у меня есть признание (все, что я хочу сделать, это раздеть его)

Уже пятую ночь подряд Музе снится ее сосед. И сказать честно? Она прекратила попытки отрицать это где-то на третью ночь. Она не знает, почему ее подсознание решило вызвать образы мальчика, чей дом стоял рядом с ее домом, и ругал ее, как будто завтра не наступит — она списывает это на то, что в последнее время у нее не было хорошего секса. Но вместо того, чтобы исправить это с кем-либо еще, она предпочитает фантазировать и мечтать о том, каково было бы иметь его. Как будто ее разум уже знает, что никто другой не сравнится — она застряла на нем и только на нем.  И это немного досадно, правда, но она ничего не может с собой поделать. В первый же день, когда она переехала, она увидела, как он тренируется в своем гигантском переднем дворе с другим подтянутым блондином. Муза не могла удержаться от того, чтобы любоваться рябью мускулов, ее глаза скользили по твердым плоскостям его живота и его широких плеч, по гладкой коже его спины. Без сомнения, он был — и остается — самым горячим парнем, которого она когда-либо видела. Вскоре она узнала, что а) его зовут Ривен, b) он чертовски богат, и c) скорее всего, к сожалению, он гребаный мудак.  Однако в этом есть смысл — ни у кого из таких горячих людей не может быть сердца.  И все же она ловит себя на том, что задается вопросом, бьется ли его сердце быстрее, когда он видит, как она проходит мимо, думает ли он о ней так же, как она думает о нем. Если бы у Музы был шанс, она бы жестко трахнула Ривена (или позволила бы ему жестко трахнуть ее, может быть, понемногу и того, и другого, поменявшись ролями и так далее), не задавая вопросов. Это общепризнанная истина, что самые дерзкие ублюдки либо боги в постели, либо много лгут, и у нее странное чувство, что он первый. Ноги Музы медленно ступали на кухню, в ушах стоял звон. Остальной мир исчезает, когда она представляет его, только что вышедшего из душа, идущего на шаг позади нее в одном полотенце. Она вздыхает, ее разум наполняется теплом его тела, его руки медленно изгибаются вверх и вниз по ее бокам, палец или два порхают под ее блузкой. Муза доходит до столешницы (едва) и наливает утренний чай, но к настоящему времени мечты овладели ею. Отказаться от него она отказывается. Она практически чувствует его, его бедра упираются в стойку, а ее спина прижимается к нему. Она может видеть его сейчас, его руки, обнимающие ее, и его губы на ее шее, посасывающие один или два засоса на пути к ее плечу. Его руки сжимают ее бедра, поворачивая ее лицом к себе. Ривен, удерживая ее взгляд, встает на колени у нее на кухне. Подняв платье и прижавшись поцелуями к ее бедрам, направляя ее обратно на столешницу, пока его зубы нежно не царапают ее кожу. Его голова, покрытая тканью, снова появляется, когда он задирает ее юбку (конечно, он хотел бы, чтобы она его увидела), пальцы дразнят ее скользкий жар, пока, наконец, он…  — Муза?  Голос принадлежит Терре, что объясняет чрезмерно озабоченный тон. Все девушки, кроме Стеллы и Блум (первая занята своим телефоном, а вторая, предположительно, пишет сообщения своему парню Скаю) смотрят на нее. Традиция девочек вместе завтракать перед тем, как отправиться в кампус, существует уже давно; это началось как «Завтрак у Блум», и в конце концов все по очереди принимали гостей. Сегодня день Музы.  — Да… Хм, извини? — Муза отвечает, возвращаясь на Землю и освобождая нижнюю губу от зубов. Она немного вздрагивает, прижимая пальцы к губе и видя их окрашенными в красный цвет.  Когда, черт возьми, я успела их прокусить? — Твоя рубашка, — объясняет Аиша, слегка прищурившись, ее глаза впились в подругу. Муза, моргая, смотрит вниз и видит большое пятно чая, которое она разлила. Она ругается себе под нос.  — Ты в порядке? Ты выглядишь немного раскрасневшейся, — бормочет Терра, играя пальцами с явным беспокойством в глазах.  — Почувствовала себя космонавтом, — кричит Стелла с полуухмылкой, не сводя глаз с телефона.  — Черт, что случилось с твоей рубашкой? — спрашивает Блум, заходя на кухню и хватая маффин со стойки за спиной.  — Я просто пролила чай. Расслабьтесь, — отрезает Муза, качая головой и возвращаясь в свою комнату, чтобы переодеться. У нее нет возможности побыть наедине позже, после уроков, когда ее дом пуст и она может побыть одна. Она не выкрикивает его имени, но представляет свои пальцы как его, что он шепчет ей на ухо, что тот безумный темп, который она задает, является результатом его желания, потребности в ней. Когда она стонет, она позволяет звуку разноситься по всей комнате. Она всегда стонет так громко, как она хочет, когда она одна. После, когда Муза приходит в себя, она какое-то время лежит в своей постели, пытаясь отдышаться. Снаружи и сквозь стену воздух наполняется звуком учащенного дыхания, сопровождаемого резким вдохом и параллельным стоном: «О, черт возьми ! ». Должно быть, она промахнулась в дымке своей кульминации. Осторожно Муза приподнимается и подходит к своей стене, нежно прижимаясь к ней ухом. Их дома достаточно близко, и иногда она может его слабо слышать. Она знает, как он двигается, имеет некоторое представление о его распорядке дня. Она редко вступает в прямой контакт с Ривеном, но в некотором смысле знает его. Она знает, что он просыпается около четырех тридцати утра, чтобы пойти на тренировку, потому что именно тогда она идет на танцы, и что он приводит девушку домой не раньше одиннадцати тридцати и выводит ее достаточно быстро, чтобы поддерживать свой распорядок дня. Что он врежется в стену, когда рассердится, но никогда не врежется в ближайшую к ней стену. Что он поливает то, что, по ее мнению, является растениями, после полудня между уроками и что он спит примерно в то же время, что и она.  