Мой кислород

      Тобирама сидел в своей лаборатории и обречённо смотрел на результаты, которые получил при своём обследовании. С недавних пор у него началась аритмия и прекращалась только тогда, когда он был рядом с его злейшим врагом Изуной Учиха.       Обречённо вздохнув, Сенджу спрятал свитки в стол и закрыл его на ключ. Выйдя из лаборатории, он пошёл к брату, стараясь дышать как можно ровнее, дабы скрыть от брата свой недуг. — Ты звал, Хаширама? — спросил младший как всегда холодно.       Глава клана поднял на брата голову и улыбнулся. — Да. Я хочу, чтобы ты присутствовал на переговорах с кланом Учиха. Думаю, что в этот раз всё пройдёт гладко, — ответил Хаширама. — Это обязательно? — уточнил Тобирама.       Он ненавидел этот клан, так же, как и его отец. А особенно он ненавидел одного конкретного Учиха, но убить его теперь у него не хватало духу просто потому, что его сердце и так стучит неправильно вдали от Изуны. — Тобирама, это обязательно. Иди собирайся. Через час выходим, — ответил старший Сенджу.       Поклонившись, младший вышел и пошёл собираться. Уже через пару минут он стоял и ждал брата. Дыхание стало ещё тяжелее, чтобы скрывать его от окружающих, но альбинос мастерски делает это. Привык уже за несколько месяцев. Загадка, как он ещё не умер и остался наравне с братом.       В своих раздумьях он не заметил прихода брата. Очнулся он только после того, как у него перед глазами щёлкнули пальцами. — Тобирама, ты в порядке? — спросил Хаширама обеспокоенно. — Да. Просто задумался, — ответил альбинос и двинулся в сторону реки, у которой они должны были встретиться с Учиха.       Тяжело вздохнув, Хаширама последовал за ним, изредка посматривая на брата. Ему не нравилось, как тот выглядит в последнее время. И без того белая кожа стала чуть ли не прозрачной, глаза утратили тот яркий красный цвет, щёки стали более впалыми. Даже шрамы, украшающие щёки и подбородок младшего Сенджу, стали бледными. Казалось, что альбинос медленно умирает, но просканировать тот себя не давал, всячески бегая и скрываясь в лаборатории.       Вздохнув, старший вернул своё внимание к дороге и мыслям о предстоящих переговорах. Также его думы часто касались образа его любимого. Хаширама давно с ним не виделся, и это его угнетало. Даже битв не было уже около недели — впрочем, это даже к лучшему.       Через два часа Сенджу подошли к реке. Их там уже ждали Учиха. Не успели старшие поздороваться даже, как младшие сорвались с места — у обоих были оголены катаны. Клинки соприкоснулись, издавая лязгающий звук. — Проклятый Сенджу! Я тебя прикончу! — прошипел брюнет, активируя шаринган.       Тобирама опустил голову, продолжая отбиваться. За годы сражений с Учиха он научился сражаться, не смотря в глаза противнику. — Посмотрим ещё, кто кого прикончит, — прошипел в ответ альбинос.       Хаширама попытался остановить брата, но Мадара положил руку ему на плечо, останавливая. — Если ты сейчас сунешься, то пострадаешь. Они сражаются на одних инстинктах, — ответил он на немой вопрос друга.       Тяжело вздохнув, старший Сенджу кивнул, признавая правоту Учихи. Вместе они продолжали наблюдать за битвой между братьями, молясь всем известным богам, чтобы никто из них не пострадал, или того хуже — умер. Но произошло непредвиденное: Тобирама атаковал Изуну, но буквально в последний момент его рука ушла в сторону, оставляя на боку Учихи незначительную царапину. Сам же Сенджу пошатнулся и в следующий момент потерял сознание, начиная тонуть. Хаширама сорвался с места и вытащил брата из воды, укладывая на траву.

***

      Тобирама хотел покончить с ненавистным Учиха, но в последний момент его сердце замедлилось, и его рука ушла в сторону, лишь слегка царапая Изуну. Перед глазами всё поплыло, и альбинос потерял сознание, упав в воду. Последнее, что он помнит — это крепкая хватка брата у себя на плече.       Вытащив младшего на берег, Хаширама снял с него доспех, мысленно отмечая, как исхудал его отото. Положив руки на грудь альбиноса, старший Сенджу стал сканировать его чакрой. Его глаза расширились от шока и страха. — Что случилось, Хаширама? — спросил Мадара, которому не нравилось выражение лица друга детства. — У него серьёзная аритмия, и, видимо, уже давно. Но с этим я буду разбираться позже, когда он очнётся. А сейчас его надо в тепло, — ответил Сенджу и взял руки брата в свои, дыша на них, стараясь согреть.       На несколько минут старший Учиха задумался, а потом предложил: — Можем пойти к нам. Здесь недалеко. А когда проснётся, сможете уйти домой.       Недолго думая, Хаширама согласился под недовольство со стороны Изуны, но тот промолчал, понимая, что брата не переспоришь. Старший Сенджу всё ещё держал руки на груди брата, поэтому заметил, как сердце брата дрогнуло и забилось в нужном ритме, когда младший из Учих подошёл, возвращая катану в ножны. Но только он собрался уходить, как его окликнул Сенджу: — Тебе надо быть рядом с Тобирамой. — С чего бы это? — спросил Изу, пряча за маской безразличия удивление. — Как только ты оказываешься рядом с ним, его аритмия проходит, — ответил Хаширама и взял брата на руки.       Изуна ничего не сказал ему. Надо всё обдумать. Поэтому он сорвался с места и побежал домой. Хаширама никак не отреагировал на это, понимая, что младшему Учиха надо всё осмыслить. Мадара же взял броню младшего Сенджу и пошёл рядом с другом в сторону дома.       По приходу старший Учиха отпустил всех слуг по домам и постелил в гостевой комнате, где Хаширама уложил своего брата на футон и укрыл одеялом, надеясь, что тот бысто согреется и придёт в себя. Им предстоял непростой разговор по поводу состояния альбиноса. С такими тяжёлыми думами он ушёл на кухню, где сидели оба Учиха. Кстати, на удивление младшего, он вошёл в кухню без брони и оружия.