Шанс на победу

— Купила блять сигареты, компакт пачка блять, я за шесть тяг выкурила одну сигарету, — жалуется Соня, и ее улыбка тает сразу после того, как она отправляет голосовое сообщение.       Она вообще не понимает, в какой момент времени с ней это все произошло, как это произошло, но от одного осознания начинают трястись пальцы, с силой сжимающие телефон с включенным видео-сообщением. Ее старший брат был довольно гомофобным и консервативным, а Соня боялась чувств и нуждалась в тактильном контакте, будто в кислороде. И она выиграла джек-пот — влюбилась в девушку из другого города, из другого федерального округа. Три из трех. И Соня это почти ненавидит, но сделать ничего уже не может, да и не хочет.       Она хочет лишь одного — увидеться, заглянуть в глаза не сквозь помехи камеры, а сквозь ресницы, коснуться мягких на вид волос и просто молчать, находясь рядом до тех пор, пока от запаха любимого человека не начнет кружиться голова. Обнимать, пока руки не начнут неметь, и просто быть рядом. Чтобы больше никогда не слышать от любимого человека фраз по типу «Я делаю недостаточно» или «Я себя ненавижу», которые режут по сердцу едва ли не сильнее, чем «Лучше бы мы никогда не встретились». Соне есть, с чем сравнивать, ей пару раз говорили о том, какая она ужасная и что ей не суждено иметь ни друзей ни любви. И это не сравнится с теми эмоциями, которые она испытывает, видя обреченное «Когда все это закончится» от Даниэллы.       А больно по одной простой причине — Соня не может сделать ничего. Она старается поддерживать, старается всегда быть на связи, всегда быть рядом хотя бы морально, но ее мозг все равно раз за разом настойчиво шепчет, что ее глупых слов не достаточно, что нужно сделать что-то, на что живущая слишком далеко Соня просто не способна. Даниэлле нужно присутствие рядом, живое тепло, а не пустые слова через интернет, в которые Соня старается вложить не часть, а всю свою душу.       Даня опять записывает видео-сообщение, где посылает ее, беззлобно смеясь, и Соня пересматривает его с десяток раз из-за одного этого смеха. Татищева не знала, в какой момент так привязалась, в какой влюбилась, но в себе этого отрицать девушке не хочется. Она любит Даню, любит ее истории, ее голос, смех, любит ее проблемы и психологические травмы. Всю ее за месяц полюбила, и такое скорое развитие событий ее пугает, как пугают и собственные чувства, доводя до острого кома в горле и слез, от которых щиплет веки. Желание у нее было только одно — отучиться, дождаться совершеннолетия, накопить денег и приехать в гребаные Химки. Увидеть на вокзале встречающую ее Даню, обнять крепко-крепко и оставить поцелуй где-то в волосах, такой, чтобы ни прохожие не заметили, ни сама Даня не почувствовала.       Даня для Сони была авторитетом, Соня этой девушкой втихаря восхищалась, думая ночами лишь о том, как приедет и завалится головой на ее колени. Даня уходила спать, а Татищева писала ей тысячи сообщений о том, как ей важно их общение, как сильно она ждет встречи и как боится, что Судьба повернется к ним задницей. О том, как сильны ее чувства и как она боится о них рассказывать, будучи абсолютно не готовой столкнуться с невзаимностью и отказом. Было страшно терять ту дружбу, которая сейчас между ними, из-за эгоистичной попытки попытать счастье. Уж лучше Соня пострадает со своей влюбленностью, чем поставит Даню в неловкое положение и потеряет столь необходимое обеим общение.       В какой-то момент терпеть становится невыносимо, но и смелости сказать не достаточно. Соня пишет емкое «Ты мне нравишься», а потом стирает это детское признание и шутит какие-то глупые двусмысленные шутки, до боли впиваясь зубами в губы. Они уже опухли, а на кончике языка чувствуется металлический привкус, но Даня отправляет очередное видео-сообщение, и это действует лучше обезболивающего и пустырника, который пьет Татищева для профилактики и поддержания нервной системы. Как же хочется плюнуть на все и сорваться в Подмосковье прямо сейчас, когда на улице уже темно. Но кто ее отпустит в семнадцать лет с тремя тысячами на карте, оставшимися еще с прошлогоднего дня рождения? Правильно, никто.       «Мы так сблизились за месяц общения, охуеть. Но мне это нравится. И ты нравишься»       Соня сразу же переворачивает мобильный экраном вниз, как только видит значок, оповещающий о том, что сообщение было прочитано. руки начинают трястись как-то слишком тихо, и этот гребаный мандраж раздражает, а в голове — абсолютная пустота, настолько глухая, что аж звенит в ушах. Соне страшно, действительно страшно, но она делает этот шаг, стараясь игнорировать единственную мысль которая кричит в голове все громче и громче. Идиотка. Просто идиотка, поверившая в себя. Есть ведь еще шанс вывести все в шутку, сказать, что Даня нравится ей как подруга, как человек, но не как девушка. Но Соня сама себе обрубает дорогу назад и идет напролом, едва не крича от волнения и страха. Она не привыкла трусить, зато привыкла класть огромный болт на все правила и устои.       «Ты шутишь?»       Соня нервно усмехается, запуская пальцы в волоса и проводя ими по всей длине. Разве над таким шутят? Разве она похожа на человека, который может высирать из себя такие подлые шутки? Соня не обижается и не осуждает, она бы тоже на месте Даниэллы сбросила бы все на ужасную шутку. Поэтому пишет емкое «Не шучу», и даже не понимает, это она не дышит или кто-то в легкие вместо кислорода запускает углекислый газ, но воздуха слишком мало. если она и шутит, то только над последними нервными клетками, отчаянно борющимися за жизнь где-то в ее голове. Пальцы зудят от желания просто взять и закурить, и не просто закурить, а выкурить за раз штуки три, чтобы дрожь в руках и затрудненное дыхание можно было скинуть на никотин. Это всегда срабатывает, Соня проверяла и не раз использовала этот метод, но сейчас такой возможности не представляется.       В чате повисает тишина на несколько мучительных минут, которые для Сони кажутся бесконечными годами. Она старается отвлечь свои мысли от этого ебаного ожидания, кусая губы, но становится лишь хуже — приходит желание не вгрызаться в свои губы, а мягко касаться Даниных. совсем невесомо, неощутимо почти. Просто прикоснуться лишь на мгновение к этим губам, наверняка нежным и с привкусом какой-нибудь ягодной гигиенической помады, которыми Московская пользуется постоянно. И хочется не расчесывать неосознанно кожу до красноты, а самыми кончиками пальцев касаться аккуратной ладони, с максимальной нежностью, на которую только способна неумеющая проявлять эту самую нежность Соня.       «То есть, это все взаимно, впервые за всю мою жизнь?»       Соня смотрит на пришедшее сообщение и крепко прижимает ладонь ко рту, стараясь не только спрятать улыбку, но и закричать на весь город о том, что происходит прямо сейчас в ее голове, сердце и мобильном. Это гребаное «взаимно» будто отпечатывается на подкорке, и девушка крепче сжимает белыми пальцами корпус мобильного. Что делать дальше, как люди ведут себя в таких ситуациях и как им прийти к отношениям — это загадка похлеще глобального потепления, и они обязательно с ней разберутся, вместе, пусть и находятся достаточно далеко. Главное, что обе теперь счастливы.