Это так больно

Я в глазах твоих видел снег в океане.

Этим снегом с тобой никогда мы не станем.

И пускай всё растает, ведь между мечтами

Мы теряем любовь, как снег в океане.

      255.95 баллов. Аня смотрит на табло, не веря своим глазам. Первое место. Отрыв от Саши в 4.22 балла. Щербакова жмурится и вновь открывает глаза. Это правда, это не сон. Она — Олимпийская чемпионка. Она смогла.       Выходя на цветочную церемонию, она ловит взгляд Саши. Зеленые глаза слишком холодные. Щербакова вздрагивает и отводит взгляд. В душе появляется неприятный осадок. Не может же одна медаль, пусть и золотая олимпийская, разрушить их отношения до самого основания? Нужно просто дать Саше время, чтобы она остыла и приняла ситуацию. Аня попыталась успокоиться, однако руки предательски задрожали лишь от мысли, что Трусова может возненавидеть ее.

Кажется, что в нас холода -

Прямо внутри, это беда.

Кажется, что мы — города,

Что в нас вода и столько льда.

      В автобусе Саша села в самый дальний угол, надела наушники и, прикрыв глаза, игнорировала весь окружающий мир. Аня, сидевшая рядом с Камилой, и пытаясь всячески поддержать ее, время от времени кидала встревоженный взгляд на Трусову, но не получая ответного, вновь обращала внимание на Валиеву.       С приездом в Олимпийскую деревню, Саша, не сказав никому ни слова, ушла в номер и демонстративно хлопнула дверью в свою комнату, тем самым давая понять, что сейчас не лучшее время для разговоров.       Щербакова, вздохнув на такое поведение своей девушки, прошла к себе и, упав на кровать, уставилась в потолок, настойчиво игнорируя все уведомления в телефоне.       Аня, забыв о времени, наблюдала как на потолке проскальзывают лучи света от проезжающих за окном машин. В голове было пусто. Звенящая тишина окутала номер.

И так холодно пальцам

Твоих мыслей касаться.

Как опять не влюбляться -

В тебя не влюбляться, скажи?!

      Щербакова встряхнула головой, поднимаясь в сидячее положение. Взяв в руки телефон, она с удивлением заметила, что уже час ночи. Не посмотрев ни одного сообщения, она вновь отложила телефон, зарываясь руками в волосы. Она - Олимпийская чемпионка. Но почему Аня ничего не чувствует? Внутри - болезненная пустота, и лишь ноющая боль в колене дает понять, что это реальность, а не сон.       Из ее головы никак не выходил холодный взгляд Саши. Она никогда не смотрела на нее так. Было ощущение, что зеленые глаза затянула пелена обжигающего льда.       Холодно. Аня, поежившись вышла из комнаты останавливаясь около сашиной двери в сомнениях. По ногам ударил холодный ветер, заставляя кожу Щербаковой покрыться мурашками.       Аня нерешительно протянула руку к ручке двери, прикасаясь к ледяной поверхности.

Я в глазах твоих видел снег в океане.

Этим снегом с тобой никогда мы не станем.

И пускай всё растает, ведь между мечтами

Мы теряем любовь, как снег в океане.

      Приоткрыв дверь, Щербакова замерла на пороге, не решаясь пройти в глубь комнаты. Саша, сидевшая на полу около кровати, подняла взгляд на Аню.       И вновь этот холодный стеклянный взгляд столкнулся с медовым оттенком. — Уходи, — проговорила Трусова, опуская глаза в пол. Она не готова видеть ту, которую любит до потери сознания, но которая разбила ее мечту вдребезги. Не сейчас. — Окно закрой. Заболеешь ведь, — сказала Щербакова, закрывая дверь.       Слезы предательски потекли по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки, в груди что-то болезненно заныло. Аня скатилась по двери на пол, обхватывая колени руками и смотря на верх, облокотившись затылком о твердую поверхность, чтобы не дать волю слезам. Не сейчас.       Ледяной ветер, гуляющий по полу их номера, пропадает. Трусова всё-таки закрыла окно. На губах у Щербаковой появляется слабая улыбка. Эмоций уже ни на что не хватает.

Я в глазах твоих видел снег в океане.

Мы чужие с тобой, — и другими не станем.

Так пускай всё растает, течет между пальцев;

Я тебя отпускаю, — и не возвращайся!

