Праведник

Едва стемнело, и на небесах воцарилась тишина и покой, я вылетел из окна комнаты и рванул искать Софит. Первым делом я, на всякий случай, проверил тюрьму. Никого там не обнаружив, я отправился обыскивать внешние тайники замка: в башнях, катакомбах и покоях стражи. Я с замиранием сердца проверял каждую дверь, и волнение мешало дышать, когда я представлял, как накинусь на мою булочку, как её зацелую и заобнимаю, как буду шептать ей слова любви и успокаивать, что в весе потерял я не так уж и много, жирка осталось достаточно, чтобы он оседал на округлом, шарообразном пузечке. Пусть и не таком большом, как двадцать восемь килограмм назад. Но вернуться к сытным обедам и долгим ужинам перед сном буду рад. Очень даже. Интересно, а Софа как-то изменилась? Вдруг она тоже похудела? Я знаю, что когда люди теряют близких, у них пропадает аппетит и начинается депрессия. А у кого-то наоборот, аппетит неуёмным становится. У Софы какой вариант был? А если она так часто плакала из-за меня, что у неё глаза теперь красные? Мне кажется, ей не стоит знать, что остался я ради неё. Она начёт себя винить, а мне этого не надо. Не Софа виновата в том, что у меня мудацкая родня. Я проверил очередной внешний тайник замка, и поймал себя на мысли, что этот был последним. Остальные находятся внутри. И их семь — каждый в комнате главного архангела.Ну, у меня Софы быть просто не может, потому что я бы знал, если б в моей комнате кого-то прятали. Я сглотнул. От переживания в животе урчало, желудок требовал сладенького — унять нервы. Я погладил брюшко, и полетел внутрь. Не знаю, что сложнее, вломиться в комнаты братьев с сёстрами, или вывести оттуда Софу незамеченной. Первым делом я решил проверить Мадиэля. С ним у меня рамсы не рамсились, да и вообще он сам по себе тихий и флегматичный, если что, орать не будет. Я тихо-тихо вошёл в его комнату. И едва запер дверь, как зажёгся свет. От испуга я аж вздрогнул и чуть не вскрикнул. Брат сидел за столом и читал. — Э… привет, Мадиэль, я мешаю? — заулыбался я, как дебил. Не, а что мне ещё надо делать? Он помотал головой и вернулся к книге. Океееей. — Слушай, эм, у меня к тебе такой вопрос философский… у тебя в тайнике, случайно, никого нет? Мадиэль пожал плечами и взмахнул рукой. В стене появилась дверь из раздвинутых кирпичиков. — Не знаю. Иди, глянь. — сказал брат равнодушно. — Спасибо! — я метнулся к тайнику, но тот оказался пуст. — Оу… блин, ладно, спасибо ещё раз. — Мгм. — Даже не спросишь, зачем я к тебе туда лезу? — Гавриил потоянно в тайниках что-то делает, я привык, так что нет, не спрошу. — Шикос, люблю тебя! — выпалил я, рванув к выходу. — И я тебя тоже. — невозмутимо сказал Мадиэль, перевернув страницу. Улетая к комнате Анны, я вдруг задумался. А что Гавриил может делать в тайниках? К тому же, тайниках, принадлежащих младшеньким? Скорее всего, он и в моём тоже копался, когда меня не было. Вот блять, а если он нашёл мой старый дневник? Я ж в нём в порыве чувств как только Софу не называл… О боже, грёбанный стыд. Я тихо зашёл в комнату сестры. Она уже спала, в отличие от Мадиэля. Здесь было пусто. Как и других двух тайниках Евы и Альсиэля. Остался Гавриил. И комната Михаила. Я решил, что Гавриила оставлю напоследок, заодно смелости наберусь, а раз Михаила дома нет, то лучше сейчас попробовать к нему. Их комнаты располагались по соседству. Подойдя к двери, я сглотнул и вошёл. Я ожидал идеально убранного помещения, застеленную кровать и сержанность в обстановке. А нашёл там брата. Михаил лежал в постели и лежал, шумно и тяжело вздыхая. Столы были завалены книгами и свитками на разных языках. В некоторых я узнал слово «исцеление». Я зажал рот рукой, чтобы не было слышно дыхания, и стал красться к тайнику, который располагался в стене, рядом с изголовьем кровати. Когда я нажал на нужный кирпич, и появилась дверца, я повернул к Михаилу голову. Я не видел его восемьсот лет. Он всегда внушал мне страх, мы никогда не были близки, я был всего