Боже, стонет тихий голосок в ее голове, Будь более ловкой, Муза.  Быстрые вдохи в конце концов выравниваются, переходя к более нормальному ритму. Стон, столь же громкий, как и ее, в конце концов тоже стихает. Как бы ей ни хотелось теоретизировать о том, что только что произошло по ту сторону стены, истощение умоляет ее лечь спать. Итак, Муза подключает динамик и забирается обратно в постель, устраиваясь на ночь. Она задается вопросом, представлял ли он ее так же, как она представляла его. —  На следующее утро она не торопится, вставая около полудня. Ее процедура пробуждения включает в себя втирание хорошего лосьона перед солнцезащитным кремом, обдумывание макияжа, но решение обойтись без него, и ожидание, пока солнце не достигнет своего пика в небе, чтобы выйти на улицу. Все это, конечно же, делается с четкой целью: отомстить Ривену за то, что он преследует ее сны.  Все, что Муза помнила, это то, как она проснулась с мокрым бельем и сжатыми бедрами. Этого было недостаточно, но она считала, что его нужно мучить так же, как он пытал ее. Судя по прошлой ночи, она могла позволить себе хотя бы попытаться.  План прост. В доме Музы есть бассейн. Не такой уж и большой, если сравнивать с соседским, но это же такое блаженство, когда в такой жаркий день, как сегодня, можно охладиться. Все, что ей нужно сделать, это посидеть подольше, открыть вид на свое тело, и дожидаться реакции. У них сегодня нет занятий, и, судя по тому, что она о нем знает, он должен быть дома.  Муза выбирает обтягивающее темно-синее летнее платье, усыпанное мелкими белыми точками. Ткань едва прикрывает ее задницу, а две тонкие бретельки, удерживающие платье, вполне могут служить украшением. Она надевает солнцезащитные очки, собирает волосы в свои обычные два хвостика и, наконец, выходит на улицу. Ее двор, по общему признанию, меньше, чем другие вокруг, но ее маленькое темно-фиолетовое садовое кресло выглядит причудливо и очень даже привлекательно.  Она опускается на него, не в силах сдержать ухмылку, которая появляется на ее губах, когда ткань ее платья поднимается вверх, почти до бедер. Краем глаза она замечает небольшое движение из окна . Он наблюдает за ней.  Муза выжидает несколько минут, прежде чем осторожно потянуться, дразняще-медленно спуская одну лямку вниз по плечу. Быстрый взгляд показывает, что жалюзи большого окна по соседству были слегка приоткрыты, что побуждает ее опустить и другую лямку. Она протягивает обе руки, и ее грудь слегка покачивается при этом движении.  Жалюзи приоткрывают щель ещё больше.  Это то, что они делают. Они смотрят друг на друга. Она не может точно определить, когда это началось, но это их первый негластный маневр, не считая незначительных взглядов. Это были мимолетные взгляды, несколько дразнящих или любопытных выражений; она научилась отличать его глаза от других. Взгляд каждого отличается от взгляда Музы, но взгляд Ривена — это огонь, яркий, обжигающий и непредсказуемый. Его глаза обжигают ее, зажигая каждый дюйм ее тела пламенем, как если бы она была спичкой с его пламенем.  Они никогда не признают эту незначительную связь, но она всегда здесь, всегда присутствующая константа под общим изменением в их обеих жизнях.  Однако этот момент совсем другой, и все, что Муза может сделать, это попытаться удержать себя под контролем. Она на секунду прикасается к верху платья, затем стягивает его на дюйм, обнажая гладкую полоску кожи. Она вытягивает шею в сторону, подальше от него, чтобы ему было лучше видно, прежде чем снова потянуть ее вниз. Теперь она может видеть его глаза, жар его взгляда соперничает с солнцем, когда он наблюдает за ней, ожидая, чтобы уловить ее следующие движения. Проходит еще несколько секунд, и она прибавляет еще один дюйм. Потом два. Вырез платья все опускается и опускается, останавливаясь чуть выше ее сосков. Как раз в тот момент, когда она должна была стянуть верхнюю часть своего платья, чтобы обнажить их, она останавливается. Она не дышит, когда поднимается со стула, осторожно приподнимая платье, когда медленно возвращается внутрь. Ее шаги размеренны, каждое движение рассчитано на то, чтобы затянуть это как можно дольше. Она стоит у двери в течение пяти мучительных секунд, прежде чем опустить руки и позволить ткани упасть, как только дверь закрывается, еле-еле открывая взор на ее задницу. Импровизированная вторая часть ее одностороннего плана мести намного менее изощренна, но нельзя рассчитывать, что ей будет наплевать на это, когда она столь горяча и обеспокоенна. Чертов Ривен.   