Статуя

      Он добирается до сюда едва двигая ногами. Дождь такой сильный, что ничего не видно, капли попадают на ресницы, а потом в глаза. Раздражает. Сяо отмахивается рукой от ненавистного ливня, но архонт гроз, видимо, сегодня совсем в дурном расположении духа. Он раненный и уставший, только касается ногой плиты на земле, как тут же падает. Сил нет, желания двигаться тоже, но он всё же подпрыгивает, опускаясь на холодный мокрый камень. Промокшая одежда — последнее, о чём он думает, когда устраивается удобно на каменных коленях, вжимается плечом в холодную поверхность, смотря снизу-вверх на застывшее лицо.       В груди жужжит и вибрирует неприязнь на пару с отвращением от самого себя и своего поведения. Он мог бы пойти в другое место, чтобы отдохнуть, но постоянно приходит сюда. Или в другие места, где так же над землёй возвышаются статуи архонта. Его архонта, Властелина Камня, Рекс Ляписа, Моракса… как угодно. Разве ему сейчас не всё равно? И Сяо, и Мораксу, должно быть, уже давно наплевать, что происходит.       Ему постоянно снятся кошмары, поэтому он не спит, просто лежит, обнятый холодным камнем, смотрит на умиротворённое лицо, не вырезанное из грубого материала до конца. Чёлка начинает лезть в глаза, он сам промокает насквозь. Ваншу был бы лучшим вариантом, там сухо, под крышу не попадает дождь, но Сяо нравится здесь. То место, где он может не скрывать свою боль, прошивающую тело каждую секунду его долгой… вечной жизни.       Он ничего не говорит, просто обхватывает себя руками и прикрывает глаза, понимая, что боль немного утихает, но всё ещё остаётся рядом. Сейчас Рекс Ляпис человек, обычный смертный, вряд ли он почувствует какое-либо магическое взаимодействие с его статуями. Даже если он придёт, Алатус сгорит со стыда и больше никогда не посмеет взглянуть в золотые глаза.       Он приходит сюда каждый раз после жестокой кровавой битвы. Сидит около трёх часов, смотрит на дождь и дышит. Пытается дышать. Сегодня раны намного глубже, боли намного больше, сам он весь как одна рана, из которой, не останавливаясь, идёт кровь.       Он засыпает, даже не замечая этого. Сны наполнены битвами, воспоминаниями о старых друзьях, их улыбки всего на мгновение приносят облегчение. Когда Сяо открывает глаза, дождь уже заканчивается. Он пытается двинуться, но тело сковывает боль.       — Алатус… — знакомый до дрожи голос заставляет замереть в объятьях каменного бога. Он не может пошевелиться, жар пробивает грудную клетку настолько резко, что он задыхается. Сяо поворачивает голову, смотря вниз. Знакомое до боли лицо, знакомые одежды и взгляд золотых непонимающих глаз. — Что ты здесь делаешь?       Он телепортируется так резко, что становится невыносимо дурно. Дождь хлещет по крышам Ваншу, слышатся голоса гостей, звон посуды. Хозяйка обеспокоенно смотрит, когда он резко опускается на одно колено. Сердце, едва слышимое веками, сейчас заходится в таком быстром темпе, что, кажется, выпрыгнет прямо из глотки.       — Господин...       Он вытягивает руку, останавливая речь женщины. Ему нужно куда-то, где тихо. Голова раскалывается.

✖ ✖ ✖

      С того момента проходит около месяца. Алатус решает, что больше ни за что не пойдёт к статуе, ни к одной из них он больше не приблизится ни на шаг. Он сражается, залечивает раны, снова сражается. Бесконечный поток демонов, бесконечный поток воспоминаний, путешественник со своими проблемами, надоедливая Паймон и не желанная компания. Он не просит помочь себе, никогда и никого. Только… раз. Он вспоминает, как смотрел на широкую спину перед собой, прося своего архонта о помощи. Он помнит разлом и его глубокие шахты, и помнит золотой свет, окутывающий его с ног до головы. Помнит ощущение взгляда, хоть и не видел обладателя глаз.       Он помнит тёплое золото, именно поэтому, когда в очередной раз демонов слишком много, Алатус бьётся до смерти, едва ли не проигрывая последнему, потому что силы на исходе. Рассудок затуманен демоническим ядом. Он вспоминает всего одно место, куда можно телепортироваться. Ему даже не нужно подниматься, он сразу оказывается на каменных коленях своего архонта.       Стыдно, но не настолько насколько больно. Он морщится и сжимается почти клубком, понимая, что снова идёт дождь. Погода в Ли Юэ такая непостоянная. Как и он сам. Глаза закрываются сами собой, уставшее тело обмякает, рука падает, и он просто отключается, повисая на статуе из камня.

