старбой

             Детские крики, злобное ворчание охранника, случайно разлитый по всему автобусу чей-то гель для душа и рассыпанные по дороге в корпус конфеты. Кай всей душой обожал момент приезда детей и их заселения.       Пока Хюнин собирал леденцы обратно в пакет, оттряхивая от песка, а Херин с Эрин извинялись перед водителем автобуса за клубнично-банановое недоразумение на ковре в салоне, Тэхен со всей строгостью проверял сумки старших детей на наличие запрещённых предметов. Бомгю с Субином ловили бегавших по коридорам карапузов и помогали переносить чемоданы. И лишь Ёнджун, спрятавшись за корпусом с компанией старших парней, в обмен на пачки острой лапши показывал, где курилка.       Полнейшая идиллия. Знакомство вожатых с отрядами прошло как нельзя лучше, да и дети вроде как поладили между собой. Однако Хюнин был настолько поглощен приготовлениями к вечернему мероприятию, что успешно пропустил мимо ушей просьбу Ёнджуна сбросить ему музыку до шести часов. И поэтому злобное «Кай!», раздавшееся над ухом в половину седьмого, его очень напугало. — Извини, я не услышал… — виновато пробубнил Хюнин, наблюдая, как Чхве с недовольным пыхтением скачивал нужную Каю музыку. — Все нормально, — промычал Ёнджун себе в кулак. Хюнин ему не поверил, — просто запомни на будущее такими вещами заниматься заранее, я больше не буду за тобой по всей базе бегать.       Кай опустил голову и ковырял носком кеда землю, пока Ёнджун не ушел. Однако, как только парень скрылся за корпусом, над ухом снова кто-то заговорил, а Хюнин чуть с ног не свалился. Что ж его так пугали все сегодня? — Не переживай, — Субин явно обращался к Каю, но смотрел почему-то туда, куда только что сбежал его брат, — он не злится на тебя. Просто Ёнджун очень ленивый, когда дело доходит до подготовки к мероприятиям. — Хорошо… — Кай не решился посмотреть на вожатого, ему было слишком неловко. Сначала он по своей невнимательности подставил Ёнджуна, а теперь Субин (снова из-за Кая) вынужден своего брата оправдывать… Какой кошмар…       Несмотря на неприятный случай, на вечерке Кай скакал как в последний раз, всеми силами поддерживая каждый из отрядов. Он любил эту атмосферу. Даже когда дети забывали текст, когда аппаратура диджея тормозила и музыка включалась невовремя, когда сделанные на скорую руку декорации падали, а бумажно-пакетные костюмы рвались. Хюнин больше всего в жизни любил ездить в лагеря, но ничто в мире не могло быть лучше поездки в лагерь в качестве вожатого.       В этом Кай убеждался каждый раз, приходя в штаб на планерку. На дворе поздний вечер, Эрин с веником в качестве оружия и Тэхен бегали по этажу, где жил первый отряд, чтобы угомонить их и заставить лечь спать. Кай с Бомгю из последних сил брели в вожатский корпус, где их ждал привезенный из города арбуз и несколько бутылок сладкой газировки.       Только Кая помимо всего вышеперечисленного встретил ещё и Субин. Увидев парня в проёме, он похлопал по дивану, на котором сидел сам. — Я тебе место занял, — Чхве внимательно посмотрел на Хюнина, а тот под землю был готов провалиться. — Спасибо, но я, наверное, на стуле… — Кай обернулся в поисках табуретки, а радостный Бомгю с писком плюхнулся рядом с Субином. Хюнин снова на старшего не смотрел, потому что, вероятно, его собственные кеды оказались куда интереснее.       Появление Херин в вожатской разрядило обстановку: она похвалила подопечных и под радостные возгласы зачеркнула первый день смены в календаре.       После планерки Кай схватил свои вещи и помчался в душ быстрее, чем бедный Ёнджун встал со своей скрипучей табуретки, на которой отсидел добрых три часа. Неизвестно, подействовал ли на Хюнина стресс, однако дорогу к душевым он запомнил идеально.       Стоя под потоком горячей воды, Хюнин всеми извилинами обдумывал, как ему больше не налажать. В голову приходило только «быть внимательнее». Глупость. Это слишком абстрактно. Хотелось бы чего-то более конкретного.       С этими мыслями парень принялся мыть голову. Однако когда его руки коснулись волос, Кай недовольно скривился и вздохнул: стоило бы раздобыть бальзам. Пряди уже успели стать жесткими и неприятными на ощупь. Хуже, чем солома.       Помимо плохой памяти Хюнин также страдал дурацкой привычкой говорить с самим собой. Несмотря на не совсем позитивное настроение, из душа он выполз с тихим бормотанием о своих планах на ближайшие пару часов. «Сейчас доползем до вожатской, надо будет повесить одежду и…» — Привет.       Кай чуть было в ручей знаменитый не свалился, благо вовремя схватился за ограждение. «Надеюсь, кто-нибудь скажет Субину, что он слишком большой, чтобы внезапно появляться. Так ведь и до приступа недалеко», — успел подумать Хюнин, прежде чем взглянул на нежданого (ну конечно, в общем-то душе) гостя. — Я тебя напугал? — Чхве наклонился вперёд, а Кай как саранча отпрыгнул в сторону, неловко хихикая. И не было в этом хихиканье ничего, кроме смущения и стыда. — Да нет, все нормально! Меня легко напугать… Ну то есть, ты меня не напугал, но я вообще довольно часто пугаюсь… — Хюнин начал теребить в руках только что постиранную им одежду и, когда наконец осмелился взглянуть на Субина, будто забыл все слова.       Чхве внимательно смотрел на него, словно изначально даже не собирался идти мыться. Кай глупо хлопал глазами: «Зачем он слушает все что я говорю? Почему просто не пойдёт в душ?» — Э-э, ладно, я это… Пошел! — Хюнин на пятках развернулся и практически побежал в сторону корпуса.       Что ни день, то позор. Что ни встреча, то неловкость.       В этот вечер Кай уже не стал желать доброй ночи никому из вожатых. Тэхен всегда ложился спать самым первым, потому ничего не ответил бы; Ёнджун жил в каморке за эстрадой; Эрин в другой комнате, Бомгю куда-то пропал, а Субин…       Субин — это, знаете ли, вообще отдельный случай.