Она быстро переодевается в купальник. Ее волосы заплетены в косички, и она вцепляется пальцами в пряди, хорошенько дергая одну из них, когда выходит на улицу, где, как она знает, он может видеть. Второй наряд Музы — обжигающе-красное бикини, две толстые бретельки перекрещиваются на шее. Круглый вырез делает ее грудь еще пышнее (поэтому она и выбрала его), но это всего лишь проблеск. Достаточно, чтобы подразнить любых не-очень-джентльменов, которые могут наблюдать. Низ соответствует верху по цвету, хотя бока немного тоньше, оставляя на виду ее подтянутый живот и упругие ягодицы. Она не оглядывается, просто устраивается у края маленького бассейна. Она крутит свои косички, перебирая волосы пальцами, и ложится на горячий камень спиной к земле. Через мгновение она выгибает его, слегка смещаясь в правую сторону, чтобы показать ему немного больше своей задницы. Ее пальцы ныряют вперед, и она тяжело выдыхает, когда прохладная вода окутывает их. Какое-то время она бесцельно водит по себе рукой, затем берет средний палец и начинает с выреза. Затем она идет по овальной траектории, подушечками пальцев касаясь каждого из ее застывших сосков. Наконец, она проводит прямую линию вниз от центра живота к линии талии. Она мягко раздвигает ноги, наклоняясь в его сторону, чтобы он мог ее лучше видеть. В ее голове он открывал окно и выпрыгивал, бежал ей навстречу. Она закрывает глаза, и видение расширяется. Она почти чувствует, как он парит над ней, натягивая топ до шеи и слизывая каждую каплю воды с ее тела. Его язык кружится вокруг ее сосков, прежде чем он зарывается между ее ног.  Пальцы Музы двигаются быстрее. — Из своего окна Ривен гладит себя, наблюдая за этим. Она такая чертовски дразнящая, и она знает это. Это несправедливо, как она на него влияет.  Соседка Ривена – Муза – определенно самый горячий человек, которого он когда-либо видел. Он был рядом, когда она въехала, и, как дерзкий идиот, он сделал тупой комментарий, который оттолкнул ее, и с тех пор он наполовину проклинает себя за это. В большинстве случаев люди, которые хотели его, уже пришли бы к этому времени. Тем не менее, она держится на расстоянии, разговаривая с ним только тогда, когда ей нужно. Иногда ему кажется, что он все это воображает, как она иногда смотрит на него, как будто хочет прижать его к полу и закатить его лицо в закат (не то чтобы он был против этого вообще-то). В других случаях это похоже на волну; у нее в глазах океан эмоций, на которые он может только мельком взглянуть, когда ей кажется, что он не смотрит. И он клянется, что она знает, что делает, как сводит его с ума. Что это должны быть его пальцы, заменяющие ее пальцы, сгибающиеся до тех пор, пока она не распрямится под ним. Ривен хотел трахнуть Музу с первого дня, когда увидел ее, и он бы спросил раньше, если бы они не ошиблись. Тем не менее, он должен признать, что их игра «Будем ли мы, не мы» привлекала его гораздо больше, чем любая другая игра, в которую он играл с другим человеком раньше. Его рука обвивает его член, дергая сильнее и быстрее с каждым движением, которое она делает. Чтобы сделать это , ему нужно все до последнего грамма самоконтроля, вместо того, чтобы маршировать туда и трахать ее до чертиков за то, что заставила его ждать так долго и постоянно его раздражала.  Он кончает сильно и быстро, имя Музы не произнесено на его языке, но написано на каждой белой пряди, убегающей от него.  Трахни ее. Остаток дня он немного раздражен, тренируется ещё усерднее и падает в постель. Он уже почти засыпает, когда видит, как она стучит в окно. Он открывает его, и она забирается внутрь, ее глаза полны такого же тепла, как и его. Он не хочет ждать, и она, похоже, тоже. Он стягивает брюки, а она опускается на колени. Ривен стоит перед своей кроватью и Муза берет член в рот, работая над ним, пока он не выливается, и она не глотает. Эта лихая ухмылка появляется у него после того, как столы эффективно перевернулись. Он просыпается в холодном поту, только его рука доступна для утешения, пока видение этого сна не исчезает из его разума. Он не тратит время на размышления и беспокойства, пытаясь понять, почему она ему приснилась. Все, что Ривен знает, это то, что он должен что-то сделать.  Немедленно. — Прошло уже два дня после бассейна, а Муза до сих пор не может выкинуть Ривена из головы. Такое чувство, будто каждое мгновение бодрствования он проскальзывает в ее разум, массируя ее мысли в своем образе. Она видела, как его рука двигалась из-за жалюзи — или, по крайней мере, ей так казалось , — и с тех пор не могла перестать думать о нем. Ей хочется засунуть руки под одну из его рубашек и провести пальцами по всей его рельефной груди, стянуть с него штаны и посмотреть, правда ли все, что девочки шепчут и хихикают о нем в холлах. Сравните его руку с ее рукой и покажите ему, как хорошо она может заставить его чувствовать себя, прежде чем по-настоящему сразить его наповал.  Достаточно сказать, что она более чем плоха. Она ужасна.  