Мой ненавистный, но приятный поцелуй.

У каждого человека, и не только, своё понятие утреннего счастья. Кто-то, быть может, сразу подумал о чашке чая иль кофе, стоя на балконе; кто-то, возможно, подумал о прогулке в тёплую погоду, сопровождаемой ветром… Но ведь никто о работе не станет думать в плане того же утреннего счастья. А вот «Ищейкам» приходится думать об этом постоянно, но скорее как о проклятьи, нежели счастии. Это случилось поздней весной. Снега уже не было. Стояла тёплая, несколько жаркая погода. На голубом и светлом небе ни единого облачка, а хотя именно облака могли бы закрыть припекающее яркое жёлтое солнышко, создавая тень, освежая людей, животных, растения и так далее. Незрячий парень шёл на задание с напарником, которому жаловался на жару. — Какого чёрта сегодня так жарко? Я не рассчитывал на это! Меня мучит жажда. Я хочу пить. Солнце, исчезни, пожалуйста. И я это не тебе, Тэттё-сан, – произнёс светловласый Дзёно, нахмурившись. Его напарник, который, напротив, темновласый, оторвал взгляд от деревьев, которые создавали тень, но на противоположной от «Ищеек» стороне. — Даже если оно исчезнет, свет мы будем видеть ещё как минимум несколько лет. Быть может, лет пять. Может, даже дес–… — Заткнись уже. Я понял, счастливым мне не стать, — после этого Сайгику пришлось вздохнуть, ибо всё не такое, как ему надо, бла-бла-бла, он хочет спать и пить, иначе, бедный, умрёт. То, что было названо «заданием» даже толком им не является. Им нужно было лишь найти кота замкома, Теруко Оокуры. По этому поводу незрячий ух как возмущался… — Что?! Кот?! Да он сам придёт, зачем его искать? Это, чёрт вас всех побери, кот. Кот! Понимаете, Теруко-сан? С ним ничего не случится. Значит, он просто, мать вашу, гуляет, а мы должны за ним ходить? — Суэхиро положил свою ладонь на плечо Дзёно с целью успокоить, но второй сразу же скинул руку, — А ты что? Ты серьёзно собираешься идти за этим котом, который нужен лишь Теруко-сан? Но в итоге он, сколько недовольства ни говори, понял, что это безнадёжно. Именно поэтому он сейчас на всё жалуется напарнику, которого поистине можно считать бедным… — Вот, Тэттё-сан, объясни мне одну лишь только вещь, — светловласый на долю секунды затих, продолжив более повышенным голосом, — почему ты ничего не сказал против? Разве задание подобного плана входит в обязанности «Ищеек»? Суэхиро шумно выдохнул, время от времени срывая траву и отрывая её маленькими кусочками до последнего. — Потому что это приказ, Дзёно-сан. Мы обязаны выполнять то, что прикажут нам командир и замком. Противиться нам, вообще-то, права не дано, однако тебе, я вижу, совсем на это плевать. Приказ есть приказ. Теруко-сан была настроена серьезно, так что, увы и ах, но нас бы в любом случае отправили. Всё остальное время Сайгику молчал, возмущаясь внутренне. Он пытался на слух найти кота, но котов и кошек здесь и так было полным-полно. Незрячий их проклинал полушёпотом, отчего Тэттё глядел на напарника, едва слышно вздыхая, на что Дзёно обычно отвечал что-то вроде: и что вдыхаешь? Воздух закончился? Я рад, умри уже. Глаза Суэхиро бегали по всему насаждению, пытаясь найти рыжее маленькое шерстяное пятнышко, являвшееся котом. Быть может, даже котёнком. Взгляд темноволосого упал на кота, который был белым, однако на спине и на лапках присутствовали крупные рыжие пятна. — Дзёно-сан, поглядите. — Сколько раз тебе ещё повторять, что я, мать твою, слепой. Что ты хочешь от меня? — светловолосый подошел к Тэттё, слыша тихое мурчание, которое было слегка приглушено сердцебиением и дыханием напарника, — От него несёт запахом Теруко. Это точно её кот. И я его в руках даже не понесу, тащи это существо сам. А теперь идём обратно в штаб. Я все еще хочу пить. Сайгику пошёл вперёд. Темноволосый поднял кота, держа его на руках и следуя за напарником. По пути кот не издал лишних звуков, кроме мурчания и тихих зевков. Дзёно приметил, что никто не издевался над его слухом, отчего благодарил того самого Бога, в которого не верил. Суэхиро решил поднять свои глаза с кота, имя которого неизвестно, на незрячего. Странно, но весь оставшийся путь, занявший двадцать три минуты свободного времени, темноволосый смотрел на светловласого. На его спину, волосы, ноги. Обращал внимание на его красивую гордую походку, на его преспокойное поведение на сию секунду, на движения головы, которая то наклонялась, то поворачивалась по сторонам. Идя сзади, Тэттё, право, подумалось, что его напарник все-таки видит. Вернувшись в штаб, первым зашёл гордый незрячий. Оокура быстро к нему подбежала, прищурившись. Она не успела