love at first sight: arranged marriage edition

Когда Чуя просыпается, он, к счастью, не замотан в конечности некого рыбоподобного осьминога, и ни один ублюдок не использует его шею в качестве зуботочки. Быть целый год замужем за Боссом Портовой Мафии — нелёгкое достижение. В основном потому, что трудно отбиваться от проделок Дазая, когда он уже сонный и пренасыщенный от нескольких раундов секса. Кстати о сексе, его тело, как правило, приятно болит после того, как они атаковывают друг друга своими языками. Но та болезненность, которую он чувствует сейчас, совершенно иная. Он с трудом открывает глаза и зевает. Его тело неуклюже раскинуто, таким образом, что это приносит ему капельку неудобства. — О, ты проснулся, — незнакомый голос скрежещет у него в ушах, отдаваясь эхом в камере, где его держат, — Лучше наслаждайся этими драгоценными моментами, так как каждый из них вскоре может стать для тебя последним. Чуя снова зевает, его веки лениво приспущены. Он даже не утруждается пошевелиться, чтобы попытаться освободиться от его оков и оглядеться по сторонам. То что он видит — это неинтересное место, в основном пустое, с пятнами крови на полу. Если они это сделали для того, чтобы напугать его, то была сделана ужасная работа. Если это должно вызвать у него отвращение, разве они не знают, что он женат на рыбе, которая любит убегать от своих домашних обязанностей, кокетливо ведя себя как школьница-подросток, в комплекте с имитацией чрезмерно высокого голоса и роста? Ничто не может быть более отвратительным, чем это, даже если это тактика, которая срабатывает каждый раз, потому что он согласился бы почти на все, если это означает, что этот слащавый поступок перестанет вызывать у него желание блевать. Его плечи немного болят, но это не связано с тем, что Дазай хочет, чтобы они попробовали позу, которую 99% людей вряд ли смогут выполнить. Его руки подняты над головой, а ноги скованы толстым слоем титана. Он свисает с потолка в виде Y-образного маятника. Его ноги не касаются земли, и это хорошо, ведь она выглядит весьма антисанитарийно и грязно. Так много пятен крови и других сомнительных жидкостей от людей, которых держали здесь раньше. Это самое ужасное в этом деле. У него такое ощущение, что его похитители даже не знают об этом, и поэтому не стали использовать это знание в своих интересах. Ещё один зевок. До того, как год назад он вышел замуж за Дазая, он никогда не был тем, кто остаётся в постели дольше необходимого. Он из тех, кто просыпается без будильника, редко задерживается в постели, даже если ещё чувствует небольшое желание поспать. В настоящее время он так привык слышать, как у него над ухом ревет будильник, затем, чтобы Дазай каким-то образом доказал, что быть человеком не значит не иметь черты пиявки, коалы и осьминога, в сочетании с какой-то инопланетной формой жизни, которая ест его для пропитания. Потому что Дазай является угрозой, которая, казалось бы, приберегла всю свою теплоту и ребячливость, чтобы Чуя мог все это почувствовать. Но обычно это означает, что он просто колотит другого будильником по лицу. …Все это после того, как они обмениваются поцелуем, может десятью, и может быть, двумя быстрыми раундами сворачивания постели. Конечно, главная причина, по которой они вместе — это их умение понимать друг друга так глубоко, и это означает, что Дазай весьма быстро берет нож или пистолет из оружейного тайника прямо у изголовья их кровати, и, к сожалению, срок службы часов подходит к концу. (Кстати: за последние двенадцать месяцев, часовая промышленность в Йокогамы переживает полный бум. Даже Каджи присоединился к веселью, разработав несколько часов с ароматом лимона, чтобы Двойной Чёрный могли уничтожить их во время утреннего флирта.) В любом случае, это просто означает, что он весьма привык пробуждаться таким