Из шестнадцати в тринадцать

- ЦУНАДЕЕЕЕЕЕЕ! Истошный вопль пронзил голову. Наруто, не открывая глаз, поморщился от звонкого женского голоса, который тяжело отдавался в каждой клеточке его тела. Не успело это ощущение утихнуть, как в голове загремели чьи-то торопливые шаги и крики. Мучительно хотелось встать и уйти куда-нибудь в тихое место, где никто не шумит, но тело не слушалось. Наруто попытался встать – не получилось, попытался приподняться – не получилось, попытался открыть глаза – снова не вышло. Тяжёлое ватное тело не желало связывать себя с постепенно проясняющимся сознанием. Вот уже среди криков парень смог различить отдельные голоса и даже фразы. - Ну наконец-то он очнулся! Месяц прошёл… Я уже боялась, что нам вечно придётся держать беднягу на капельницах… - Не говори ерунды! – второй голос был взволнован и рассержен одновременно. – Если человек не мёртв, то я смогу поставить его на ноги. - Если таковые имеются, конечно же, - этот слишком спокойный, чтобы не быть насмешливым, голос был знаком Наруто. Его обладатель – Какаши-сенсей – частенько бывал у него дома. - Помолчи уж! – всё тот же раздраженный голос подкрепил своё недовольство ударом о стену. – Это случилось при тебе, так что неизвестно, виновен ты в состоянии Наруто, или нет. - Вы и сами прекрасно знаете, Хокаге-сама, что я просто зашёл за Наруто перед миссией, и он уже был в таком состоянии, - всё так же спокойно парировал Какаши. - Действительно, Цунаде-сама, Вы и сами прекрасно понимаете, что при всех талантах Хатаке, заставить Девятихвостого прийти в бешенство он не способен. Лучше проверьте Наруто. Судя по показаниям датчиков он очнулся, но не пошевелил и пальцем. - Без тебя знаю, Шизуне! На этом голоса стихли, сменившись раздражённым шипением и бряцаньем каких-то приборов. Хокаге - Цунаде? Что случилось с моим отцом? И почему я не могу пошевелиться? Наруто судорожно пытался разложить вывалившуюся на него информацию по полочкам, но получалось плохо. Мысли всё ещё путались, а мышцы почему-то начинали глухо болеть. В любом случае, чтобы хоть что-то прояснить и не сойти с ума, необходимо было хотя бы открыть глаза. Могучим усилием воли Наруто смог приподнять веки. Тут же по зрачкам резануло белым, парень инстинктивно зажмурился, но через несколько секунд открыть глаза было гораздо легче, а свет уже не причинял боль. Всё вокруг сияло белым, потому Наруто предположил, что он в больничной палате. Почти сразу он увидел Какаши, стоявшего у дальней стены. Мужчина читал книгу, и его, казалось, больше ничего не беспокоило. Слегка повернув голову – на большее Наруто пока был не способен – он увидел двух незнакомых женщин, которые о чём-то напряженно переговаривались. Одна из них, высокая блондинка с большой грудью, раздраженно шипела и гневно стучала по папке с показателями датчиков, а вторая, тоненькая брюнетка с короткой стрижкой, тихо, но твёрдо возражала ей. Заметив, что Наруто открыл глаза, обе женщины мгновенно затихли и подбежали к нему. - Как ты себя чувствуешь, Наруто? – взволнованно спросила блондинка. Парень хотел ответить, но челюсть словно одеревенела, а язык отказывался повиноваться. Понимающе хмыкнув, женщина коснулась его лица, и Наруто почувствовал, как мышцы постепенно расслабляются под влиянием чужой чакры. - Хорошо… - смог наконец сказать он. – Не стоит беспокоиться… - Не стоит беспокоиться?! – разозлилась блондинка, которую, судя по темпераменту, и звали Цунаде. – Да мы все тут извелись за этот месяц, а ты предлагаешь не беспокоиться?! Думаешь, можно вот так просто взять, разнести чакрой Девятихвостого целую улицу, впасть в кому, а потом встать, как ни в чём не бывало, и пойти сирень нюхать? - Простите… - если бы мог, Наруто вжался бы в кровать, но тело всё ещё не слушалось его, потому пришлось лежать, как лежал, и виновато смотреть на окружающих. - Не кричите на него, Цунаде – сама! – возмутилась Шизуне. – Он только от одних Ваших воплей ещё на месяц в обморок упасть может. - Не преувеличивай… - проворчала Хокаге, но кричать перестала. – Что случилось, мы, в