Но судя по тому, как он смотрел на нее, она думает, что можно с уверенностью сказать, что он чувствовал то же самое. Она будет вырывать себе зубы один за другим плоскогубцами, прежде чем признаться в этом, но эта мысль не давала ей спать больше ночей, чем она может сосчитать. Его жалюзи немного наклонены, обнажая мягкое свечение, исходящее из его комнаты. Уже за полночь, он еще не спит, но внутри нет девушки; Ривен один. Муза подкрадывается к ее окну и видит, как его тело движется сквозь решетку, мышцы напрягаются, когда он подтягивается вверх и вниз. Он тренируется, что не является чем-то необычным. Ее внимание привлекает тот факт, что он делает это в нижнем белье.  Этот гребаный Ривен. Она не может отвести взгляд и определенно не хочет, поэтому Муза наблюдает, как Ривен делает еще больше подтягиваний, отжиманий и скручиваний только в обтягивающих черных трусах. Ее внимание привлекают высокие колени, и она проклинает ограниченный обзор, который обеспечивают его шторы. Она может только видеть, как его колени двигаются вверх и вниз, больше не подпрыгивая. Закончив, он остывает и потягивается, и ей кажется, что она видит вспышку ухмылки и эти горящие глаза, прежде чем его шторы полностью закрываются. Она клянется он знает, что делает, но опять же, это не первый раз, когда Ривен ведет себя нагло. Муза возвращается в свою постель, пальцы уже жаждут прикоснуться к себе, ее мысли полны мыслей о нем. К сожалению, ее нормальный ритм отказывается прийти к ней, и она остается взволнованной и возбужденной. Она надевает наушники, пытаясь успокоиться, и ложится на спину с закрытыми глазами.  Свет, коснувшийся ее закрытых век, не утренний, но немного ярче, чем все, к чему она привыкла. Она почуяла что-то подозрительное, но обнаружение таинственного луча сразу же ставит все в контекст. Жалюзи Ривена теперь полностью открыты. Она может видеть его комнату целиком. На нем нет ничего, кроме пушистого белого полотенца, туго обмотанного вокруг талии. Муза не может отвести взгляд, он стоит боком к окну, руки цепляются за край полотенца. У нее перехватывает дыхание, когда она наблюдает, как его пальцы скользят по талии. Он выжидает еще несколько секунд, делая вид, что потягивается, прежде чем раскрыть еще немного. Она может видеть букву v на его бедрах, и перед ее глазами встает образ ее языка, вычерчивающего эту букву. Голова Ривена наклоняется к ней, и она слегка наклоняет голову, сглатывая. К ее нетерпению (и последующему незначительному раздражению), его полотенце все еще не снято, когда она поднимает взгляд. Она чувствует, как он ухмыляется, и его дерзкая потребность в контроле выливается наружу, когда он медленно начинает раскрывать полотенце. Он стоит к ней спиной к тому времени, когда полностью открывает дверь.  Муза с трудом сдерживается, гадая, что же он позволит ей увидеть. В отличие от нее, он не роняет всю ткань сразу. Он не торопится, опуская его дюйм за дюймом, пока ей не открывается его голая задница.  Трахни его. И она должна, сейчас. Она определенно собирается; Муза тут же решает, что это достаточно крутая задница, чтобы оправдать все эти дразнилки. Он одевается так же медленно, как и раздевается, натягивая шорты, прежде чем стянуть через голову футболку, скрывая от нее остальную часть своего тела.  Когда он полностью поворачивается к окну лицом к ней, она уже ушла от него, отступив на последний взгляд, прежде чем вернуться в свою кровать.  Когда она видит его на следующее утро, она не отводит от него глаз, как обычно. Она выдерживает его взгляд, когда он выгоняет свой «ягуар» из гаража. Мягкое урчание двигателя ласкает ее, когда она смотрит на него, почти притягивая ближе. Он смотрит в ответ, удерживая ее взгляд с такой же интригой и чуть более мрачным взглядом. Он переводит взгляд на дорогу с веселой ухмылкой. Она не может сдержать самодовольную ухмылку на губах, когда танцует обратно внутрь.  — Он снова видит ее позже, когда она возвращается домой с занятий. Он все еще в этой чертовой машине, припаркованной на подъездной дорожке. Когда она оказывается в его поле зрения, наступает его очередь ловить ее взгляд, ухмыляясь, когда он выпускает кольцо дыма в ее сторону. Они смотрят друг на друга, как всегда. Ривен выдыхает каждые несколько минут, откидывая голову назад. Видение, которое его посещает, — это Муза, открывающая дверь и взбирающаяся к нему на колени. Он может видеть, как она грубо целует его, скользя языком в его рот. Он нежно прикусывает ее губу, а она двигает губами к его шее, оставляя на ней горячие поцелуи. Она немного помечает его, прежде чем стянуть с него штаны и обнять его своим хорошеньким телом, ее стенки сжимаются вокруг его члена, пока он бесчувственно трахает ее под рев своего двигателя. Он не пытается скрыть вожделение в глазах, когда вдыхает, глядя на Музу, когда в его штанах становится слишком туго. К его легкому удивлению, выражение ее лица совпадает с его собственным. Он может видеть, как потемнели ее радужки. Чем дольше они смотрят друг на друга, тем больше ему хочется что-то сказать, заговорить, открыть рот и пригласить ее в свою машину с единственной целью — поласкать её тело (не говоря уже о любопытстве, которое понемногу возрастает каждый раз, когда он её видит). На долю секунды ее губы приоткрываются, и ему кажется, что она собирается что-то сказать, нарушить правила их маленькой игры и, черт возьми, сказать ему, что хочет его, чтобы он мог сказать ей, что тоже хочет ее.  