образом. Но это не значит, что он не сможет адаптироваться к другой ситуации. Он издаёт ещё один протяжный зевок, когда чувствовует, как его похититель скрипит зубами. – Скажи мне, какая твоя любимая конечность? - Он поднимает бровь, дерзко спрашивая, – Я могу убедиться в том, что ты сохранишь ее при своём путешествии в подземный мир. – Накахара Чуя, гравитационный манипулятор, бывший король Овец, - фраза сочилась тонной презрения, – Ты много говоришь, но теперь, ты просто муж этого ублюдка Дазая. Планируешь ли ты соблазнять его, чтобы в конечном итоге получить власть над Портовой Мафией? Как ужасно. Чуя хмуриться. – Эй, ты, возьми свои слова обратно. Чувствуя гнев, и считая, что нашёл его слабое место, его похититель заливается злобным смехом: – Ха! Но я сорвал твои планы! И знаешь, как мне удалось взять тебя в плен? Как мне удалось заковать тебя в цепи, нейтрализующие способности? Он продолжает хмуриться. – Я полагаю, что ты собираешься убедиться, чтобы я знал об этом. – Я предоставил Дазаю свои доводы, - и это укрепляет его представление о том, кем является его похититель, – Вместе с неоспоримыми доказательствами того, что ты пытался создать армию, чтобы расколоть Портовую Мафию на части, предать Дазая и лишить его жизни! Чуя моргает, прежде чем испустить задумчивый вздох: – Так что, теперь он тоже знает об армии? - Нет смысла что-либо отрицать. Эйс является относительно новым руководителем Портовой Мафии, который буквально купил эту должность, снова издаёт волну смеха, который на самом деле вреден для здоровья его ушей. – Теперь он знает все, и он даже дал разрешение мне и моему отряду, чтобы мы захватили и расправились с предателем. Чуя тонко улыбается: – Ты думаешь, что сможешь справиться с гравитацией? – Теперь гравитация не на твоей стороне, - голос Эйса звучит весьма высокомерно, когда произносит эти слова, – И ни Дазай, и ни твоя армия, и ни твои Овцы тоже. Чуя пожимает плечами, тяжёлые цепи гремят. Он думает о том, как разбить их идеально, раскачиваясь как можно сильнее, несмотря на свой вес. Эйс все ещё злорадствует, вопя из-за стены: – Тут 10 тонн, так что это не может быть... - Чуя перебивает его: – Ты так и не сказал мне какая твоя любимая конечность. Злорадство резко переходит на визг: – Ты не можешь сбежать отсюда, ты! Гравитация делает его более могущественным, это нельзя отрицать. – Я не хотел уничтожать цепи, потому что они, должно быть, стоили целое состояние, - говорит он, прежде чем небрежно снять цепи, которые подвешивали его сверху, – Но потом, я подумал, что это не моя вина, если дерьмовый Дазай хочет тратить деньги впустую так, что я с таким же успехом мог бы их уничтожить. Это то, чего он не сказал бы вслух, особенно при каком-то ублюдке. Он мог чувствовать гудение "Уже Не Человека" от этих кандалов. В некотором смысле, это могло быть похоже на то, если бы некий призрачный Дазай удерживал его. Его нерешительность в том, чтобы разорвать цепи заключалась именно в этом, но он считает, зная этого говнюка, у него есть ещё несколько копий этих цепей. Они могли бы поиграть с этим в другой раз. – Ты! Он также легко освобождается от пут на ногах. Чуя смотрит на свои запястья, а затем на лодыжки. На них появилась красновато-пурпурная полоска. Вероятно, он мог подождать ещё немного, пока они не станут более яркого цвета, но он уже чувствует себя таким голодным. ...