Наше общее будущее.

Идеальная осанка, аккуратно собранный хвост длинных волос, костюм, очки в прямоугольной оправе и умение держать лицо. Куникида Доппо. Осаму делает выбор, будучи уверенным что от работы с ним откажутся после первой же миссии, но реальность приятно удивляет. Они странно гармоничны на поле боя, умудряясь противоречить друг другу в остальное время. Дазай заинтересован, стащил блокнот, оказывается выдержка нового напарника оставляет желать лучшего. – Куникидушкаааа~ Доппо злится, кричит, но в первую же попытку покинуть сей бренный мир неведомым чудом оказывается рядом за секунду до. – Странный ты, – выдыхает Осаму, морщась от боли в перетянутых чистыми повязками предплечьях. – Зачем спас? Желающие жить таких вопросов не задают, Куникида точно знает, но заглядывать в карие глаза напротив не рискнёт, ибо из царящей там пустоты под силу выбраться лишь одному Дазаю. Они идут по краю, шаг в сторону и потеряешь все. Осаму смеётся, перебирая тонкими пальцами натянутые до предела струны оголённых нервов. Порой они рвутся, оставляя на сокрытом бинтами теле алые полосы. Но Дазай продолжает, изобретая мелодию на чистой импровизации, чтоб въелась под кожу до скончания времён, позволяя в нужный момент угадывать мысли напарника с полувзгляда. Осаму получает удовольствие, Доппо боится упасть. Оказывается, если взять за руку, то можно свеситься гораздо ниже, ощутить дыхание смерти за плечом, но непременно вынырнуть, заслышав ставший родным строгий голос. Осаму видит людей насквозь, Куникида не исключение, однако бывший мафиози даёт себе слово не читать напарника, каждый имеет право на тайну, Доппо ведь не лезет в душу к нему. Он нарушает обещание лишь однажды, видя что ещё чуть-чуть и Куникида сорвётся в пропасть, а значит, Дазаю больше не представится возможности услышать, вывести, дёрнуть за светлую прядь. Осаму протягивает руку, чувствуя как его мир разбивается вдребезги, а на осколках возникает нечто новое, непонятное, но в тоже время болезненно-приятное. Дазай бесцеремонно врывается в квартиру и личную жизнь Доппо, грубо сдирая с таким трудом наложенные на уставшую израненную душу швы. – Одумайся. Ещё немного и ты сломаешься. Ещё немного...и станешь как я. – Осаму почему-то до дрожи пугает подобная перспектива. Нельзя, нельзя, нельзя. Куникида не такой, он лучше. Замечая в зелёных омутах то же, что вечно отражает ему зеркало, Дазай понимает: медлить нельзя. – Ты застрял в собственных идеалах, прекрати, они убьют тебя, если не остановишься. – мастерски подбирает слова, пробираясь на самое дно, тревожа старые и ещё не успевшие зажить раны, ощущения как от килограмма соли на свежий порез, Доппо едва сдерживает слезы. В словесных баталиях Осаму никогда не промахивается и все же Куникида находит в себе силы возразить. "Вот так, да, да, скажи что я не прав, живи. Живи вопреки." – Дазай знает, где нужно остановиться и сейчас ещё не время. Он доведёт дело до конца, сломает, чтобы помочь подняться. Во время беседы Осаму успевает поклясться, что сохранит Доппо для этого мира и совсем немного для себя, ведь он неисправимый эгоист. Оказавшись в тюрьме, Дазай обнаруживает, что его прогнившее насквозь сердце ещё способно болеть, пусть искренности в нём осталось лишь на двоих. Тому, кто воспитал, поделившись знаниями, и тому, кто подарил надежду на право любить и быть любимым. Информация о столкновении Агентства с Ищейками доходит до него с опозданием, не на курорте чай находится. Осаму узнает, что Куникида взорвал себя ради спасения остальных детективов. В соседней камере ехидно скалится Достоевский и очень хочется его пристрелить, но Дазай старательно игнорирует, сохраняя внутри островок веры. Интуиция подсказывает, что финал будет не здесь и сейчас, а гораздо позже. Они ещё встретятся. Непременно. "Ты не можешь так легко сдаться, идеалы не позволят." Осаму снится разорванный на две почти равных части блокнот и уверенность медленно утекает в образовавшуюся трещину ментального барьера. Кажется проходит несколько лет, тогда как на деле не минул и месяц, когда Дазай возвращается в родную Йокогаму. "Где он? Как он? Жив ли?" – набор фраз, преследовавших всю дорогу, не отпустивших даже после встречи с коллегами, потому что знакомой блондинистой макушки на законном месте нет. – В лазарете. – отвечает на незаданный вопрос Эдогава, кивая в нужном направлении. – Акико не смогла..