общем-то, знаем, - миролюбиво продолжила она. – Печать Девятихвостого нарушилась, и его чакра вышла из-под контроля. Охваченный ей, ты разнёс свой дом и всю остальную улицу, но нам удалось поймать тебя и кое-как обуздать вырвавшуюся чакру, но после этого ты был без сознания вплоть до сегодняшнего дня. - О чём Вы? – прошептал Наруто. – Девятихвостый демон запечатан в моей маме… Где отец? Он, наверняка, всё объяснит… В комнате повисла тишина. Шизуне и Цунаде недоумённо смотрели на парня, а Какаши перестал листать свою книгу. Сам Наруто испуганно зажмурил глаза. Интуитивно он понимал, что сказал то, чего говорить не стоило, и теперь у него могут быть большие неприятности. - Может, это последствие комы… - наконец предположила Шизуне. - Да всё у него с мозгом в порядке, - ответила Цунаде. - Мы же сто раз всё проверяли. Ни амнезии, ни каких-либо других отклонений быть не должно. - Папа, мама, сестра… Где они? Неужели я… убил их? Наруто начинало мелко трясти от собственной догадки. Как ни пытался, произошедшего он вспомнить не мог, и это пугало. Пусть мама и не уделяла ему особо много внимания, но если бы он так серьёзно заболел, то непременно пришла бы. А о том, что может означать смена Хокаге, не хотелось и думать. Наруто понимал, что за такие вопросы его по головке не погладят, но не спросить он не мог. - Если это шутка, Наруто, то она несмешная, - холодно ответила Хокаге. – Ты не хуже меня знаешь, что Минато и Кушина погибли в день твоего рождения, и никакой сестры у тебя никогда не было. - Как… Наруто ошарашено смотрел на женщину. Он заплакал бы, но слёзы не желали течь, неприятным покалыванием отдаваясь в слёзных железах. - Цунаде… - робко начала Шизуне. – Ты бы помягче с ним… Парень явно серьёзен. - Ещё чего! Некогда мне с ним возиться. Неизвестно, как отреагируют печати на то, что он пришел в сознание. У нас там и так всё на соплях держится… - проворчала женщина. Видимо, она и сама пожалела, что вывалила всё на Наруто вот так сразу. - Оставьте мальчика в покое, - наконец подал голос Какаши. – Ему явно нужно прийти в себя. Устроите допрос после. - Не командуй! – фыркнула Цунаде. – Если печать снова… - Сами видите, что с печатью всё в порядке, - оборвал её мужчина. - Но он говорит странные вещи! Может Наруто, и не Наруто… - Глупости. Вы и сами прекрасно знаете, что это тело, бесспорно, принадлежит Узумаки, так как подделать чакру Девятихвостого невозможно, равно как и поместить её в кого-либо другого. Если это подмена сознания, то самая бездарная и бессмысленная, которую я только видел. Шиноби, сделавшему это, пришлось бы месяц проваляться в коме. Да и ложь его слишком нелепа, ведь он ошибается не в личной информации, а в общеизвестных фактах. - Без тебя знаю… - вздохнула Цунаде. – Но мы целый месяц ждали, чтобы узнать, что случилось, а тут такое… Ещё раз вздохнув, Хокаге взяла со столика шприц и сделала Наруто укол. Так как тело онемело, парень ничего не почувствовал. - Мы не можем быть уверены, что это действительно Наруто, потому глаз с него не спускай, пока не очнётся! – бросила Цунаде Какаши и потянула за собой к выходу Шизуне. - ГлАза, Вы хотели сказать, - заметил мужчина, когда дверь захлопнулась. Усевшись на стул рядом с кроватью, Какаши направил тот самый глаз, который велено было не спускать с Наруто, в свою книгу. Он молчал, за что парень был очень благодарен. В голове всё крутилось и вертелось, поэтому отвечать на вопросы Наруто был просто не в состоянии. Наконец из глаз покатились непослушные слёзы. Горло сжималось от рыданий, и было трудно дышать, но постепенно дыхание выровнялось, и Наруто почувствовал, что засыпает. Беспокойство понемногу меркло, ведь он знал, что рядом Какаши – крошечный кусочек мира, к которому он привык. Наруто проснулся от нестерпимой боли в мышцах, но когда он попробовал пошевелиться, у него это получилось. Тело оживало, признавая его своим хозяином. Помимо него в комнате были Шизуне, Цунаде и девушка с длинными тёмными волосами, которая показалась ему знакомой. Теперь всё вокруг было не таким белым – глаза пришли в норму