лишь ещё одним братом, за которым нужен присмотр. Я знал, что если будет нужно, он даст мне и пощёчину, и в глаз, он так и делал. А сейчас я испытывал лишь жалость. Он покашливал во сне, слышался хрип. Простудился, видимо. Его белоснежные волосы спутанными колтунами распластались по подушкам, крылья были расправлены, и перья на них взлохмачены. Здесь было слишком темно, но мне показалось, что его щёки впали. Почему Гавриил не сказал, что Михаил уже дома? Или он сам не хотел видеть меня? Я мотнул головой, и вошёл в тайник. В комнате Михаила, Гавриила и в моей они были куда больше и просторней, чем у младшеньких. Я осмотрелся и понял, что тут тоже пусто. Смирившись с тем, что мне всё-таки придётся влезать в комнату Гавриила, я тяжело вздохнул и уже собрался уходить, как увидел в стене дверь. Сопоставив её расположение с планировкой комнат, я сделал вывод, что Михаил и Гавриил соединили свои тайники. Я подошёл к двери и попытался открыть, но оказалось заперто. Так, это уже интересно. Я поковырялся в замочной скважине, и минут через десять всё-таки вскрыл её. Я вломился внутрь и замер. Софа. Без сознания. Она лежала на холодном ледяном полу, связанная и помятая, лохматая, на щеке была ссадина, а на виске синяк. Она была в чёрных шортах, черной футболке и черной кожаной куртке… Так, стоп, это моя что ли? Я рванул к девушке и поднял с пола, прижав к себе. Глаза заслезились, но у меня вырвался радостный тихий смех. — Софочка… миленькая, любименькая, нашлась. Я начал целовать её и вытирать кровь. Она закряхтела и резким движением вырвалась из моих рук, упав на пол и откатившись к стенке. — Не трожь меня! — шикнула она, поворачивая голову. — Чшш, тише. — перепугался я. — Софочка, милая, это я. Она с шоком на меня уставилась. По её щекам потекли слёзы. Я прижал её к себе, сорвав веревки с рук и ног. — Рафаил! — взвизгнула она, крепко меня обняв. — Тихо! — Я обнял её в ответ и закрыл рот ладонью, целуя в глаза и носик. — Тихо, хорошо? Нам надо свалить отсюда быстрее. Откуда у тебя синяки? Тебя били? — Неважно. — тихо вхлипнула Софа, расцеловывая меня и лаская. Она охнула и коснулась моих волос. — Что с тобой случилось? — Не поверишь, но изначально я так и выглядел. — улыбнулся я, держа её за бочка. Гм. Она не похудела и не поправилась за месяц, что мы не виделись. Ладно, дома я это исправлю, сто лет её пончиками не кормил. Софа держала меня за плечи и немного отпрянула, осматривая. Она ахнула и поднесла ко рту ладонь. — Мамочки, как ты похудел… Похудел, побледнел, что с тобой делали? — Неважно. — повторил я, прильнув к её лбу. — Теперь это неважно. Я здесь, с тобой. Рядом. — Рядом. — эхом повторила Софа, всхлипнув и льня ко мне. — Мне без тебя так плохо. — И мне тоже, сладенькая. Давай, уходим отсюда. Ты можешь лететь? Она опустила взгляд и помотала головой. — Я… мне сломали крылья… и что-то сделали с ногой, когда я выбивала дверь. — Стоп, чего? — опешил я, повернув ко входу взгляд. Дверь была потрёпана и немного в трещинках. Я чмокнул Софочку в губы и подхватил на руки. — Сейчас мы спрячемся у меня, и я тебя вылечу. А потом мы уйдём домой. — Тебя снова не заберут, любимый, правда? — Я… я надеюсь, нет. Софа жалась ко мне и целовала щёки и шею, пока я улетал. В моей комнате мы упали на постель и тесно прижимались друг к дружке, целуясь и шепча ласки. Кимериса будить я уже не стал. К тому же, вниз он сегодня уже пускал Эвелин, на нас троих ему сейчас сил не хватит, у Софы магии мало, видимо, её хотела обезвредить стража, и заблокировала на время, а я сейчас этого физически не могу, потому что я ангел, а ангелы открывать порталы в ад не могут. Собрав волю в кулак, и сосредотачиваясь на исцелении, я кое-как сумел срастить кости в крыльях моей Софочки и заживить ушиб на левой ноге. Мы лежали рядом и сжимали руки друг друга, смотрели в глаза и молчали, улыбаясь. Это длилось до самого рассвета. А потом наша радость прервалась стуком в дверь и ором: — Рафаил, сию секунду открывай!!!