в общем, увидишь. Последние слова летят в пустоту, ибо Осаму уже скрылся за поворотом. Он несколько секунд стоит, сомневаясь, прежде чем постучаться. Никакой реакции. Тихий скрип несмазанных петель эхом отдаётся по всему помещению. Дазай заглядывает в палату, но лишь разглядев силуэт на кровати захлопывает дверь. Ему почти физически больно видеть Доппо таким. Осаму борется с желанием найти скальпель, да вообще любой острый предмет, чтобы присоединиться к Куникиде по ту сторону сознания. Но лишь просит Рампо сообщить, когда напарник придет в себя, а после сбегает в ближайший бар, напиваясь до головокружения и разноцветных звёзд перед глазами, только бы избавиться от липкого всепоглощающего ужаса. "Вдруг не очнётся.. Не справится.." Алкоголь заволакивает мысли туманом забвения, в котором Дазай проводит пару дней, а может дольше прежде чем почти севший телефон наконец звонит. На тусклом экране высвечивается номер и подпись "Рампо-сан" с эмоджи-конфетой. Осаму не отвечает, нет необходимости, ведь причина для звонка всего одна. "Но он мог и ум... Не мог." – Дазай обрывает сам себя, об этом думать точно не следует. Он срывается с места, едва не запнувшись о порог и бегом направляется в сторону офиса, пока сомнения снова не накрыли с головой. В этот раз Осаму почти влетает в дверь, таинственным образом успев притормозить и не вынести её. Доппо сидит, опираясь на подушку и выглядит так, словно успел похоронить себя. Дазай безмерно счастлив видеть его живым, картину омрачает лишь.. "Акико не смогла..." – проносится в голове, вот что имел ввиду Эдогава. У Куникиды на руках бинты и пустота заместо кистей. Осаму теряется. Он не умеет оказывать поддержку, тем более словестно, потому стирает улыбку и присаживается рядом. – Я скучал.. – тянется к лицу возлюбленного-напарника, коснуться, погладить по щеке... Осознание того, что сам Доппо так сделать никогда уже не сможет по ощущениям сравнимо с прошившей насквозь пулей. А это для него, привыкшего не обращать внимание на эмоции, каково же тогда Куникиде. Дазай хочет сказать, объяснить, что ещё не конец, однако понимает - бесполезно, его не услышат. Понимает и молчит. Но вместе с тем забирается на кровать, скинув обувь. Осаму не оптимист, скорее наоборот, но сейчас очень хочет им стать. Хоть раз в своей никчёмной жизни осветить путь Доппо, как тот прежде делал для него. Глаза в глаза, разделить боль напополам и уже не так страшно. Дазай взвешивает каждое слово, подолгу подбирая интонацию, словно ступает по тонкому льду, пока наконец не произносит на грани слышимости, обнимая: – Я люблю тебя. И люблю любым, веришь? Со способностью или без, не важно. Потому что ты - это ты. Куникида Доппо. Лучший человек из всех, что я встречал за свои двадцать два года и единственный, кому сумел настолько открыться. Позволь помочь, хотя бы раз, прошу тебя. Рваный вдох, ткань плаща, жилета, рубашки промокают насквозь, но Осаму не станет мешать. Такая реакция пусть и не лучшее что могло быть, но она присутствует, а значит, не все потеряно. – Моя очередь вести, у нас с тобой есть будущее, наше общее, конечно, если ты согласишься разделить его со мной. – пульс учащается, Дазай уже давно не чувствовал себя настолько живым, забыв что подобное может происходить не по его воле. Тихое "Да" на выдохе куда-то в шею и Осаму, кажется, впервые по-настоящему счастлив. Он вскакивает на ноги, забыв о риске упасть, сломать что-то, убиться и как был в носках бежит по коридору с криком: – Народ, одолжите зарядку для телефона! Дазай такой Дазай. Идеалист невольно усмехается, пока на щеках высыхают остатки слез. Несмотря на резкую смену поведения, на подсознательном уровне Куникида чувствует, что Осаму был искренен с ним, просто слишком быстро исчерпал свой лимит серьёзности. В Дазая из кабинета летят провода и просьба заткнуться, он хватает первый попавшийся и только-только подключив устройство к сети набирает однажды намертво вбитый в память номер. Осаму действительно принимает Доппо любым, но куда важнее чтобы и сам Куникида смог это сделать. Гудки прекращаются через пару секунд, сообщая что абонент на связи. – Мори-сан? Да, зайду сегодня. Есть разговор. Вы ведь поможете подобрать протезы?