и стали различать больше оттенков. - Очнулся-таки! – цокнула языком Цунаде и села на стул, где ранее расположился Какаши. – Можешь говорить? Наруто приподнялся на постели и кивнул, но, видя недовольный взгляд женщины, на всякий случай сказал: «Да». - Расскажи о себе, - попросила она, доставая блокнот и ручку. - Я Узумаки Наруто, - начал парень. - Мне тринадцать лет. Родился и всю жизнь провёл в Конохе. Посещаю Академию Шиноби. Отец – Четвёртый Хокаге Намикадзе Минато, мать – Намикадзе Кушина. Есть младшая сестра Кагами. Она хорошая и родители очень её любят. Ещё рисовать люблю… - добавил Наруто, когда Цунаде вопросительно посмотрела на него. - Это всё? – вслух спросила женщина. - Ну… Про меня не очень интересно рассказывать. Лучше сами спросите. - Хорошо. Почему у тебя фамилия матери? - Папа… Стесняется меня, - неохотно выдавил Наруто. – Я не люблю быть шиноби, поэтому о моей принадлежности к семье Хокаге лучше лишний раз не напоминать. Цунаде переглянулась с Шизуне и спросила: - Чем тебе шиноби не угодили? Они же сильные. Неужели не хочешь стать сильным, чтобы защищать своих близких? - Хочу, - вздохнул парень, - но это не главное. Понимаю, звучит немного цинично, но я так думаю. Вот папа сильный. Он защищает нас и всю деревню, но дома он почти не бывает, ему некогда любить свою семью. Мама тоже сильная. А ещё она умеет очень вкусно готовить, но на это времени у неё не остаётся. Если это значит быть сильным шиноби, то я не хочу так. - Чего же ты тогда хочешь? - Чтобы все улыбались, - Наруто улыбнулся сам. – Но пока не знаю, как это сделать, потому только рисую людям улыбки. - Такие мысли… - протянула Цунаде. – Тебе точно тринадцать? - Ну, конечно! Я и так низкий для своего возраста… Цунаде фыркнула и протянула парню зеркало, лежащее на столике рядом. Наруто посмотрел на себя и опешил. В зеркале, безусловно, был он, но старше на несколько лет. Исчезла детская округлость, черты лица заострились. - Тебе сейчас шестнадцать, - пояснила Цунаде. - И ты почти с меня ростом. - Как же… - Мы пока не знаем, но стараемся выяснить. Расскажи, каково последнее твоё воспоминание. Наруто прикрыл глаза и сосредоточился. Теперь голова работала не в пример лучше, чем раньше, потому кое-что ему удалось вспомнить. - Мы с сестрой ссорились. Она увидела, что я точу карандаши кунаем, и рассердилась на меня. Говорила, что оружие для такого не предназначено. Кричала на меня. А потом я пошёл в свою комнату и лёг спать. Очнулся уже тут. Цунаде скептически оглядела парня и поднялась с кресла. - Это не Наруто, - зашептала она подошедшей Шизуне. – Он никогда бы не отказался от желания защищать друзей! Не знаю, кто это, но… - Я НАРУТО! – неожиданно разозлился парень. – Я не знаю вас, но вынужден отвечать на ваши вопросы. Да, я не понимаю, что происходит, но отказывать мне в том, кто я есть, не позволю! Я – УЗУМАКИ НАРУТО, сын Минато и Кушины, брат Кагами и житель Конохи. Вы не смеете говорить, что я - это не я! От вспышки гнева Наруто начал задыхаться. Он понимал, какую глупость сделал. Ему и так тут никто не верил, так что лучше было сидеть тихо и не высовываться, но так он не мог. В мире было не так много вещей, в которых он уверен, чтобы позволить кому-то вот так небрежно отрицать их. - А может, и Наруто… - нарушила повисшую тишину Цунаде. - Конечно, Наруто! – подала голос длинноволосая девушка, молчавшая до этого. – Другой… Но всё равно наш Наруто! Никто так не заботится о других, как он, пусть и иным способом. - Может, и так, - задумчиво кивнула Хокаге. – В любом случае, мы пока точно не знаем его личности, а значит, он может быть опасен. Впрочем, в таком состоянии из этой комнаты он ещё долго не выйдет. Будешь следить за ним, пока Какаши не вернётся с миссии, - обратилась она к девушке. – Если что, и со сломанной рукой с ним справишься… - Конечно, Хокаге-сама. Бросив на Наруто любопытный взгляд, Цунаде направилась к двери, вновь увлекая за собой Шизуне. Оставшись наедине с девушкой, парень начал осторожно разглядывать её. На руке у неё был внушительных размеров гипс, а на щеках