смерть в холодных объятиях весенней ночью

Пустые темные коридоры ночной больницы удерживали в себе боль, страхи и отчаяние. От стен исходил холод даже больше чем из открытого окна. Уже давно был отбой, стояла мертвая тишина. Лишь один мальчик сидел на подоконнике и вглядывался во тьму улиц. Волосы на затылке слегка растрепаны после бесконечных попыток уснуть и тяжелых мыслей в голове. Измотанный и похудевший, Феликс никогда не переставал надеяться. Губы дрогнули, когда из тени вышла фигура. Двигаясь бесшумно, она направилась к самым стенам больницы. Они встретились взглядами. Один был наполнен горечью, а другой никогда толком не удавалось прочесть. Силуэт исчез и через мгновение оказался рядом. Он всегда казался несуществующим, приходящим лишь в ночи. Мраморная кожа его лица и очаровывающая внешность приковывали взгляд карих глаз. В такие моменты Феликс ощущал себя добычей, добровольно идущей навстречу смерти. Но Хенджин никогда не делал ему больно. ­­­— Я ждал тебя, — произнес Феликс и придвинулся ближе, обхватил руками бледное лицо. Под теплыми пальцами ощущался холод. — Прости, что задержался, — его бархатный голос успокаивал. Феликс наклонился, касаясь чужих губ своими. Он слишком устал быть один. — Думаю, это должно случиться сегодня. — Он отстранился, встречаясь с черными радужками внимательных глаз. — Почему ты так решил? — осторожно спросил Хенджин и перехватил в ладони руки Феликса, — Мы же договорились через пару месяцев. У тебя еще есть время. — На что? Смотреть как смерть все ближе, и я уже чувствую спиной ее дыхание? Феликс отстранился, прислонившись к холодной стене. Устремил взор куда-то вдаль. Он ощущал на себе пристальный взгляд черных глаз. Тяжело вздохнул. — Врачи сказали, надежды на выздоровление почти не осталось. — Тихо заговорил он, не поворачивая головы. — Я умру раньше. С каждым днем мое состояние только ухудшается. Хенджин какое-то время молчал, то ли собираясь с мыслями, то ли сдерживая ком в горле. Он поджал губы и свёл тонкие брови к переносице. Было видно то, что даже с ледяным небьющимся сердцем он продолжает любить. Феликс никак не мог понять, почему именно он — смертельно больной мальчик — смог ощутить привязанность Хенджина — навеки хладного кровопийца. Наконец он поднял взгляд: — Обратного пути не будет. — Я не готов умереть, не успев провести с тобой вечность. — Феликс смотрел на него, прожигал дыру. Возможно в каменном сердце. Хенджин вновь замолчал, сдаваясь под взглядом несчастного парня. — А кровь? Ты понимаешь, что не сможешь жить как прежде? — Он устало потер переносицу, прикрыл веки. Неизвестно, только ли Феликса он пытался уговорить. Его ресницы дрожали, отбрасывали тень на бледные щеки. Не открывая глаз, он прошептал — Если ты возненавидишь себя… — Хенджин, посмотри на меня, — он осторожно приподнял лицо парня, сглотнул колющий шар и успокаивающе произнес — Я справлюсь. Остальное уже не так важно. — Феликс смотрел в пронзающие насквозь темные радужки. Казалось, слабое сердце вот-вот расколется на части от одного его взгляда. — У меня ведь никого не осталось кроме тебя. И все, чего прошу — прожить вместе чуть дольше. Ветер трепал волосы словно листья деревьев. В больнице пусто и тихо. Лишь обреченный мальчик прижимался к любимому и старался удержать в воздухе надежду. Он умрет без него. Не от болезни, так от, разъедающей внутренности, боли потери. Хенджин нежно коснулся теплой кожи на лице Феликса, прильнул к мягким губам, отдавая всего себя парню с веснушками. — Я люблю тебя, Феликс, — произнес он, — Всем сердцем. Феликс дрожаще выдохнул. По щеке, оставляя мокрую дорожку, скатилась слезинка. Он не боялся стать таким же, как Хенджин. Он боялся в один день потерять его. Не увидеть во тьме сверкающий мрамор кожи, не почувствовать ледяные прикосновения. Остаться вновь одному. Хенджин мягко убрал руки Феликса и отстранился. Не переставал смотреть в глаза, наполненные плохо скрываемой тревогой. Он слегка улыбнулся краем губ, взгляд его смягчился. — Ничего не бойся. — Сказал он и медленно приблизился. Коснулся линии подбородка губами, спустился ниже, оставляя холодные поцелуи на еще теплой коже. Он вдыхал запах медицинских препаратов и больницы, смерти и отчаянной любви. Слышал, как быстро бьется хрупкое сердце. Этот мальчик смог заставить чувствовать больше не живую статуэтку, когда-то бывшую свободным и счастливым ребенком. Феликс вернул в него ощущение тепла и любви, сам стремительно угасая. В нем всегда оставался огонек любви. И он отдавал его Хенджину. Вампир, привязавшийся к живому мальчику и готовый защищать его любой ценой. Он и вправду не мог без Феликса. Провести целую вечность без него было бы пыткой высшей жестокости. Учащенное дыхание и пульсирующая кровь под кожей сводили с ума. Сдерживать жажду становилось все труднее. Он оттягивал момент, не решаясь превратить славного доброго парня в кровожадного монстра. Феликс изменится, это точно. Не бросит ли он Хенджина, когда перестанет в нем нуждаться? Это до жути пугало, но сильнее всего Хенджин боялся, что Феликс умрет. Он должен жить. Придерживая одной рукой, вампир осторожно поцеловал место будущего укуса. Прошептал напоследок: — Вечность с тобой. — Вечность. — Выдохнул Феликс и вздрогнул, сжимая от боли веки, когда острые клыки вонзились в шею. Он комкал ткань на спине Хенджина, что-то невнятно бормотал и глотал воздух. На миг все потемнело, а затем перед собой он увидел прекрасного парня с кровью на губах и нежностью во взгляде. Глаза его вновь закрылись. Да здравствует юный вампир Феликс.