Вместо этого она с резким вздохом отворачивается, убегая внутрь своего дома. Ривен отъезжает на своей машине от подъездной дорожки, выбрасывая остатки своего косяка на улицу. — Он возвращается с девушкой.  Естественно, первая мысль Музы: какого хрена? Не похоже, чтобы у нее были претензии к нему или что-то в этом роде. Он не ее бойфренд и даже не друг; он просто горячий парень по соседству, который, как она считает, имеет к ней что-то. Если он все еще хочет продолжать их переглядки, почему тогда он весь одет и его ведет к входной двери великолепная длинноногая темноволосая девушка? Она выглядит… немного похожей на нее со спины, предполагает Муза, подглядывая сквозь жалюзи.  Однако это не она. Это Беатрикс, заключает Муза, видя, как ее лицо на долю секунды сияет на свету. Конечно. Она видела их двоих в школе, флиртующих, дразнящих и время от времени откусывающих одно и то же яблоко. Это имеет смысл, и именно поэтому она ненавидит это.  Муза закатывает глаза. Он может делать все, что, черт возьми, хочет, и она тоже. И все же, она не может заставить отойти себя от окна. Жалюзи Ривена широко открыты, его комната освещена приглушенным светом. Достаточно темно, чтобы создать настроение, но не настолько затенено, что она не сможет разглядеть каждую волнующую деталь. Би встает на колени, а Муза смотрит, как с Ривена спадают штаны, а за ними быстро следуют трусы. Его шея вытягивается назад, глаза закрыты от удовольствия. Она замечает, как он на мгновение отступает, засовывая большой палец в рот Беатрикс, пока он двигается, по-видимому, подбадривая ее.  Она ложится на его кровать, а он встает на колени, меньше чем через минуту его голова прячется между ее ног. Муза чувствует себя плохо; ее желудок подташнивает от чувства, которое, как ей кажется, слишком похоже на ревность. Ривен вытирает рот, когда подходит, его чертова дерзкая ухмылка застыла на его губах. Он переворачивает девушку, которая, кажется, смеется, и надевает презерватив, готовясь. Когда он, наконец, входит в нее, его темп быстрый, хотя и плавный. Щелчок его бедрами — это именно то движение, которое она себе представляла, если не чуть менее агрессивное. Как будто он немного сдерживал себя. Но что больше всего зацепило Музу, так это то, что Ривен даже не смотрит на девушку, которую трахает. Он смотрит на нее через окно .  И тут она понимает: все это часть чертовой игры.  Музе хочется смеяться. Плохо. Она слишком потрясена, чтобы делать что-либо, кроме как смотреть в ответ. Дело в том, что он поймал ее. И сообщение в его взгляде ясно: это могла быть ты, и я знаю, что ты этого хотела.  Муза находит в себе силы наконец отвернуться от окна. Она полностью закрывает жалюзи, став на место Би. Сегодня она не воспользуется своими пальцами, вместо этого она ищет вибратор цвета индиго и прижимает его к клитору. Она немного разогревается, прежде чем ввести его внутрь себя, делая движения с той же скоростью, с которой она видела его. Она кончает сильнее, чем раньше, проклиная имя Ривена и одновременно наслаждаясь им. Поступок Музы дает ей простое решение проблемы, которую Ривен создал. Поскольку он хочет продолжать играть в игры, ей просто нужно играть лучше.  — Муза выбрал Сэма намеренно. Она знает, что он брат Терры (что является прискорбным фактом разновидности сопутствующего ущерба), что он очень в нее влюблен (чрезвычайно удобно, потому что это не оставляет шансов на отказ) и что по какой-то причине его существование бесит Ривена. Именно последняя причина делает его идеальным кандидатом. Поэтому, когда она улыбается ему и хлопает ресницами после занятий, ему требуется около десяти минут, чтобы пригласить ее на свидание той же ночью. Платье, которое она надела, представляет собой маленькое черное платье, едва прикрытое крутой кожаной курткой ярко-фиолетового цвета. Она засовывает в туфли на шпильке, завивая волосы и оставляя их распущенными. Ее макияж дымчатый и блестящий, и сегодня она выглядит так, будто она женщина на задании, пережевывающая и выплевывающая каждого мужчину, который хотя бы дышит в ее сторону.  Она ждет Сэма снаружи с клатчем в руках. Она притворяется, что не видит, как челюсть Ривена практически выпадает изо рта, когда его жалюзи открываются, или его глаза практически вылезают из орбит, когда он смотрит, как Сэм вручает ей букет и целует ее в щеку, прежде чем открыть дверь со стороны пассажира в свою машину. . Это то, что помогает ей пережить самый скучный ужин в ее жизни, что помогает ей сосредоточиться, когда она приглашает его вернуться к себе домой, чтобы выпить на ночь. Свет луны заливает ее комнату — на этот раз ее жалюзи полностью открыты и подняты. Просматривается почти все пространство.  