несколько пластырей, но всё равно было видно, что у неё очень красивое симметричное лицо, на котором сияли большие фиалковые глаза. Именно сияли неподдельным счастьем. - Меня зовут Хьюга Хината, - улыбнулась девушка. - У нас впереди несколько недель ежедневного общения, чтобы подружиться. - Буду рад, - улыбнулся в ответ Наруто. Наконец среди свалившихся на него потрясений засияло хоть что-то хорошее. Наруто было неловко. В кресле, где до этого побывали Какаши и Цунаде, теперь сидела Хината и отстранённо улыбалась. Парень не знал людей, но хорошо разбирался в их лицах, потому очень остро понимал, что улыбка эта ненастоящая. Но и лицемерной её назвать тоже было нельзя. Так улыбается человек, который хочет дать другим понять, что с ним всё хорошо, что он устал, но может бежать дальше, что ему больно, но он не отступил назад. Такая улыбка как символ. За ней очень просто молчать. А поговорить было решительно не о чем. Наруто и так было сложно сходиться с новыми людьми, да и ситуация для этого не располагала. Запертый в незнакомом месте незнакомцами и облепленный странными печатями меньше всего он хотел новых болезненных расспросов. И Хината молчала, сдержано улыбаясь своим мыслям. Может, она понимала Наруто, а может, и сама не хотела говорить с ним. В любом случае, тишина всегда остаётся тишиной, вне зависимости от истинных причин своего существования. Сидеть так было очень скучно, потому Наруто очень скоро заёрзал на своей кровати и, переборов внутренние сомнения по поводу присвоения чужого имущества, взял со столика оставленные Цунаде блокнот и ручку. Занявшись привычным делом, парень быстро успокоился и даже почти забыл о том, в каком запутанном положении находится. Линия за линией, штрих за штрихом он приводил мысли в порядок. Рисование всегда помогало. После очередных нападок сестры, колкостей одноклассников или порции смиренного безразличия со стороны родителей, только карандаш дарил умиротворение и уверенность, что всё будет хорошо, что в мире есть хоть что-то, что он может изменить, пусть даже в рамках листа бумаги. - Ой, это же я… - удивлённый голос Хинаты вырвал Наруто из рабочего транса. - Хока… Цунаде-сама не рассердится, что я испортил её блокнот? – взволнованно спросил он. - Ну что ты, - улыбнулась девушка. – Уверена, она о нём и думать забыла, как только выпустила из рук. А рисуешь ты здорово! - А что, ваш Наруто разве не рисует? – для парня сама мысль, что он может не рисовать хоть в одной из существующих вселенных, была вершиной абсурда. - Нет, - фыркнула Хината, - совсем не рисует. А в Академии он даже печать ровно вывести не мог. Помню, из-за его ошибки у нас на одном из уроков класс затопило. - Выходит, что и тут я в искусстве ниндзя полный профан… - Ну что ты! – Хината ободряюще коснулась плеча Наруто. – Пусть в Академии ты и не блистал, но после тренировался как никто другой и много раз спасал всех. И меня в том числе. А сейчас ты и вовсе капитан Анбу. - Эх… Знали бы папа и мама об этом. Тогда они точно бы гордились мной… - вздохнул парень. - А разве они не гордятся? Ты же так хорошо рисуешь! – удивилась Хината. - Это не то… - Наруто покачал головой. – Им нужен сын – образцовый шиноби и будущий герой деревни. А не я. - Глупости… - Не надо! Ты ведь и сама не веришь в то, что говоришь. Хината, поражённая его правотой, замолчала и снова погрузилась в свои мысли. Даже сейчас, когда она путём изнурительных тренировок отточила своё искусство боя и даже стала джонином, отец не признавал её так, как ей хотелось. Даже сейчас, она была менее талантлива, чем сестра. Потому положение Наруто было слишком знакомо Хинате, чтобы она могла не понять его. Было очень странно видеть родственную трепещущую душу в том, кем всегда восхищалась. - Прости… - робко прошептал Наруто и протянул вырванный из блокнота рисунок. – Я был резок… - Ничего… - Хината выбралась из своих мыслей и взяла предложенный портрет. – Это мне не стоило говорить ложные слова утешения. Девушка нравилась себе на рисунке. Своё лицо она могла видеть только в зеркало, но в такие минуты, когда