Проклятье адепта

Гань Юй радовалась этому воскресному солнышку и сладким травам Цинсин наверху своей любимой обители адептов. Её глаза сверкали, как звенящий колокольчик на её нежной шейке. Из её уст выходили самые сладкие песни всея Ли Юэ. Если бы она выступала на центральной площади этого региона, то она по популярности обогнала бы Юнь Цзынь. Поёт Гань Юй на камешке про пушистых бегущих овечек по голубому полю, их безгрешной жизни, которую желала каждому и это услышали похитители сокровищ неподалёку. Перед этим они как раз читали «Вестник Камня», ту страницу, где Цици давала интервью местным журналистам. Это легендарное интервью практически из того света было напечатано под рубрикой «Ох уж эти сказочники». Весь народ знал, что на самом деле эта рубрика не сборник анекдотов и сказок. Иногда тут печаталась реальность. И эту реальность отродья сейчас и услышали, захотели использовать в своих целях. Они посовещались и решили, что им нужны две вещи из журнала: молоко кокосовой козы и её голосок вместо моры и стволов. Похитители сокровищ знали толк в похищениях не только ящиков с золотом, но и благородных девиц. Поэтому они терпеливо дождались ночи и прокрались в обитель, пока хранитель облаков улетела по делам. Их было трое. Всего лишь трое. Один с цепями, второй с веником Цинсин и третий с бочкой с его рост. Он нависли над Гань Юй, когда та сладко спала в своём мягком гнёздышке, которое для неё свила хранитель облаков. Надо ли говорить, что после постройки этого гнезда госпоже хранительнице пришлось пару месяцев ходить лысой, как курице гриль? Но что не сделаешь ради своей нежной и кроткой любимицы. Один только занёс лопату для оглушения, вдруг на него откуда ни возьмись, свалилось здоровенное птичье яйцо, заботливо высаженное здешней хозяйкой на завтрак. От крика этого идиота жертва трёх и проснулась. Она даже не успела схватиться за оружие, как вся тройца облепила её, как пауки-крестовики свою жертву. Она отчаянно блеяла и вырывалась, но её вязали и вязали, вязали и вязали, пока она не превратилась в веретено из-за слоёв цепей. —Ну вот и всё, попалась птичка! Три охотника беспощадно сели на девушку и сделали селфи. Пускай будет напоминанием о их славной охоте! Первой и…последней. Гань Юй заплакала и по рекам её горьких слёз начали цвести кровавые глазурные лилии. Она не на шутку испугалась. Это увидели и похитители сокровищ. —Ты посмотри-ка, она не только петь умеет, а ещё и цветами раскидывается! Вот если б у меня такая девушка была раньше… Пока один из тройцы мечтал, адепт перестала плакать, о чём-то задумалась, смотря на эти кровавые лилии. Но они растут только на крови, как кровоцветы в Иназуме. Но причём тут кровь?.. Чтобы решить этот вопрос, ей пришлось обратиться к недавней ссоре с Сяо, который проклял её накануне. У этого урода вечно было настроение в говно и чтобы его приглушить, Чжун Ли давал ему сухарики упокоения. Но ничего вечного не бывает, у архонта начались приступы амнезии из-за эрозии, этот старый пердун снова ушёл в своё путешествие, забыв, что у него есть его «Апостолы». Он нарезывал большущие круги в разных направлениях без смысла, поэтому даже семерыми волками разрыва его нереально было найти. Эта боль и предательство сделали Сяо ещё более сумасшедшим, отныне никто в гостиничный двор Ваншу не заглядывал… В раздумьях глаза Гань Юй покраснели. —Хочешь цветочек? -один дурак из тройцы похитителей присел к ней и прислонил к губам лепесток Цинсин. Луна любезно заглянула в их обитель и осветила рога Гань Юй, которые начали расти. После рокового вопроса похититель остался без руки. Она была съедена. Вместо сладкого голоска в обители раздался чудовищный рык и цепи разлетелись. Гань Юй более не напоминала Цилинь. Она была стопроцентной копией бабайки из страшных сказок Снежной. Громадное, горбатое, покрытое голубой шерстью тело напоминало больше гориллу, чем мифическое кокосовое парнокопытное, а назвать её личико милым мог только фанат крипипаст библиотеки Ли Юэ. Красные маленькие глазки запали, а нижняя челюсть с громадными клыками выдвинулась вперёд. Красавица? Не думаю. Проклятье Сяо безвозвратно изуродовало Гань Юй в эту злополучную полнолунную ночь. Обитель адептов из-за её размеров и звуковых волн развалилась, а крики её врагов оборвались и больше этих негодяев никто не видел и не слышал. Имя «Гань Юй» исчезло из всех летописей и кануло в Лету. Теперь это был не адепт, а монстр. И его окрестили «Гань Конгом». Гань Конг долгое время кошмарила весь Ли Юэ, спускаясь со злополучной горы по полнолуниям и похищая людей. Так в деревне Цинцэ никого не стало…