Сэм неплох, просто немного похож на щенка. Это позволяет ей легко взять себя в руки, сбросить куртку и расстегнуть его рубашку. Она выскальзывает из платья, когда он снимает рубашку и штаны. Она все еще спиной к окну, когда он идет вперед. Она не позволяет ему целовать себя, ухмыляясь, дразняще наклоняясь и открывая рот, прежде чем развернуть их. Она притягивает его к себе, передняя часть ее черного кружевного лифчика и трусиков видна в ее окне на долю секунды, прежде чем тело Сэма накрывает ее. Она приподнимается на цыпочки, шепчет ему на ухо, но смотрит мимо него на Ривена, следя за тем, чтобы ее губы были на виду, когда говорит: «Я хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь». — Ривен, напротив, бурлит с тех пор, как появился Сэм. Ему всегда нравилась Муза, и он чертовски жалостливый старательный человек, ни в чем не заинтересованный. То, что она делает с ним, должно быть преступлением . Она заслуживает кого-то, кто действительно сможет её одолеть. Но те слова, которые она говорит, глядя ему в глаза через плечо Сэма: «Я хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь», гнать его через край. Теперь он бесстыдно наблюдает, последняя тонкая прядь его самоконтроля оборвалась. Сэм чуть не спотыкается, и Ривен очень этого хочет. Он может сказать, что мальчик колеблется, что он вполне может все испортить. К сожалению, с обжигающим поцелуем Музы, который заставляет сжать пальцы Ривена в самый крепкий кулак, который он когда-либо сжимал, Сэм берет себя в руки. Сначала он надевает презерватив, затем прижимает Музу к стене, удерживая ее там, прежде чем скользнуть в нее. Его ритм немного сбился, но Муза, кажется, наслаждается жизнью, ее рот слишком драматично складывается в букву «о», когда одна из ее рук лениво стучит по стене, а ее спина выгибается над ней. Сэм слишком поглощен моментом, чтобы заметить, как голова Музы опускается, чтобы посмотреть ему через плечо, но Ривен замечает. Это все, что он может сделать, просто продолжать наблюдать за ней, ее лицо почти умоляло его прыгнуть в это окно, помчаться к ней и занять место Сэма. Он не может поверить, что наблюдает за этим — Сэм чертов идиот, его действия небрежны, и он понятия не имеет, что он делает, что он может действительно делать с ней. Глаза Ривена краснеют, и он отворачивается от окна, резко закрывая жалюзи.  Чертова Муза.  Это не верно. Это вообще неправильно, но что, черт возьми, он должен с этим делать? Он начал это, и это явно ее попытка продолжить. Но они не закончены, еще нет.  Ривен делает себе одолжение и решает потренироваться вместо того, чтобы пытаться заменить ее другой девушкой, как он так отчаянно хочет.  Он уже знает, что это даже не сравнится с ней. — Когда наступает утро, Муза едва может смотреть Сэму в глаза. Она благодарит его за прекрасную ночь, когда он уходит, но дает понять, что их роман на одну ночь не продолжится после опыта предыдущей ночи. Он прекрасно понимает это, и она надеется, что Терра не убьет ее, но он выполнил свою задачу, насколько это касается Музы.  Всю прошлую ночь она представляла, что Сэм — это Ривен. Да, это был дерьмовый поступок, но она полагала, что Ривен представлял, что та девушка, которую он привел домой, была ею. В конце концов, они оба были в положении, когда смотреть на человека, которого они трахали, не требовалось.  И даже лежа рядом с Сэмом в своей постели, она все еще мечтала о нем , который имеет её той же чертовой позе, но качественнее.  День тянется, и Муза не может вспомнить ни одного своего дела. Все, что она знает, это то, что к тому времени, когда она ложится в свою кровать в огромной толстовке и байкерских шортах, ее волосы собраны в небрежный пучок, она беспокойна. Ривен - единственное, что у нее на уме. И честно? Она устала. Устала от игры, устала от метаний туда-сюда, устала от всего, вокруг чего они пляшут, устала притворяться, что ничего не хочет, когда на самом деле единственное, чего она действительно хочет, это он. Она устала прятаться.  Поэтому она останавливается.  Ноги Музы касаются земли до того, как ее разум полностью регистрирует движения ее тела, но к тому времени, когда до него доходит вся ситуация, она уже выходит за дверь. Она мчится через свой дом, выбегая на улицу и проклиная почти все тревожные мысли к черту. Если это не сработает и она все неправильно прочла, это нормально, но никто не может сказать, что она, блять, не пыталась. Честно говоря, она настолько поглощена своими мыслями, что не осознает, что остановилась, пока ее ноги не достигают края подъездной дорожки.  Ривен находит ее на своей стороне, стоящей в той же позе. На нем черная футболка и серые спортивные штаны, и впервые в жизни он абсолютно неподвижен и молчит. Какое-то мгновение они просто смотрят друг на друга, в равной степени шокированные и изумленные. Они принимают друг друга такими, какие они есть, стоя в лунном свете через двор. Их глаза одновременно темнеют, радужки окрашиваются болезненным желанием, чем дольше они смотрят друг на друга.  Все, что нужно, это его пламя, чтобы зажечь ее спичку.  Глаза Ривена скользят вверх и вниз по ее телу один раз, останавливаясь на ее губах, когда они вновь поднимаются. Когда его взгляд снова встречается с ее взглядом, они взрываются. Муза и Ривен одновременно бросаются вперед, сокращая расстояние между ними одной мыслью.  