♡

      Первые дни смены всегда проносятся слишком быстро и для вожатых, и для детей. Кай, у которого теперь в блокноте помимо коллег были записаны двадцать его подопечных, почти сдался и решил сделать именные бейджики для всех. Херин поругала его за это, но сами дети пришли в восторг. Надев маленькую бумажку с собственным именем, ребята чувствовали себя важнее, чем когда-либо. В силу небольшой разницы в возрасте дети в третьем и четвертом отрядах больше всего контактировали друг с другом, поэтому вскоре толпа карапузов окружила Субина, скандируя: «Мы тоже хотим!» Слово «бейджик» им пока выговорить не удавалось.       В отряде Чхве детей было больше, поэтому Эрин смогла лишь закатить глаза, поручить Субину заняться исполнением желания «своих пупсиков» и привлечь к этому Кая. — Этого должно хватить, — задумчиво сказал Хюнин, заправив бумагу в принтер.       Субин разрезал листы с напечатанными на них именами на прямоугольники, время от времени переключая песни на колонке. В вожатской больше никого не было, все ушли на обед.       Желудок Кая после мыслей о пропущенном приеме пищи внезапно запротестовал и издал жалобное урчание. Чхве, краем глаза увидевший, как Хюнин хлопнул себя ладошкой по животу, словно это заставило бы его замолчать, хихикнул и протянул Каю свой телефон. — Включи что хочешь, — Субин с лёгкой улыбкой смотрел, как Кай, согнувшись в три погибели над столом, искал какую-то песню. До чего забавный… — Субин-а! — крик раздался на входе в вожатскую так громко и неожиданно, что Кай от испуга сел на диван рядом с Чхве, хватаясь за сердце.       Голова Ёнджуна, показавшаяся в проходе, не предвещала ничего хорошего. — Ты мне срочно нужен! Надо с эстрады баннер перетащить на сцену, — Чхве старший выглядел крайне пугающе. Кай подумал, что не смог бы отказаться уже потому, что тупо страшно было такому Ёнджуну перечить.       Однако Субин так не считал. — Я занят пока, попроси Бомгю с Тэхеном, — Чхве младший кивнул сначала на стол, где лежала половина готовых бейджиков, а потом на Кая, с открытым ртом наблюдавшего за диалогом братьев. — Тц, — Ёнджун закатил глаза, — все из-за тебя, мелкий, — и прежде чем Кай успел сообразить, Чхве вышел из вожатской.       Хюнин уже успел мысленно тысячу и один раз извиниться перед Ёнджуном, но почувствовал, что пальцы Субина мягко надавили под его подбородком, заставив закрыть рот. — Ворона залетит, — спокойно пояснил он и вернулся к разрезанию бумаги.       Кай чуть ли не взлетел с дивана и с громким ойканьем понесся к принтеру, который закончил печатать последние имена. Аккуратно положив стопку бумаги рядом с Субином, Хюнин неловко почесал затылок. — Зря я, наверное, эту штуку придумал с бейджиками, — тихо сказал Кай, собравшись с духом. — Теперь вот тебе приходится делать тоже…       Субин с таким недоумением взглянул на Хюнина, что тот подавился воздухом. — Ну, я имею ввиду, что… Ёнджун тоже без помощи остался… — лицо Чхве становилось все более озадаченным, а Каю все сложнее давалось подбирать слова. Снова фигню сморозил. — Всё нормально, — Субин нахмурился, но тут же выражение его лица сменилось на более спокойное. — Я бы все равно не пошел ему помогать, а тут хотя бы приятно время можно провести. — Но ты же обед пропустил, — Кай уселся на свою любимую табуретку, проигнорировав последнее предложение Субина. — Тоже мне проблема. Поем позже, ничего не случится. Ты так-то тоже на него не пошёл, — цокнул Чхве, указывая на Кая кончиками ножниц вместо пальца.       Хюнин недоверчиво посмотрел на Субина, но чужое лицо было настолько спокойным, что поверить просто пришлось. — Кстати, мне недавно Ёнджун передал несколько пачек острой лапши. Понятия не имею, где он их взял, но, если хочешь, можем уничтожить её вместе, — Субин сложил все бейджики в стопку и посмотрел на Кая. На лице того эмоции медленно сменились с удивления на радостную улыбку, а Чхве на секунду стало мало воздуха. — Давай! ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀

