Verräter

      Наверное, самое тяжелое, это понять, как такое могло вообще произойти? Почему?       Мелифаро сбежал давно. Просто он однажды не появился на работе. И перестал отвечать на звонки и письма. Джуффин его искал. И по следу, и по тени. Но Мелифаро словно погиб, не отзывался никак. Зов до него не долетал и все дружно сделали вид, что никакого Мелифаро в их конторе не было. Хотя и эльфу понятно, что он сбежал.       Меламори тогда на него злилась. Страшно злилась и закатывала глаза, мол, ну и ушёл, сбежал - трус поганый. Чего ты думаешь об этом?       А Макса жрало изнутри сомнение. Шурфу дали целую неделю отпуска и спросить его о том, что же тогда произошло - было почти нереально.       В его комнате было тихо. Макс всегда заходил туда так осторожно, словно из-за любого угла выскочил бы партизан. И каждый вздох тут приносил мучительную боль. До слез.       Вся его комната была в бумагах. Тут и там, отчеты, записки к самому Максу, когда тот оставался на ночь. Бумаги торчали из книг, он развешивал их по стенам, боясь писать на них самих. Бумаги шуршали под ногами. Даже в кровати были недоделанные записи об очередном его задании.       Все в этой обстановке кричало: «не волнуйся, Ночной Кошмар, я на пять минут выскочил! Целую, скоро буду!». И Макс садился на самый краешек кровати и ждал. Переводил взгляд с входной двери на приоткрытый шкаф, где остались почти все вещи, которые Мелифаро, по своему обыкновению, никогда не складывал, а лишь запихивал абы как. И стоило ему выдернуть очередной модный галстук - и оттуда вываливалась груда формы. И сейчас она лежала, смятая, прямиком на его любимых сапогах… лежала вся в пыли.       Потому что хозяин не возвращался. Ни через пять минут. Ни через неделю. Ни через год.       А Макс все ждал. Сидел на этой кровати, где прижимался к тёплому боку, слушая о том, как герр Бубута в очередной раз так засорил уборную сожженными отчетами и использованными гильзами, что его подчинённые до сих пор на их половину в туалеты бегают.       Но Мелифаро не возвращался. Все в его комнате оставалось нетронутым. Даже герр Джуффин орал на бедных уборщиков в робах, когда они смели направляться в конец «того самого» коридора. Это была священная обитель; храм с исчезнувшим Богом.       Джуффин вообще стал много срываеться на крик. Кофа стал больше молчать. Шурфа не было на работе.       И все должно было быть как раньше. Ну, одним меньше, одним больше - война на дворе. Убивают не глядя.       И все же как раньше не было. Все вокруг знали, что не будет. Войска отступали. Контора стала шуметь особенно деловито, выискивая и задавливая все подряд. После бомбежки Берлина под развалинами погиб герр Рогро, и король перестал давать открытые выступления.       А Мелифаро сбежал. С ним сбежали смех, суета, спотыкающиеся шаги, ехидные подтрунивания сэра Кофы… с ним сбежали мудрые улыбки Джуффина и слёзы от радости с глаз Меламори. Все погрузилось в тихий траур.       Хотя никто не говорил ни слова. О дезертирах не разговаривают - их находят и убивают. И каждую секунду, всматриваясь в каждый бланк, Макс искал его. Мелифаро не умеет прятаться! Он же Мелифаро!       Он же яркий, как фейерверк; громкий как артиллерийский обстрел.       Но Мелифаро быстро бегал. И превосходно разбирался в головоломках.       