Исключение

Обстановка в Сумеру накалялась с каждым днём все более. Слишком частые дожди, грозы и появление новых зон увядания лишь провоцировали на стресс чахоточный. Но, в принципе, Тигнари все устраивало, тем более если рядом был его товарищ. Лесной страж относил очередные записки, будто бы вырванные черт знает откуда, в Академию. На них прилежным почерком вычерчен каждый иероглиф мятый, напоминая о том, что пора бы уже отдохнуть от всей этой бушующей волокиты в стране. Внезапно для себя он подметил красоту Сайно. Его смугловатая кожа, идеальные грани, глаза с оттенком киселя ягодного, чуждого, волос пепельный и… Мягкий такой. Ему сейчас не хватает этого сорванца. Иногда нужен рядом человек и плевать, что он частенько бесит. Неожиданно Тигнари встречает взглядом запыхавшегося генерала Махаматры. Он машет ему своей рукой поцарапанной, а тот в ответ улыбается до промозглых костей челюсти. Такой заботливый, добрый и приятный, будто воплощение песка горячего. Хотя, нет, Сайно — не песок. Сайно — оазис в пустыне гадкой. Глоток тот самый воды нужной. —Здравствуй, Тигнари! — парень бросается в объятия фенька, трепя его по ушам, отчего тот тут же смущается, становясь цвета персика перезревшего. —Дурак… Тут же люди. —И что? — Сайно вопросительно смотрит и тут же расплывается в тепле запястьев чужих и в улыбке сладкой. Глупости сплошные. Пожалуй, обладатель электро глаза, также находил в ученом эту связь неведомую, притягательную. Тигнари пахнул свежестью утренней, росой цепляющей и корицей молотой. Необъяснимо. Пустить бы свои пальцы в зелень его на голове и остаться навсегда. Его взгляд всегда был таким, а кофты глаженные облегали на теле. А Сайно задирой себя считает, неучем, который не понимает, как задачки решать, которые страж щёлкает как орехи томленные. —Ты лучший. —Слишком слащаво. Не находишь? —Проехали. И Тигнари вновь «случайно» кожи чужой касается, ощущает жар на кончиках пальцев побитых и шею расслабляет в присутствие этого юноши. Бредни? Его зрачки лисьи темнее становятся в помещении сыром. Сам того не замечая, Тигнари прикрывает глаза, наслаждаясь пока Сайно поглаживает его по торчащим ушкам. Шершавые пальцы спускаются с волос аккуратных на талию слегка обнаженную. Признаться, их это даже возбуждает. Сейчас на очи Сайно свет падает и он невольно прищуривается, будто бы сам и является этим лучиком цветным, несгораемым ни под какими предлогами. Лишь тающим, как снежинка, на языке зимой от касаний Тигнари по прессу горячему. Волосы лезут, мешаются, но замечать их не хочется, ведь сейчас пред парнем личико чужое. Красивое. Он любит его. —Слушай, Тигнари, скоро гроза с громом намечается, а ты их до поджатия хвоста ненавидешь. Пойдём со мной? —Конечно, я уже не занят… Но, про грозы. Я их действительно недолюбливаю, однако, есть исключение. Это ты, генерал Махаматры. —Ты сейчас флиртуешь со мной? — Сайно самодовольно ухмыляется. —У тебя это вышло, хитрец. И парни сами того не замечая тянутся друг к другу губами, обволакивая их в паволоку чудную. Чувственную. Тигнари смакует вкус чужой, подмечая, что у первого отлично получается целоваться. И так они остаются еще долго наедине, пока не прозвенит чертов звонок — напоминание о работе.