♡

      Ёнджун в очередной раз приложил тряпку, смоченную в холодной воде, ко лбу и вздохнул. Открытие смены всегда было одним из самых сложных мероприятий для него. Задача, казалось бы, проще некуда: с десяти утра до трех дня стоять на улице и включать музыку, а также помогать на самом открытии. Довольно легко, если не брать в расчёт тридцатиградусную жару и расскаленную от солнца сцену уличной эстрады. Чхве физически не переносил таких высоких температур, а организм его в качестве протеста посылал парню мигрень. — Вот, — словно из ниоткуда появившийся Бомгю что-то протянул парню. — Таблетки и вода.       Ёнджун благодарно кивнул, выпил лекарство и со вздохом откинулся на спинку стула. Он потянулся и тут же расплылся в улыбке, когда почувствовал чужие пальцы в собственных волосах. — Может, я могу помочь? — протянул Бомгю, рассматривая пульт старшего с миллионом непонятных кнопочек. — Тебе нужно быть с отрядом, — пробормотал Ёнджун, совсем теряя связь с реальностью от приятного ощущения. — Ничего, не впервой. Справимся.       Старший прикрыл глаза, потому не увидел приближавшегося к эстраде Тэхена. Кан отряхивал руки и озирался по сторонам, словно выискивал себе новое занятие. — Я закончил с баннером, — парень сложил руки на груди. — Спасибо большое, — улыбнулся Бомгю. — Да ладно, — Кан пожал плечами. — Если ещё нужна будет помощь, обращайтесь.       Тэхен обернулся и посмотрел на трёх высоких парней, направлявшихся к корпусу. Те, встретившись взглядом с вожатым, резко ускорились, подгоняя друг друга. — У меня рабочей силы ещё целый отряд.       Тэхен помахал рукой Бомгю, и Чхве убрал ладонь с головы Ёнджуна, чтобы сделать то же самое. Старший недовольно цокнул и проводил удалившегося Кана взглядом. — Как тебе отряд? — спросил Ёнджун, повернувшись к парню. — Забавные ребята, — Чхве с улыбкой пожал плечами. — Девочек очень много в этом году.       Старший, пропустив последнее предложение мимо ушей, глупо уставился на парня. Лучи солнца, выглядывавшие прямо из-за головы Бомгю, напоминали нимб. — Я настолько красивый? — усмехнулся Чхве. — Ещё чего, — Ёнджун цокнул и отвернулся. — Просто солнце хорошо загораживаешь.

♡

— Ребята, постройтесь! — Субин поднял правую руку, призывая детей к тишине. — Ну-ка, поправили бейджики и ровным строем идём к площадке!       Музыка на эстраде отвлекала, но Херин на мольбы вожатых сделать тише только шлёпала линейкой по ладони Ёнджуна, тянувшейся к регулятору громкости.       Отряды построились по периметру площадки и дружно аплодировали Эрин, которая вышла читать вступительную речь. Субин обернулся на подопечных и пересчитал их.       Сердце пропустило удар.       Чхве оглянулся по сторонам в поисках ярко-розовой кепки с блестками. Ничего. — Стойте тут, — Субин строго взглянул на детей и пригрозил им пальцем. — Кто-нибудь видел Ынче?       Отряд дружно покачал головами. Ынче была самой тихой и пугливой среди них, поэтому Чхве всегда ставил её в начало строя. Куда та пропала, Субин даже предположить не мог.       Парень прислушался к какофонии звуков и белого шума из детских голосов, и уловил еле-слышное бормотание. «Всё хорошо, хочешь, я возьму тебя за руку?» — голос был таким спокойным, словно говорили с самим Чхве. Субин снова огляделся и краем глаза уловил движение за огромным деревом позади эстрады. Парень даже не успел сделать первый шаг, как оттуда появились две фигуры.       Кай вёл Ынче за руку и что-то быстро говорил. Девочка с лёгкой улыбкой указала на свой отряд, а после наконец взглянула на вожатого. Субин замер, не решаясь подойти, а когда вышел из ступора, Ынче уже извинялась, стоя перед ним. — Всё… Всё хорошо, — Чхве взял девочку за руку и перевёл взгляд на Кая. — Спасибо, — почему-то совсем тихо сказал он.       Хюнин в ответ лишь кивнул и поспешил вернуться к своим детям. А Субин на протяжении всего открытия зачем-то пытался поймать взгляд вожатого третьего отряда, направленный на него. Не вышло. ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