— Саш, поговорим? — как назло, в самолете их посадили рядом. — Нет, — резко ответила Трусова, надевая наушники и отворачиваясь к окну. Аня вздохнула и откинулась на мягкую спинку кресла, прикрывая глаза. Она ведь не сможет избегать этого разговора вечно…       После взлета Щербакова почувствовала, как в ее плечо уткнулось что-то мягкое и теплое. Открыв глаза, девушка не смогла сдержать улыбку: на ее плече лежала уснувшая Саша, которая по привычке уткнулась носом в шею Ани.       Щербакова невесомо поцеловала Трусову в макушку, следом за ней погружаясь в сон. — Девочки, подъем! Мы в Москве, — Аня открыла глаза, щурясь от яркого света. Рядом с ней стоял Глейхенгауз доставая ручную кладь с верхних полок. — Ань, давай, выходи, Этери Георгиевна ждет снаружи, — мягко обратился Даниил Маркович к Щербаковой, подавая сумку. Аня кивнула, вставая с места и оглядываясь на Трусову. Саша спросонья была похожа на маленького котенка, который никак не может понять где он. Улыбнувшись своим мыслям Щербакова покинула самолет под недовольный тон тренера, — Трусова, давай просыпайся, кому говорю!       Через несколько минут из самолета вышла недовольная Саша, следом за которой шли Глейхенгауз и Дудаков. Увидев улыбающуюся Аню, Трусова нахмурилась, проигнорировав ее. — Саш… — попыталась вновь завести разговор Щербакова, однако в ответ получила лишь молчание и уходящую вслед за Сергеем Викторовичем Трусову.

Чувства будто пар изо рта

В воздух летят; маска снята.

Мы не досчитали до ста.

В этой любви, всё изо льда.

— Саша, стой! — Аня вылетела из Хрустального, в считанные секунды догоняя Сашу и разворачивая ее к себе. — Хватит меня избегать! Давай поговорим. — О чем нам говорить с тобой, Щербакова? — Аня вздрогнула не столько от ледяного взгляда девушки напротив, сколько от ее обращения к ней. Саша никогда не называла ее по фамилии. Что изменилось? — Ты чего уснула что ли? Сама поговорить хотела, а теперь молчишь, — Трусова пощелкала пальцами перед лицом застывшей Ани. — Почему ты меня избегаешь? — Кто сказал, что я тебя избегаю? — усмехнулась Саша, поднимая взгляд в темное небо. — А как это по твоему называется? Если ты не забыла, я остаюсь твоей девушкой! — повысила голос Щербакова, не сдерживая эмоции. — Мне нужно время, Ань, — смягчив тон ответила Трусова, выдыхая облачко пара. — Саш, прошла неделя. Ты игнорировала меня неделю, — по щеке Щербаковой скатилась одинокая слеза. — Я… я ведь лю… — Не говори этого, — Саша холодной ладонью вытерла мокрую дорожку с щеки девушки. — Не надо…

И так холодно пальцам

Твоих мыслей касаться.

Как опять не влюбляться -

В тебя не влюбляться, скажи?!

      Аня с непониманием смотрела в зеленые глаза пытаясь найти там ответы на все свои вопросы.       Трусова наклонилась к Щербаковой, замирая в нескольких сантиметров от ее губ. Дыхание обжигало. Аня не выдержала и, притянув Сашу за воротник куртки, первая поцеловала.       Мягкие губы с вишневым блеском накрыли потрескавшиеся от холода. Все ведь будет хорошо? — Ань, я не могу, — прошептала Саша, отстраняясь. — Прости, — Трусова развернулась и направилась к машине, оставляя Щербакову одиноко стоять около Хрустального. Она снова сделала ей больно.

Я в глазах твоих видел снег в океане.

Этим снегом с тобой никогда мы не станем.

И пускай всё растает, ведь между мечтами

Мы теряем любовь, как снег в океане.

— Что у вас случилось с Сашей, Ань? — вопрос Медведевой эхом раздается в пустой раздевалке, заставляя Щербакову на мгновение замереть. Однако, взяв себя в руки, девушка продолжает как ни в чем не бывало зашнуровывать коньки. — Ничего. Все наладится, не переживай, — натянуто улыбнулась Аня, поднимая голову и встречаясь с встревоженным взглядом напротив. — Ты сама то в это веришь? — спросила Женя, делая на голове хвост. — Я знаю, как непросто наладить отношения после того, что случилось. — Я… — Щербакова не успевает ответить — дверь в раздевалку хлопает и на пороге появляется запыхавшаяся Сашка. — Всем привет, — бодро произносит она, направляясь к своему месту. — Привет, — отвечает Медведева, уже выходя из раздевалки, — Долго не задерживайтесь. Тренировка через десять минут.       Аня, пытаясь игнорировать напряженную тишину, которую оставила после себя старшая фигуристка, надевает чехлы на лезвия коньков и встает, направляясь к выходу на каток. — Ань, — Щербакову окликает Трусова, — насчет недавнего разговора…       Аня замирает. Ее сердце пропускает удар, а руки слишком сильно сжимают салфетницу. Она боится услышать, что Саша ее разлюбила. Она боится разбитого сердца. Боится до дрожи в коленях.

