове, ответил Федор. «Ты ведь даже не знаешь, что я хотел спросить» - ухмыльнулся Гоголь. «Ты хотел спросить разрешения на вход в мой кабинет, это более чем очевидно». «Ты как всегда проницателен, Дос-кун».       Достоевский мысленно усмехается и с ничего не выражающим выражением лица берется за ручку, медленно опускает, отворяя дверь и пропуская Гоголя вперед. Тот, в свою очередь, с глазами полного щенячьего восторга, входит в кабинет.       Комната не такая большая, как он думал, но довольно-таки просторная. Идеально застланная кровать - единственное, что выглядит опрятно в этой комнате полной хаоса. Повсюду множество книг, какие-то бумаги, в углу стоит виолончель, которая посреди этого хаоса выглядит до нелепого утонченно. На одной из стен огромная доска для заметок, полупустая, на удивление.       Федор усталым шагом идет к рабочему столу, включает слабо горящий светильник и снимает тяжелое пальто, кидает его на стул и бросает взгляд в сторону Гоголя. «Ничего не трогай и не шуми».       Николай выглядит так, будто ему запретили абсолютно все, что входило в его планы на ближайший час.       Федор начинает заниматься своими делами и в какой-то момент попросту забывает о присутствии в комнате кого-то помимо него самого, пока не слышит ленивый зевок и не поворачивает голову в сторону Гоголя, который развалился на кресле и как оказалось не сдвинулся с места с того момента как вошел. "Неужели он может быть тихим" - мелькнула мысль в голове Федора. «Дос-кун, спасибо, что пустил к себе, это было довольно ...» «Скучно ?» - в очередной раз прерывает его на полуслове. «Именно» - широкая улыбка расползлась по лицу Николая. Он ловко развернулся на пятках и направился в сторону двери, не дойдя до которой остановился. «Приятных сновидений, Дос-кун». «Мне не снятся сны». На следующий день Гоголь снова просится в кабинет Достоевского. Тот с ноткой раздражения в голосе спрашивает: «Разве тебе не было скучно ?» «Было, но это не значит, что я не хочу этого повторить».       Гоголь приходил каждый вечер. Всегда вел себя тихо, но уже не сидел на одном месте. Бесшумным шагом передвигался по комнате, разглядывал обложки книг, листал, иногда Достоевский замечал, что он находит некоторые книги занимательными и заостряет на них свое внимание дольше, чем на других. Позже он узнает, что это была античная лирика.       Гоголь проводит подушечкой пальцев по бумаге, на которой записан шифр из неизвестных ему символов. просматривает другие записи, везде почерк разный, будто Достоевский имел свой специальный почерк для каждой выражаемой им мысли, каждого написанного слова, но везде чувствовалось, что записи сделаны его рукой. Такой родной, неприкасаемой и холодной. Гоголь никогда не прикасался к рукам Достоевского, но почему-то был убежден в том, что они всегда холодны.       Гоголь переворачивает песочные часы и наблюдает за тем как песчинки медленно перетекают вниз, пытаясь зацепиться за стеклянные стенки, точно так же как Гоголь цепляется за чувство собственной свободы и независимости.       Достоевский отвлекает Гоголя от раздумий простым вопросом: «Сыграем ?» Перед ним стоит шахматная доска, фигуры уже расставлены. «Я не умею» - дает простой ответ на простой вопрос Николай и пытается сосредоточиться на песочных часах - символе циклической смены хаоса и порядка, жизни и смерти, преступления и наказания.       Федор удивленно поднимает брови, он был готов к любому ответу, к тому, что Гоголь просто-напросто отшутится, но не к тому, что Николай скажет, что не умеет играть. Федора озадачил ответ Николая, но ему ведь не нужен оппонент для игры. Федору нравиться играть по обе стороны доски, быть своим оппонентом, пытаясь обыграть самого себя.       Гоголь раз за разом приходит и разглядывает предметы на стеллажах, книги, рассматривает непонятные записи на доске, молча сидит в кресле. Достоевский же раз за разом играет в шахматы, разрабатывает новые стратегии и невольно отвлекается на бесшумную фигуру блондина, мельтешащую перед глазами. Когда Федор концентрируется на черно-белом поле боя, взгляд Николая устремляется на его безмятежное лицо, тонкие черты лица, глаза, почти полностью прикрытые веками. После чего он спешно переводит взгляд на какой-нибудь предмет, заинтересованно его разглядывая, даже если он ему вовсе не интересен. Все ради того, чтобы его не поймали за бесстыдным разглядыванием того, как темные волосы прикрывают лицо Федора, когда он слегка склоняет голову.       Федор никогда не верил клоуну, а клоун всегда мастерки уходил от ответов и обходил все его уловки, поэтому он решает натолкнуть Гоголя на то, чтобы тот раскрыл ему все карты , сам того не заметив.       Достоевский использует ферзевый гамбит, играя за белых. Затем делает ход за черных, тишину нарушает голос Николая. «Почему ты не использовал французскую защиту и сделал заранее проигрышный ход ?» - в голосе Николая слышно недоумение. Он выжидающе смотрит на Федора, а потом его осеняет и на лице появляется едва заметная усмешка. «Так вот оно что». «А говорил, что не умеешь играть» - на лице Федора появляется ответная улыбка. «Так мы сыграем ?» «Я знаю все твои ходы и стратегии, Дос-кун, так играть неинтересно». Улыбка пропадает с лица темноволого. «Приятных сновидений» - говорит Федор, слыша за спиной шаги Николая, направляющегося к двери. «Мне тоже не снятся сны».

***

Дазай загнал достоевского и Чую в ловушку. В ловушку из которой возможно даже сам Достоевский выбраться не сможет.

***

Гоголь делал все для того чтобы освободиться, освободиться от Достоевского, его единственного друга, единственного человека, с которым ему никогда не было скучно. Гоголь ведь хотел освободиться... но какова цена свободы ? Наблюдая за тем как уровень воды в комнате поднимается, он вспомнил как наблюдал за песочными часами в кабинете Дос-куна. «Готов ли я отдать столь большую цену ?» Тик-так. «Обрету ли я свободу после его смерти или это был самообман ?» Тик-так. «Нужна ли мне свобода, если единственный, кто понимает меня, будет мертв ?» Тик-так. «Я давно все решил и не в моей привычке отступать назад». Тик-так. «Зачем я ему тогда соврал. Каждую ночь я грел его руки в своих». Тик-так. «Шах и мат, Дос-кун, я буду любить новообретенную свободу так же сильно как я любил тебя».

***

Достоевский чувствует как мало времени у него осталось для обдумывания нового плана, но он уверен, что он сможет выбраться. Часики тикают, а Дазай самодовольно рассказывает Достоевскому о всей безнадежности ситуации в которую тот попал. Тик-так. «Дазай прав». Тик-так. Достоевский вспоминает звонкий смех Гоголя. Тик-так. Он не собирается здесь умирать Тик-так. Он врал Гоголю, ему снились сны каждую ночь. Тик-так. Каждую ночь ему снился Гоголь Время истекло, но после шаха и мата партия не заканчивается.