Кроме того, он чувствует себя чуть-чуть сердитым, совсем капельку. Он пытается выплеснуть этот гнев разумным образом, разрушая место, где его держат. Стены рушатся вокруг него, когда Эйс пытается сбежать, чтобы спасти свою жизнь, но его останавливает красное свечение гравитации. Он ходит медленно, разминая свои конечности. Каждый из присутствующих здесь прижат к земле, она меняется, превращаясь в форму их тел. Никто его больше не видит, поэтому он становится гораздо более наглым, покачивая бёдрами в манере, которая, как он знает, сделает Дазая ещё твёрже. Он знает, что Дазай записывает это со всех сторон. Накахара облизывает губы, обдумывая свою замечательную утреннюю зарядку. Можно было бы избить целый отряд, чтобы начать празднование своего Дня рождения. Хм, а это прекрасный подарок. Только его муж-скумбрия мог додуматься до такого. Он чувствует, как в его груди появляется волна нежности. – Я, действительно, должен разрезать тебя на части и слизывать всю твою кровь после этого, - шепчет он, пока его сердце трепещет от желания, – Я буду весьма тщательно за тобой заботиться, чтобы убедиться, что твоя спина полностью заживет, после того, как я вырежу на ней свое имя. В это же время Эйс выкрикивает различные непристойности и предлагает ему много денег в обмен на сохранение его жизни. – Я даже помогу тебе победить Дазая! У меня есть много активов, у меня есть— Чуя подумывает о том, чтобы наступить на его конечности, но резко передумывает, ведь сегодня, он может быть добрым. Если он наступит на Эйса, Дазай наверняка сойдёт с ума, а потом сгорит от ревности из-за того, что он прикасался к другому мужчине. Уровень собственничества Дазая, вот что поистине ужасно. Это так волнующе, что его ладони потеют от предвкушения, а лицо алеет, когда он представляет, как эти темно-карие глаза станут еще темнее, когда он начнёт наказывать всех, кто, по его мнению, не заслуживает его прикосновений. – Давай работать вместе, чтобы уничтожить этого придурка Дазая! Ах, его нога соскользнула. Эйс ещё не мёртв, но он определённо без сознания из-за того, что его ударили ногой по лицу. Громкие хлопки раздались где-то позади него: – Ах, ты больше не мог этого выносить, да? – Знаешь, мне не нужна помощь, чтобы схватить тебя и убить, - говорит он с усмешкой, поворачиваясь на каблуках, наблюдая, как его муж подходит к нему медленными, лёгкими шагами, – Я единственный, кто может это сделать. Дазай никогда не оставит попыток сделать его жизнь более увлекательной, отправляя его в ловушки, скармливая ему яд, создавая прочие нелепые неудобства на его пути. Все остальные, кто видит его силу, либо хотят контролировать его, либо умоляют его быть их мечом и щитом, или же, хотят чтобы он держался подальше, считая его предвестником разрушения. Дазай видит его силу и думает только о том, какая он горячая штучка во всем мире. Для предполагаемого гения на самом деле он довольно глуп. Конечно, Чуя просто обязан остаться с ним навсегда, просто, чтобы наблюдать за этим самым глупым человеком в мире в упор. Они вдвоём могут сделать все возможное, чтобы убить друг друга, но это только часть того, чем они могут наслаждаться во время своей совместной жизни каждый день. – Фу-фу-фу, так ты не сердишься на то, что он продолжает называть меня ублюдком, а? Чуя дёргается: – Я единственный, кто может причинить боль тебе или оскорбить тебя, - говорит он, постепенно пододвигаясь к своему мужу, чтобы тот мог заключить его в объятия, – Никто другой не имеет на это права. – Что ж, это твоё супружеское право, - соглашается Дазай, протирая большими пальцами его лицо, пока они мокро целуются, игнорируя все стоны падшего отряда, – А это моё право побаловать тебя сегодня. Ах, ещё один год в этом мире. Ему не терпиться отпраздновать другие свои Дни рождения. Все таки, судьба поступила весьма правильно, позволив ему родиться в этом мире, где есть человек, полностью соответствующий ему. – Если у тебя нет для меня как минимум двух бутылок Петрюса и двух машин, тогда у тебя нет права целовать меня сегодня. – Только две? Я подготовил три, - самодовольно ухмыльнулся Дазай. – Тогда, думаю, я не сломаю твоё запястье, если ты решишь взять меня за руку на публике, - разрешает он, когда они вдвоём приступают к следующей части своего дня.