Он задал всем задачку. С хитрющей улыбкой во всех незаконченных отчетах, с хохотом из запертого кабинета (который конечно же, господи за что, вскрыли), с прищуром с фотографии на столе герра группенфюрера Джуффина Халли.       «Ну же, ребята! Вы же лучшие. Найдите, отыщите, переверните Мир вверх ногами. Я тут, вы только приглядитесь! Это же так интересно, такой финт, такая ирония!»       Только Мелифаро не было нигде. Джуффин задержал отчёт на год, его понизили в звании даже. За попытку покрывательства дезертира. Меламори сбилась с ног, стёрла себе пятки и сейчас часто сидела, прижав колени к груди. Кофа ездил даже в родной для него Мюнхен, куда обещал никогда не ступить и носком вычищенного армейского сапога. Ступил. Искал. Слушал.       Не нашёл.       Макс же сидел. Сидел на месте, гранитной плитой отчаяния. «Вы нужны нам в командовании», — отвечали на каждый его запрос о переводе.       И Макс оставался. Хотел, нуждался, жаждал найти, обнять, зарыдать в плечо и крича от радости никогда не отпускать.       Но Макс оставался. А Мелифаро сбежал.       Джуффин давно заметил, как Макс читает все отчеты и куда-то уходит. И молчал. В его глазах угасла насмешливая искра. Его команда рассыпалась, как рассыпался Рейх. И пытаться оживлять давно истлевший труп было бессмысленно.       После отпуска Шурфа перевели в архив. К его любимым документам. Меламори долго кричала и истерила, но ей выдали маузер и сказали, что теперь она работает одна. Кабинет Мелифаро вычистили, даже соскребли исписанную штукатурку с потолка (там были следы ботинок, как же он умудрился?!). И теперь в нем строчил отчеты Макс. Любимое кресло, за которое каждый день боролись Кофа, Макс и Мелифаро, уважительно отодвинули к стене и развернули к окну.       В какой-то мере все надеялись, что он вернётся. Даже Кофа - рациональный и надежный Кофа - который пересел на неудобную колченогую табуретку.       — Что там случилось?!       Макс не был зол. Он был в отчаянии, в слезах, почти без голоса от ночных рыданий.       — Я убил ее.       Это Макс знал. Шурф убил очередного эльфийского недоноска. Рыжего, зеленоглазого недоноска из Бритони.       — Из-за убийства не переводят в архив штандартенфюреров.       Шурф долго молчал. Герр Лонли-Локли остался самим собой - молчаливой, холодной горой морали и веры в Вермахт. Идеал солдата, о котором распинался Король.       — Я не помню.       Ложь! Ложь-ложь-ложь! Помнит, мразь, вон, отвёл свои ясны очи, зашебуршел бумагами.       — Говори.       Не приказ. Не попытка магии. Ничего такого. Чистая ярость, излившаяся в одном слове.       — Я убил Хельну. Мелифаро забрал ее шкуру.       — Да плевать мне на это! Почему, почему он… — говорить дальше не нужно было.       — Все написано в отчетах.       — Да ебал я твои отчеты!       — Герр Макс, я попрошу..       — Нихуя ты у меня не попросишь!       — Герр Макс..       — Я задал простой вопрос… Шурф, пожалуйста, просто… просто расскажи.       Он молчал. Молчал и смотрел на Макса пустыми глазами. Оба знали, что не расскажет. Никогда не расскажет. Потому что Хельна унесла с собой все в могилу, унесла кусок того честного и справедливого Шурфа, который, конечно не сразу, но рассказал и сжалился. Хельна забрала у них его. Остался только герр Лонли-Локли - чистейшая Истина Короля, грязнейшие его руки.       И Макс ушёл.