Черт возьми. Я хочу тебя. Их губы сталкиваются, сливаясь в жестком, грязном поцелуе. Вся сдерживаемая страсть находит выход в жесте, сплетающем их воедино. Руки Ривена резко тянут толстовку Музы, притягивая ближе, прежде чем опуститься на ее бедра, сбивая ткань в комки. Он проникает языком в ее рот, и она стонет, проводя одной рукой по его груди, а другой зарываясь в его мягкие волосы. Они лихорадочно целуются, каждое облизывание и укус вызывают стон или удовлетворенное мычание. Ривен стонет в шею Музы, когда он поднимает ее, но она делает ему засос, обвивая ногами его талию, помечая его, пока он несет ее в свой дом. Она едва замечает новое окружение, слишком сосредоточенная на том, чтобы, наконец, воплотить в жизнь фантазию, терзавшую ее разум уже несколько недель. Когда Ривен кладет ее на свою кровать, он становится на колени. Его голова опускается, но останавливается как раз в тот момент, когда он собирается раздвинуть ее ноги, глядя на нее в поисках разрешения. Муза слегка ущипнула себя, чтобы убедиться, что это правда.  — Тогда продолжай, — ухмыляется она ему после того, как укол боли доказывает, что все это не в ее голове. Это все, что ему нужно. Он начинает с ее лодыжек, целует ее ноги и стягивает с нее шорты. Она поднимает свои бедра, чтобы помочь ему, и он благодарит ее, оставляя влажные поцелуи на ее бедрах, его зубы мягко погружаются в них по пути вверх. Она точно не планировала не носить нижнее белье, но она считает, что это второе лучшее решение, которое она приняла за сегодняшний вечер. Она закрывает глаза, ожидая его языка. Вместо этого она чувствует его пальцы. Он обводит ее очертания, самодовольно глядя на нее, втирая влагу в ее щелку. — Ты, черт возьми, пропитываешь меня водой, любовь моя, — мычит Ривен, его глаза еще больше темнеют.  — Я,блядь, врежу тебе, если ты сейчас же ничего не сделаешь, — рявкает Муза, но острота ее слов теряется в одышке ее тона. В ответ он вводит ей внутрь палец.  Муза хнычет, а Ривен усмехается, вводя в нее и вынимая единственный палец, прежде чем добавить еще один. Он продолжает какое-то время и, наконец, наконец, наклоняется вперед и облизывает ее, искусно погружая язык в нее и наружу. Муза изо всех сил хватается за его волосы.  — Ривен, блять! —Он водит языком вокруг ее клитора: —Ривен . Ривен! — Громче, — кричит он между ее бедер, его голос приглушен, а губы касаются ее пропитывающего жара. — Хочу слышать тебя, любимая.  Он продолжает, и через несколько мгновений Муза дает ему то, что он просит. Она выкрикивает его имя и кончает ему в рот, волна эйфории накатывает на нее и обрушивается на него. Она откидывается на локти, и Ривен поднимает голову, его нахальная улыбка почти ослепляет, когда он вытирает рот.  — Хорошо?  — мычит он, оставляя засос на внутренней стороне ее бедра. — Чертовски здорово, — выдавливает Муза, выдыхая радостный дрожащий смех. — Моя очередь, — говорит она ему и Ривен снова улыбается.  Муза не ждет, соскальзывая с кровати перед ним, стягивая штаны. Её распущенные волосы падают на плечи. Муза смотрит на него своими глазами бемби, когда она нежно поглаживает его член, полностью возвращаясь в себя, прежде чем облизать кончик. Настала ее очередь кружиться, и она делает это, перебирая языком. Ривен со стоном убирает волосы с лица в импровизированный хвост. — Блять, — слог растягивается на несколько дополнительных ударов. Она почти улыбается. Муза входит в ритм, покачивая головой вверх и вниз на нем. — Вот черт, Муза, — выдыхает Ривен, — у тебя чертовски хорошо получается. Посмотри на себя. В ответ на это она втягивает его глубоко в горло, удерживая эту позу. Похоже, Ривен забыл, как говорить, но его пальцы сжимают ее волосы. Она поднимается после, ее язык скользит по кончику его члена, прежде чем она снова использует свои руки, поглаживая его, глядя на него, как будто она понятия не имеет, какой силой обладает. Муза снова открывает рот, собираясь отсосать еще немного, но он мягко кладет руку ей на подбородок, качая головой.  — Иди сюда, — говорит он, и она встает. Он целует ее в шею, пока она снимает с него рубашку, и ее отвлекает мягкость его действий, забота за ними. Они не спешат, как их прошлые знакомства – каждое движение, которое они делают сейчас, одинаково подобрано, медленно и целенаправленно.  Руки Ривена подходят к краю ее толстовки, одной рукой приподнимая ее, а другой водя по коже ее живота. Он приподнимается дальше и снова начинает целовать ее кожу, начиная с ее левого бедра и двигаясь к середине, затем к пупку. Когда он доходит до ее груди, Муза принимает исполнительное решение быстро поднять ее руки и отбросить одежду. Это оказывается довольно хорошим решением, поскольку язык Ривена, скользящий по ее соску, очищает ее разум от любых затянувшихся мыслей. После этого его пальцы нежно поглаживают ее, и Муза стонет. Свободная рука Ривена, лежащая на ее талии, движется вниз, к ее влагалищу. Он протягивает к ней три пальца, посасывая другой сосок, а другой рукой пощипывая тот. Ее колени начинают трястись. Когда она возвращается в свое тело, ее руки поднимаются к его груди, слегка толкая его, пока он не падает обратно на кровать. Она взбирается на него сверху, ее губы тут же впиваются в его грудь. Его горячий взгляд обжигает ее, и Ривен удовлетворенно вздыхает. Муза пробирается вниз по его груди, оставляя засосы слева и справа, слегка царапая ногтями его кожу. Она останавливается как раз перед тем, как добраться до его члена, садится и берет его в руки, резко поглаживая его. — Муза, — выговаривает Ривен между стонами, — я хотел… я хотел трахаться …  чтобы … плевать … больше времени с тобой. — Разве это не то, чем мы сейчас занимаемся? — она красиво мычит.  