она погружалась в себя, стекла рядом не было. Выражение глаз, лёгкая линия улыбки, в каждом штрихе она видела себя и удивлялась, как ребёнок, едва знакомый с ней, смог так точно передать характер и настроение. - Ведь в твоём мире тоже должна быть Хината. Вы с ней дружите? Какая она? – чуть подумав, спросила девушка. - Ты – моя одноклассница. Только тринадцати лет, конечно же. Я и не разговаривал-то с тобой ни разу, но по характеру ты очень напоминаешь меня самого: тихая, застенчивая, полная неисполненных желаний. - Я действительно была такой раньше, - вздохнула Хината, вспоминая себя в детстве, - но ты изменил меня. Сейчас мне даже немного жаль прошлую себя… - Значит, ты и меня жалеешь? - А как же иначе? Твоей нынешней ситуации не позавидуешь, - поправилась девушка. Она чувствовала, что жалость может обидеть Наруто. - Смешно как-то получается, - улыбнулся парень. – Я и представить не могу, что в состоянии изменить кого-то. Всё же я не ваш Наруто. - Ты и сам понимаешь, что это и так, и не так одновременно. Да, ты другой, но, разговаривая с тобой, я почему-то не чувствую существенной разницы. А что ты сам думаешь на этот счёт? – Хината была благодарна за смену темы. - В первую очередь я уверен, что я – настоящий, и жизнь, которую я помню – тоже настоящая. Но и ты, безусловно, реальна, хоть и не являешься частью привычного мне. Следовательно, есть две равнозначных реальности, но по какой-то причине Наруто в них обменялись местами. - Я верю, что ты не врёшь, потому тоже придерживаюсь такого мнения. Если мы правы, то в твоём родном мире Минато и Кушина живы-здоровы. - Да, - улыбнулся Наруто. - Это ещё одна причина, по которой я хочу верить в свою догадку. Папа и мама сильные, так что с ними ничего не должно случиться, пока меня нет. Хината улыбнулась в ответ. Ей не хотелось рассказывать о том, как Цунаде с пеной у рта доказывала старейшинам, что его нужно оставить в живых. Не хотелось говорить, что он может и не вернуться в свой мир, навсегда оставшись в этой запечатанной комнате. Не хотелось вываливать все проблемы, которых за последнее время появилось немало. Все надеялись на помощь Наруто, но сейчас она была нужна самому герою-спасителю. - Хината, расскажи мне про этот мир, если можно, конечно, - тёплый голос снова вытащил девушку из раздумий. - Расскажу, секрета тут нет. Дай знать, если мои слова разойдутся с твоими воспоминаниями. Парень утвердительно кивнул. - Когда-то Мудрец Шести Путей… - Ой нет, - перебил её Наруто. – Эту историю я знаю. Про Учиха, Сенджу, основание Конохи и Мировую войну шиноби нам ещё в Академии рассказывали. - То есть и про вторую, третью и четвёртую тебе тоже известно? - Да нет же, - парень поморщился. – Их попросту не было. Война прошла, Пятёрка Великих Стран заключила союз, и после этого конфликты были только локальные или вовсе со сторонними злоумышленниками. У Хинаты перехватило дыхание. Если и последней войны не было, то Нейджи и все остальные, кто погиб в той битве, остались живы. И не только они. В мирное время вообще никому не нужно было умирать не своей смертью. - То есть ты хочешь сказать, что в другом мире живы не только твои родители, но и Третий Хокаге, и весь клан Учиха? – вопрос был очевидным, но Хинате необходимо было услышать ответ. - Конечно, - непонимающе пожал плечами Наруто. - А Учиха так вообще процветают. У вас разве не так? - К сожалению, не так, - девушка сглотнула подступивший к горлу ком и попыталась выровнять дрожащий голос. – Тут было много войн, многие погибли, как и Кушина с Минато. Не думаю, что ты захочешь знать больше. Это не самая приятная история. - Расскажи, - Наруто уставился на девушку пронзительно голубыми глазами и с силой сжал простынь. – Пусть мир другой, но, как я понял, здесь живут те же люди, которых я каждый день видел из окна. Мне нужно знать. Хинате стало стыдно и горько от того, что она хоть на мгновение могла подумать, что Наруто может быть всё равно. Тот, кто никогда не закрывал глаз на судьбу других, не отвернулся и сейчас. Говорить было сложно, а рассказать нужно было