————

      С каждым разом его работа становилась легче. Солдат было много, все были трусами. И Макс не винил. И не жалел. Просто ставил печать и переходил к следующему. Миловал тех, кого просили, убивал тех, за кого некому было просить. Контора деловито шумела. Суета в их действия так и не вернулась.       Джуффин оставлял важные документы на столе. Макс читал. Все знали, к чему это. Меламори уже месяц как отправили к родителям домой. Те крысиной тропой сбежали. Кажется, в Аргентину. Или Чили. Макс не стал задаваться этим вопросом.       У него были солдаты и печать. В «тот самый» коридор больше никто не ходил. Джуффин самолично его заколотил.       Кофа исправно слушал и убирал ненужных людей. Джуффин исправно разгребал работу и планомерно помогал Кофе. Макс строчил отчеты и ставил штампы. Работы становилось больше. И с каждой секундой они все лучше понимали, что империя рушится.       Но в какой-то момент пришло письмо от информатора.       «Офицер высокого звания. Штурмбаннфюрер. Будет прислан в четверг».       Штурмбаннфюрер. Очередной. За него дадут надбавку, и все втроём остатки конторы будут напиваться в ближайшем баре.       Но когда два офицера притащили это потрёпанное войной тело, Макс задохнулся.       Рваная одежда, нищенский вид, отросшие патлы, впалый от голода живот, переломанные ноги и сочащаяся мелкими каплями крови драная рана на животе.       И смешливые глаза.       Нашёлся.       — Герр Ночной Кошмар! Вы заведующий теперь, ха-ха!       Его смех теперь был вымученный. Тяжелый, задыхающийся от тронутых пневмонией легких.       — Ну что же вы все такие кислые! Та-да, я вернулся, — и снова смех.       «Заикнись, пожалуйста, молчи», — молился замерший Макс.       Но Мелифаро не умел молчать. Он умел шуметь.       — Мальчики, дайте вы присесть, у вас слишком тяжелые руки!       И тогда один из солдат его ударил. Тяжело, наотмашь, чтобы просто замолчал. И Макс не выдержал, взревел как бешенный:       — Вон!       И солдаты сбежали не хуже дезертиров. Кинули Мелифаро на пол. Сломанные ноги подогнулись и тот лишь жалко со всхлипом заскулил.       Макс вздрогнул.       — Почему?       — Ох, ты же всегда был умнее меня, дружище!       — Почему, почему, почему?!       — Я трус, я же говорил. Я не мог иначе.       — Что там случилось?       — Ты говорил с ним?       — Да.       — Он рассказал?       — Нет.       — Он убил ее.       — Знаю.       — Не знаешь. Он убил ЕЕ. Ты же видел. Он готов был бросить все, убить любого, сломать шею лично Королю. И он убил ее.       — Да мне плевать на Шурфа!       — Ух ты, а вы знатно поссорились.       Макс пнул тело. Мелифаро глухо застонал и чуть более слабым голосом продолжил: — Он убил ее. Голыми руками свернул ей шею. Ты бы видел эти глаза. Она ведь тоже смирилась. Знала, что так и будет, и все равно его любила. Романтичная история, не правда ли?       Он тяжело дышал и замирал через слово. И все равно смеялся.       — Она даже не кричала. Они все орут как резанные, а она - ни звука. Он убил ее. И потом сидел, обнимал ее труп и говорил… всякое. Безумный Рыбник в деле!       — И какое же это отношение имеет к твоему позорному побегу?       Официальный тон - лучшая защита от слез.       — Ко мне? Никакого. К тебе.       — Что, прости?       — Не прощу. К тебе.       — Я не понимаю.       — Вы с ним похожи. Вы - собственники. Вы любите, работаете, дружите - и всегда знаете, что это только ваше. И делиться вы не хотите.       Макс замолчал. Сердце колотилось, как бешенное. Хотелось кричать.       — Скажешь, не так? Врун.       Детское обвинение. Хотя говорит так серьезно, как никогда в жизни. Тело, лежащее под сапогами, совершало кощунственный абсурд в сторону образа Мелифаро. Оно было серьезно и смотрело в сторону.       — Ты бы тоже так сделал. Ты бы меня убил.       — Нет.       — Врешь. Шурф убил Хельну, чтобы никому ее не отдавать. Потому что влюбился, как дурак.       — Нет.       — Да. И ты тоже.       Макс не мог возразить, не мог оспорить. Он вдруг заплакал. Тщедушно, пытаясь обвинить всех вокруг. Не помогало.       — Убил?! Убил бы?! Думаешь так?!

———-

      Джуффин курил, а Кофа печально потягивал странного вида кофе из чашки. Конечно, не кофе, конечно, виски, но кому они об этом скажут? Говорить некому.       Вышли два солдата, отдали честь, хотя и тряслись, как тряпки. Джуффин проводил их презрительным взглядом, и, наверное, даже не придал бы этому значения.       Пока не услышал выстрел. Солдаты вздрогнули и рванули на свою половину прочь.       А сердце герра Почтеннейшего Начальника дрогнуло и рвануло в пятки. Он только и успел беспомощно посмотреть на Кофу, чья чашка валялась осколками среди лужи виски.       Когда они подбежали, задыхаясь, к кабинету, сделать ничего уже нельзя было. А Макс так и стоял. Рука с пистолетом дрожала, и Кофа осторожно забрал у него оружие. И увёл бедного мальчика в кабинет начальника. Видимо, поить тем самым виски.       А носки сапог герра Халли утопали в липкой луже крови и мозгов из разнесенной головы. И даже так он смог узнать насмешливый оскал на изуродованной башке.       Мелифаро улыбался даже так. Словно ничего и не случилось.