Провал

Санкт-Петербург. Квартира Елизаветы Туктамышевой. Вечер. Хлопок закрывшейся столь же резко, сколь и открывшейся входной двери. Хозяйка квартиры в таком себе состоянии, не спеша, точнее говоря, не в состоянии идти быстрее направляется в ванную комнату, чтобы помыть дрожащие руки и смыть потекшую тушь с глаз. Сегодняшний день дался Туктамышевой по особенному тяжело, но она терпела и сдерживала себя до последнего. Стоило ей оказаться в лифте, терпение лопнуло, а по щекам начали неспешно катиться слёзы, оставляя после себя солёные дорожки. На перемещение в ванную комнату она тратит примерно минуты три, а оказавшись на пороге комнаты застывает, смотря на собственное отражение в небольшом зеркале над раковиной. Волосы, хоть и заплетены в невысокий хвост, но всё равно взъерошены… Макияж пошёл по одному месту… Глаза почти одного цвета с красной помадой, от которой почти ничего не осталось. В последний раз подобное с ней было, когда она впервые за свою карьеру провалилась в плане попадания на Олимпиаду. Тогда ещё 2014 года. Тогда же ей было не 20 с лишним, как сейчас, а всего-то 17. Всего-то… Сейчас самой младшей участнице предстоящей Олимпиады в Пекине 15. Так что 17 — не так уж и «всего-то», но на то время это и вправду было всего-то. И в то же время той, кто выиграл тогда личное золото сейчас немногим больше, чем Лизе. Волна воспоминаний с 2014 года чуть не сбивает Туктамышеву с ног, благо ей удаётся удержать равновесие, а после подойти к зеркалу поближе. Положить руку на край раковины она от чего-то боится, но взгляд от зеркала на этот самый край отводит. Больно смотреть на себя же в том состоянии, в котором она сейчас. Очень больно. А ещё больнее от того, что это уже не первый, и не второй раз. Третий. Может, бог и любит троицу, а вот Елизавету не любит ни эта злополучная троица, ни судьба. Это взаимно. Очень даже, взаимно. Тяжёлый выдох срывается с уст девушки спустя пару мгновений, и она решается положить руку на край раковины и одновременно с этим вернуть взгляд на своё отражение. На протяжении нескольких секунд всё хорошо. Очень даже хорошо, но стоит ей включить воду, как по её телу пробегает неприятный холодок. Тот же холодок пробежал по телу Лизы, когда она в далёком 2014, на следующий день после того, как оказалось, что она не в сборной России, вышла к ледовой площадке, прийдя на тренировку. Тогда она хоть, и чувствовала себя так себе, но всё-таки нашла в себе прийти на тренировку. Шмыгнув носом, Туктамышева набирает в ладони воду из-под крана, после чего глубоко вздохнув и берётся за то, чтобы смыть с собственного лица в первую очередь — слёзы, и лишь во вторую — макияж. По барабану на макияж и его состояние. Главное — чтобы не было видно слёз. Не было видно, что что-то или кто-то заставил её заплакать. Вместе с ладонями Лиза опускает взгляд, стараясь не замечать собственное отражение, но в итоге, выдержав в гляделках с самой собой небольшую паузу, возвращается в «игру». Волосы местами чуть-чуть мокрые. Макияжа как не было. Глаза до сих пор красные, но уже чуть-чуть светлее. Взгляд цепляется за светло-голубые глаза отражения. Эти глаза очень много чего успели повидать. Приличную часть этого всего Лиза помнит до сих пор, но именно сейчас от чего-то вспоминается одно из первых интервью, точнее один из его моментов. *** — Как думаешь, сможешь стать Олимпийской чемпионкой? Спросила журналистка, которую сейчас уже давно выросшая Лиза очень очень слабо помнит. Помнит лишь несколько вопросов, которые она задала, отчасти её голос, и всё. — Думаю, да. В 2014 или 2018. Ответила Лиза, сто процентов улыбаясь, решив, что и двух Олимпиад хватит, даже и не думая, что всё пойдёт абсолютно не так, как ей хотелось бы. На Олимпиаду 2022, она даже тогда не надеялась… Иронично. *** Через несколько мгновений внимание Туктамышевой привлекает ресничка под собственным левым глазом, и она переводит взгляд на неё, вновь прервав игру с отражением. Правая ладонь медленно поднимается всё ближе, и ближе к выпавшей реснице, которая спустя пару мгновений оказывается зажата между подушечками двух пальцев. — Я хочу попасть и… Неуверенно, одними губами начала Лиза, прикрыв глаза. С одной стороны, ей и вправду хотелось, и она стремилась к тому, чтобы не просто попасть на Олимпиаду, но ещё и выиграть, а с другой — в нынешних реалиях с очень сильными юниорками это выглядело как детская, целиком и полностью нереальная мечта. — И выиграть следующую Олимпиаду. Уже не только губами, а максимально тихо закончила Лиза, немного подумав, перед тем, как отпустить ресничку. Взгляд Туктамышевой был направлен на глаза отражения, а на лице была очень слабая улыбка, которая являлась максимумом того, насколько она сейчас может улыбнуться. Лиза не знает, как бог относится четвёрке, но в случае чего, как минимум — она сама будет любить эту самую четвёрку. Если конечно вообще не закончит карьеру до Олимпиады 2026 года, но об этом она будет думать и жалеть уж точно не сейчас. Сейчас надо работать, работать, и ещё раз работать, но об отдыхе не забывать.