многое. Девушка старалась изо всех сил ничего не упустить и держать себя в руках, но голос то и дело срывался, а глаза предательски становились влажными. Но собственные чувства бледнели, когда она видела реакцию Наруто. Мальчик напряженно замер, всё сильнее сжимая простынь. Его детское лицо казалось каменным, потому отчаянно живые глаза смотрелись на нём неестественно и жутко. Наруто не задавал вопросов и не перебивал, и только когда Хината закончила, он прошептал одними губами: - А ведь я живу в сказке… Я не знаю ни одной страшной смерти, ни одной трагедии. Все мы не знаем, а кто знал – давно позабыл. Я и представить не мог, что жизнь может быть такой… - А мне сложно представить твой мир… - переведя дух, так же шепотом ответила Хината. – Но я всё бы отдала, чтобы оказаться там… - Не говори так! – резко повысил голос Наруто. – Не смей. Твоя жизнь делает тебя той, кто ты есть. Отказываясь от прожитой судьбы, ты предаёшь всех, кто пожертвовал собой. Отказываешь людям как в смысле жизни, так и в смысле смерти. Этого ты хочешь? - Нет… - девушка пристыжено опустила глаза. – Прости… - Это ничего… - Наруто и сам испугался своего напора. – Можно, я сделаю ещё один твой портрет? Это так замечательно – рисовать тебя, помогает успокоиться… - Конечно, - Хината растеряно улыбнулась и поудобнее уселась в кресле. Сейчас очень хотелось помолчать, да и позировать ей было несложно. Она частенько увлекалась собственными мыслями и словно забывала о теле, оставляя его без внимания. Эта способность помогала ей в медитациях. Пожалуй, это едва ли не единственное умение, в котором она превзошла сестру, и за которое отец искренне хвалил её. А подумать было над чем. Когда Хината узнала, что Наруто очнулся, то тут же побежала к Цунаде, чтобы уговорить пустить её к нему. Женщина сжалилась и даже рассказала то, что ей удалось выяснить, а после и вовсе попросила присмотреть за Узумаки. Девушка была очень рада этому, но, вместе с тем, колючий страх не покидал её. Она боялась, что этот другой Наруто окажется совсем не таким, какого ей хотелось увидеть. Мелочность, трусость, равнодушие – вот что пугало её. Ведь это совершенно другой человек, значит у него нет причин быть тем удивительным ярким Наруто, которого она так любила и за которым привыкла идти. Но, к великому облегчению Хинаты, мальчик, которого она повстречала, светил ничуть не менее ярко. Пусть по-другому, но всё так же тепло. И хоть сейчас ему было всего тринадцать, но он уже исправлял её ошибки, в которых она сама не призналась бы себе. Наруто увлечённо рисовал. Как и раньше, бумага принимала на себя всю боль и тревоги, оставляя лишь лёгкий образ девушки перед ним. Рисовать с натуры было непривычно, ведь раньше для него никто не позировал, и рисовать приходилось по памяти. Но видеть перед собой того, кого желаешь изобразить, оказалось намного интереснее. Линии казались живее и выразительнее, неся в себе уже не только эмоции художника, но и модели. Наруто очень нравилось это ощущение, поэтому он пообещал себе, что когда-нибудь наберется смелости и обязательно попросит маму позировать ему, и, может быть, даже ту удивительную девушку, что нашла его в заснеженном лесу. Когда портрет был закончен, Наруто с сожалением вырвал его из блокнота и протянул Хинате. Очень хотелось оставить рисунок, но он видел, с каким восхищением девушка смотрит на своё изображение, потому не смог не отдать его ей. - У тебя настоящий талант! Это удивительно… - Ты первая, кто меня похвалил, - застенчиво улыбнулся Наруто. – Я свои рисунки ещё никому не показывал. - Это ты зря… Покажи, и тебя непременно оценят! А теперь, извини, но уже очень поздно, и мне пора на обследование. Хоть мне и сказано следить за тобой, но в этой больнице я ещё и пациент. - Как же поздно? – удивился Наруто и кивнул в сторону окна. – Ещё совсем светло. - Извини… - запнулась Хината. – Я рассказала тебе историю этого мира, но ни словом не обмолвилась о событиях последнего месяца. С того дня, как ты потерял сознание, тут всегда светло. Ночи нет, и это не единственная странность…