Он качает головой: «Нет». — Ривен… — Если только ты не собираешься сказать мне отвалить и оставить тебя в покое, что я и сделаю, даже несмотря на то, что это буквально убьет меня, черт возьми, мне все равно.  Жар в желудке Музы разливается по всему телу. Она не скажет ему уйти, не тогда, когда он так близок к тому, чтобы рассыпаться в ее руках. Он тоже это знает; она может сказать по его настойчивости, как быстро его руки накрывают ее. — Ты нужна, — хмыкает Ривен, — сейчас.  Муза кивает, задыхаясь, опуская руки. Ривен идет за презервативом, надевает его и возвращается в постель. Он садится и тянет ее к себе. Муза оседлала его, ухмыляясь, пока она немного скользила по его члену, ее влажность скользила по ним обоим. — Чертовски дразнишь, — произносит Ривен, кладя руки на ее бедра, — ты меня убиваешь, любовь моя. — Ты меня убиваешь, — отвечает она, и он рычит, впиваясь пальцами в ее кожу, когда она принимает его внутрь себя. — Черт, — выдыхает Ривен. Муза может только стонать, медленно опускаясь на него все дальше и дальше, пока он не погрузится в неё полностью. Ривену нужны все последние частички самоконтроля, чтобы удержать его бедра от движения, позволить ей привыкнуть к его ощущению вместо того, чтобы трахаться, как ебаный первокурсник.  Наконец, к счастью, Муза начинает двигаться. Он позволяет ей взять на себя инициативу, начиная медленно, но становясь все быстрее с каждым подпрыгиванием на его члене. « Черт возьми, просто так, бля… » Ривен не уверен, кто из них говорил, просто это даже не имеет значения, пока это продолжается. Теперь он берет немного больше контроля, слегка маневрируя ее бедрами. Муза быстро подхватывает его, теперь она кружит вокруг него бедрами.  — Ривен, — выдыхает она, — Блять. Их ритм ускоряется еще больше, желание в них обоих достигает апогея. Они трахаются так, будто танцуют, дополняя движения друг друга своими. Когда она прижимается к нему, он двигает ее бедрами. Он тянет ее за волосы, и ее ногти вонзаются ему в спину. Он вырывает из ее губ высокие ноты, а она — басы из его. Теперь их бедра беспорядочно соприкасаются, но движения совпадают, вплоть до лихорадочной ходьбы.  — Ты моя, — говорит он ей, жестко трахаясь с ней, как будто желая заявить права на нее и обещая ей правдивость своих слов своими действиями, — черт возьми, моя. Я больше никогда не хочу видеть, как Сэм прикасается к тебе снова.  — Я больше никогда не хочу видеть, как Би прикасается к тебе снова, — отвечает Муза, прижимаясь к нему с таким же рвением, тяжело дыша, — ты тоже мой, Рив. Теперь они двигаются еще быстрее, снова и снова сталкиваясь, пока, наконец, оба не переступают через край. Муза пытается повернуть голову, но Ривен держит ее так, чтобы он мог видеть, одной рукой крепко сжимая ее талию. Он наблюдает за тем, как она тает вместе с ним, кончая на его члене. Она наблюдает, как он кончает в презервативе, все еще в ней. Оба с открытыми ртами и голодными глазами, огонь, зажженный внутри них, начинает угасать до медленного, устойчивого горения. Все еще жарко, но уже спокойнее, мягко потрескивающее пламя вместо ревущего лесного пожара. Какое-то время они смотрят друг на друга, их тяжелое дыхание смешивает единственный звук в комнате.  — Привет, — говорит Муза с легким смешком, ее руки свободно обхватывают лицо Ривен. — Привет, — тихо отвечает он, забавляясь, притягивая ее ближе к себе, из-за чего издается тихий стон. Муза слезает с него, небрежно бросая слово: — Ванная? На что Ривен отвечает: «Через эту дверь».  Она исчезает за простой черной дверью и через мгновение возвращается в его комнату, выжидающе глядя на него.  —Если хочешь еще один раунд, мне нужна минутка, — усмехается Ривен, и она закатывает глаза, забираясь в его кровать, где он лежит. Его руки тут же обвивают ее, снова притягивая к себе. Муза кладет голову ему на грудь, почти убаюканная его ровным сердцебиением. Это было намного лучше, чем те гребаные мечты.  — Ты снился мне, — резко отчеканивает Муза. — Значит, я был лучше, чем Сэм, — это его любимый кавер. — Ривен, серьезно? — Ты посмотришь на меня и скажешь, что я не был лучшим трахом в твоей жизни? — Ты чертовски невероятен. — Я знаю, дорогая, ты доказала это, не так ли? Муза упирается локтем ему в живот и качает головой. — Ты смешон. — Думаю, только с тобой.  Затем она ухмыляется, мягкость, которую она никогда не думала, что он вытянет из нее, проникает в ее глаза. Муза прижимается к его губам нежным поцелуем, расслабляясь спиной к его телу.  Секундой позже она шепчет: «Я тоже тебе снилась?»  Ривен кивает, совершенно искренне. — Все чертово время. Не мог выбросить тебя из головы. Поскольку ей так хочется, Муза целует его в плечо, что приводит к тому, что Ривен берет ее за руки и прижимает к кровати, все время с этой нахальной ухмылкой.  Что-то подсказывает ей, что с мечтами покончено.