✖ ✖ ✖

      В следующий раз, когда он открывает глаза, дождь уже не идёт. Он чувствует какое-то движение, дёргается, поднимая руку и цепляясь ладонью за что-то мягкое. Не похоже на то место, где он засыпал. Открывать глаза страшно. Движение исчезает, кто-то, кто держит его сейчас на своих руках, останавливается, потом опускается.       Алатус понимает, что дрожь бежит по спине. Он боится посмотреть — единственное в его жизни сейчас, чего он действительно боится по-настоящему. Но ему нужно увидеть, хотя бы краем глаза взглянуть на того, кто его держит. Первое, что он видит — тёмно-синее звёздное небо, затем взгляд опускается на растрёпанные каштановые волосы, сцепленные в тонкий хвост сзади. Эти одежды… эти руки. Он всё ещё не восстановил собственные силы, он едва может шевелиться.       — Рекс… Ляпис? — Моракс поворачивает голову к нему. Его золотые глаза светятся сейчас так ярко, что ослепляют в темноте. Сяо поворачивает голову, понимая, что бывший архонт и правда держит его в своих руках. Сидит на коленях на холодной земле, пока вокруг него взрываются тысячи золотых цветов.       — Алатус, — снова повторяет мужчина его имя, сжимая ещё крепче и, наклоняясь, прикасается губами к потному от страха лбу. Боль, терроризирующая его голову ещё несколько часов назад, исчезает так быстро, что становится пусто. Перед глазами туман, он едва не отключается, чувствуя, как его крепко держат чужие руки. — Это не навсегда. Она вернётся в скором времени, — поясняет Рекс Ляпис, расслабляясь, но не отпуская адепта из своих рук. Сяо чувствует дежавю. Он ведь сидел так на коленях каменного архонта, из раза в раз приходил, стараясь спрятаться от боли и страданий в руках своего повелителя.       Теперь, когда боль на время покинула его тело, он кажется себе пустым.       — Зачем вы… — хрипит Алатус, понимая, что сознание покидает его. Последнее, что он успевает заметить — лёгкую улыбку, расцветающую на чужом лице и яркие золотые глаза.       Живым… архонт нравится ему намного больше. Пусть эта мысль и появляется также резко, как исчезает.

✖ ✖ ✖

      Он открывает глаза спустя ещё пару часов. Рассвет бьётся о закрытые окна. Он вскакивает, выбегая в главный коридор Ваншу и не понимая, приснилось ли ему всё то, что происходило в деревне Цинце, либо это его воображение, умирающее от боли столетиями.       Он поднимается на самый верх, видит знакомые горшки с цветами, видит яркое солнце, бьющее прямо в лицо. Подходит к самому краю, вспоминая чувство, которое было у него в разломе. Никого не видно, горы слишком далеко. В листве слышатся шорохи, он резко поворачивается, замечая взлетающих птиц и золотой всполох, исчезающий через секунду.

✖ ✖ ✖

      Моракс приземляется в Гавани около ритуального бюро, понимая, что после всего сделанного и так слабо теплящиеся внутри силы придётся восстанавливать около месяца. Он смотрит на проходящих мимо людей и не может понять, что испытывает от сделанного. Он помнит хрупкое тело, сжатое в своих руках. Тепло до сих пор остаётся на пальцах.       Он помнит умоляющий взгляд в тот момент, когда Якша сам пришёл к нему. Никогда до этого, и тут… Он помнит, как мчался, стараясь успеть. Успел.       — Для обычно серьёзного человека, у тебя отвратительно влюблённая улыбка, — фыркает Ху Тао, приветствуя его.       — Это не влюблённая улыбка.       — Если нет, тогда я хозяйка свадебного бюро, — смеётся девушка, заставляя уголки тонких губ подняться выше.