Змеям тоже хочется тепла

      Лучи утреннего солнца заставляли щуриться, но совсем не согревали. Они наполняли кабинет Хокаге чужим, как будто искусственным, светом. Сарутоби задумчиво постукивал костяшками пальцев по рабочему столу. Он смотрел прямо перед собой, задумавшись. Рядом стояла Цунаде, скрестив руки на груди.       – И ты не знаешь, где он примерно может быть? – спросил Хирузен.       Джирайя только пожал плечами. Цунаде нахмурилась. Третий холодно проговорил:       – Не представляю, что за ссора такая у вас могла быть, что даже Орочимару сбежал. В любом случае, вы оба отправляетесь на поиски. Сейчас же. Цунаде… – в глазах Сарутоби читалась просьба, которую принцесса поняла и без слов. Она молча кивнула.       Как только они покинули кабинет Третьего, Джирайя сжался, ощутив на плече каменную ладонь напарницы. Парень знал, что, в отличие от Хирузена, ей он соврать не сможет.       – Джирайя… – ледяной тон подруги не оставлял шансов на отступление.       – Я всё объясню… Пойдём куда-нибудь, где нет людей, – пробормотал парень. – Ты только не говори ничего.         ***         После рассказа Джирайи Цунаде действительно не понадобились слова, хватило только кулаков. Перепрыгивая с ветки на ветку, помятый парень со своей боевой подругой обшаривали окрестности Конохи, но безрезультатно. Орочимару как сквозь землю провалился.       – Цуна! – позвал Джирайя, останавливаясь. – Погоди.       – Чего?       – Это бесполезно… Надо попросить помощи ещё у кого-нибудь. Может, кто-то из Инузук поможет с собакой? Или Абураме со своими жуками…       – И как ты им собрался объяснять всё это?       – Ну, как и сенсею…       – О боги! – принцесса закатила глаза. – Ты думаешь, Сарутоби-сенсей совсем идиот? Да он ничего тебе не сказал, только чтобы ты окончательно лицо не потерял!       – То есть он догадался? – с ужасом спросил Джирайя.       – Джирайя, из нас всех только ты один, похоже, ничего не видел. Ты как был тупым с детства, так таким и остался! Что ты там говорил об Орочи, что он думает только о себе? А сам-то чем лучше? Ты годами не замечал его чувства к тебе! Как ты думаешь, почему он не взял с собой тёплые вещи на эту миссию, хотя знал, что вы в этот адовый морозильник попрётесь?! – Цунаде снова начала злиться. – Так что давай шевелись.       Вечером они ни с чем вернулись в деревню, Джирайя совсем приуныл, а принцесса была ещё злее. Бросив на прощание «Завтра с утра продолжим», она пошла домой. Парень плёлся по Конохе, смотря себе под ноги. Проходя мимо дома Орочимару, он без особой надежды посмотрел на окна. Они зияли чёрными провалами, безжизненные, пустые. Беловолосый парень перепрыгнул через забор и приблизился к зданию, пытаясь заглянуть внутрь. Походив так немного, он сел на крыльцо, опустив голову. Безнадёжно.       – Орочи, ты когда-нибудь сможешь меня простить? – тихо сказал Джирайя.       – В зависимости от того, как ты будешь извиняться, жабка, – раздался насмешливый голос откуда-то сверху.       Беловолосый парень задрал голову. Лицо Орочимару было сантиметрах в двадцати от него, пока тело друга находилось на крыше.       – О боги! Блять, опять ты со своей шеей! Каждый раз, когда ты её так вытягиваешь, обделаться можно! – замахал руками Джирайя.       Змей вернул голову на место и спрыгнул с крыши. Через секунду он сам не понял, как, но оказался в объятиях Джирайи.       – Я испугался, и тогда, и потом, я… Я не знал, – сбивчиво шептал беловолосый, сжимая своего напарника. – Прости меня, Орочи… Если сможешь, пожалуйста, прошу тебя!       – Ну и что теперь? – спросил черноволосый. – Почему я должен тебе снова поверить?       – Я был таким идиотом. Отрицал не только твои чувства, но и свои. Орочимару, – Джирайя серьёзно посмотрел на него, – обещаю, такого больше не повторится. Я буду с тобой. В смысле, ты мне тоже нравишься, я… ты будешь со мной встречаться?       – Ммм… Выпусти, – попросил змей. Беловолосый разомкнул объятия, ожидая, что сейчас всё закончится. Он даже не надеялся получить прощение, но ненавидел бы себя ещё больше, если бы не сказал этих важных слов.       – Хотя видеть, как вы с Цунаде бегали вокруг Конохи, конечно, было забавно, – улыбнулся Орочимару, открывая двери. – Ох, что-то холодно сегодня вечером. Ну, жабка, что ты там стоишь? Заходи домой, тебе ведь не только на словах извиняться придётся!