Я в глазах твоих видел снег в океане.

Мы чужие с тобой, — и другими не станем.

Так пускай все растает, течет между пальцев;

Я тебя отпускаю, — и не возвращайся!

— Нам надо взять паузу в отношениях, — говорит дежурным тоном Трусова, — Я не предлагаю расстаться, просто мне нужно больше времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Надеюсь, ты поймешь.       Щербакова зажмурилась, поднимая голову наверх и не давая слезам скатиться по щекам. Она должна быть сильной. — Хорошо, — голос предательски дрогнул. Она не нашла в себе силы обернуться и посмотреть в глаза той, которая вновь сделала больно. Она боялась увидеть в зеленом оттенке ее глаз тот холод и безразличие, которые преследовали ее в кошмарах. Это временно.       Аня вышла из раздевалки, вновь натягивая дежурную улыбку. Когда в последний раз она искренне улыбалась? Ответ прост — до Олимпиады.

И мир, как будто бы в трещинах.

И всё, что нами обещано прежними -

С неба посыпалось хлопьями снежными.

      Аня решительным шагом направлялась в сторону дома Трусовой. Их недоотношения длятся уже месяц, пора прекращать этот цирк. Щербакова просто устала от этой неопределенности. Устала от преследующих ее каждую ночь кошмаров, устала каждое утро просыпаться и брать в руки телефон в надежде увидеть ее сообщение. С нее хватит.       Подходя к нужному подъезду, она замедлила шаг увидев знакомую рыжую макушку. Саша стояла около своего подъезда, о чем-то болтая с Кондратюком. Щербакова остановилась, пристально следя за их действиями. Вот Марк обнимает ее за талию, а Трусова и не против — располагает руки на его шее. Анин мир рухнул в одно мгновение. Разбился на мелкие осколки. Кондратюк поцеловал ее Сашу, которая не оттолкнула его, напротив, отвечая на поцелуй. — Я всегда буду рядом… — прошептала Щербакова обещание Трусовой, которое та дала ей перед Олимпиадой.       Она вздрогнула, услышав захлопывающуюся дверь подъезда. Сфокусировав взгляд, она увидела удаляющуюся спину Марка. Она срочно должна поговорить с ней.       Зайдя в подъезд по дубликату ключей, который Саша подарила ей на год их отношений, Аня поднялась на пятый этаж останавливаясь у нужной двери. Позвонив в дверь, Щербакова в ожидании нервно постукивала идеальным маникюром по стальной двери. И что она ей скажет? — Аня? — дверь открылась, пропуская Щербакову внутрь, — ты чего пришла? — Спросила Трусова, закрывая дверь и проходя на кухню со стаканом воды в руках. — Я все видела, — произнесла Аня, идя вслед за Сашей. Стакан выскользнул из рук Трусовой, разбиваясь о пол на мелкий кусочки. Прям как сердце Щербаковой пару мгновений назад. Иронично. Щербакова безразлично посмотрела на осколки, поднимая взгляд выше и сталкиваясь с растерянными зелеными глазами. Глазами, которые раньше смотрели с неподдельным восхищением и искренней нежностью только на нее. Хотелось кричать на весь мир из-за боли, разрывающей грудную клетку. Но у Ани не осталось сил пытаться что-то исправлять. Это билет в один конец. — Ань, я… — попыталась начать Саша, нервно заламывая пальцами. — Саш, мы расстаемся, окончательно, — с этими словами на стол полетел дубликат ключей. Щербакова просто устала от таких отношений. Да, будет больно, да, придется собирать по осколкам сердце, но так больше продолжаться не может. Аня просто хочет быть счастливой, любить и быть любимой… С Сашей, к сожалению, такого не получилось. Щербакова вылетела обратно в коридор, однако через пару секунд вернулась. — Ответь мне только на один вопрос: ты любила меня? — Да, — севшим голосом прошептала Трусова, не двинувшись с места. — Спасибо за все, Саш. Прощай, — вслед за этими словами входная дверь квартиры захлопнулась, оставляя квартиру в оглушительной тишине.

Я в глазах твоих видел снег в океане.

Мы чужие с тобой, — и другими не станем.

Так пускай всё растает, течет между пальцев;

Я тебя отпускаю, — и не возвращайся!