ничего спросить, ибо сразу же зашёл темноволосый. Красноволосая увидела своего котёнка и от счастия запищала. — Лютик! Как же долго тебя не было! Я та-а-ак соскучилась! Иди ко мне, мой милый-премилый котёнок… — взяв в руки кота, замком села на диван, посадив шерстяного друга на свои колени. — Лютик? Ужасное имя. Он кот, в конце концов, а не цветок, — промямлил Сайгику, слова которого Тэттё смог разобрать. — Согласен, Дзёно-сан. Не лучшее имя для кота. — Ой-й, Тэттё-сан. Думаю, у тебя с выбором имени тоже не хорошо, а очень плохо. Вот, как бы ты на своем месте назвал этого кота? — слепой повернул голову к Суэхиро. Его губы расплылись в самодовольной ухмылке. — Как назвал бы кота? У меня его бы даже не было, думаю, — Тэттё посмотрел на незрячего. Второй упомянутый переменился в лице, на котором теперь читалось раздражение. — А если бы был? Не отмахивайся! Темновласый поглядел на кота. Он немного задумался. По правде сказать, ему не приходилось думать над таким, поскольку он ничуть не кошатник. Но через несколько секунд он решительно произнёс: — Каспер. Думаю, что моего кота звали бы Каспер. Сайгику был очень удивлён. Вкуса в еде у него, конечно, нет, но подбирать имена животным он, как оказалось, умел. Но гордость Дзёно не позволяла ему же признать то, что имя, произнесённое Тэттё, очень красивое и подходящее коту. — Я так и знал. Такое же отвратное имя. Хотя, хорошо, признаю, немного получше Лютика. Все разошлись. Суэхиро заполнял документы, которые не так уж давно принесла ему замком; Сайгику пил зелёный чай, сидя немного позади от напарника; Теруко тискала своего кота, что казалось, будто он снова уйдёт, да в этот раз навечно; Тачихара был в Мафии, так что в штабе он не присутствовал так же, как и командир, Фукучи Очи. И Дзёно был спокоен: ни слова не проронил за всё то время, что Тэттё заполнял огромную стопку бумаг. По этому поводу Оокура и Суэхиро переглядывались, на что Сайгику коротко отвечал: ничего странного тут нет. А в самом деле, что же делал незрячий? Он наполнял свои лёгкие чужим запахом. Хотя, сей запах даже чужим назвать сложно… В общем, запах, принадлежащий темноволосому. Он слушал его сердцебиение, его дыхание; будто бы следил за движениями пишущей и уже уставшей руки, которая начала трястись, что было не характерно для Суэхиро. Дзёно, обратив на это внимание, дождался, пока красноволосая девица уйдёт, а затем приложил свою руку на дрожащую ладонь напарника. Тэттё не дёрнулся, но явно удивился. Сайгику, почувствовав на себе его взгляд, лишь недовольно фыркнул. — Я, конечно, слепой, но твой взгляд я прекрасно чувствую. Не смотри на меня. В ответ мечник отвернул голову, но через несколько минут он, даже не спросив разрешения, как он по обыкновению это делает, прильнул своими губами к губам незрячего, причём так резко, что второй вздрогнул от неожиданности. Конечно, Дзёно чувствовал неприязнь к напарнику, но разве это всерьёз? Разве он и впрямь его ненавидит? Разве его раздражают дыхание и сердцебиение напарника? На каждый вопрос один ответ: нет. Под масками раздражённого, недовольного и гордого Сайгику скрывался тот человек, который ценил своего напарника. За что? За то, что он терпел его частое негодование, такие же частые их ссоры… Под масками скрывался незрячий, по-настоящему любивший Суэхиро. Но именно гордость закрывала проявление любви. Дескать, я лучше Тэттё, я могу справиться во всём и без него. Ох-х, а как же он ошибался… Ну, а Тэттё как раз любил Дзёно за его выходки. Немного злили, но они очень подходили под натуру незрячего. Суэхиро порой задумывался: возможно ли то, что Сайгику имеет чувства к нему? «странный вкус в еде» как-то влияет? портит? Но, судя по поцелую, который не был разорван в недовольстве, можно было сказать, что он для незрячего не безразличен. Губы, сливавшиеся в едином поцелуе, увлажнённые языками друг друга, слегка опухли и покраснели. Сладкий поцелуй, оставлявший на губах привкус соевого соуса и кофе, разорвали приближающиеся шаги. Это был Тачихара. Рыжий, заметив покрасневшие и влажные губы напарников, мягко говоря, прибыл в небольшом шоке, но затем, поджав губы в улыбке, прошёл в другой кабинет, будто бы ничего не заметил. Спустя минуту молчания Тэттё взял Сайгику за руки, прижав их к своей груди и тихо шепнув: — Я тебя люблю. Дзёно поджал губы, опустив голову. Гордость решила отступить. Незрячий произнёс на выдохе следующие слова, а его щёки покрылись ярким румянцем: — И я тебя люблю, Суэхиро. И кто бы мог подумать, что этот совсем краткий поцелуй Сайгику считал самым ненавистным, но самым приятным...