Come and hear me tonight

Пи`Кхун сказал, что они обязательно должны отпраздновать его совершеннолетие по-взрослому, и потащил всех в бар Йок. От обычной вечеринки, как понял Порче, отличалось только поздравлениями в перерывах между песнями. Пи`Кхун торжественно дал напутствие и рвался спеть караоке, но отвлекся на своих телохранителей. Кажется, кто-то включил опенинг его любимого сериала. Че поспешил улизнуть от излишнего внимания и присел отдохнуть за барной стойкой. Лед звякнул о стенки стакана — Куба либре, коктейль, смешанный лично Поршем. Сам же Хиа зажигательно вытанцовывал вместе с Пи`Кинном под одобрительные возгласы друзей. — Малыш, а ты когда меня познакомишь со своим парнем? — вкрадчиво растягивая слова, спросила подошедшая Йок, когда он хлопал зрелищу вместе со всеми. — Не знаю. У меня нет парня, Дже. — А мне казалось, что... — начала она, но махнула рукой. — Проехали. Неужели такому милашке разбили сердце? Послушай сюда, кто бы то ни был, он многое потерял. Улыбка на его лице превратилась в натянутую — быстрее, чем он успел что-то сказать. Йок поняла это по-своему и начала рыться в сумочке. Написала что-то на плотной бумажке и сунула ему в карман, сверкнув глазами. — Сходи развейся как-нибудь, ты уже большой, малыш. Мои клиентки говорят, что каждый вторник у них живая музыка, голос исполнителя просто невероятный, может заживить любые душевные раны. А еще он красавчик. И подмигнула. Порче хватило одного красавчика с волшебным голосом. Последнее видео до сих пор хранилось в памяти телефона. Он пытался отпустить все, связанное с Кимом, просто извлечь урок и идти дальше. И даже справлялся. Но нажать «удалить» не смог. «Это для Порче», — говорил Ким в камеру, и каждый раз перехватывало дыхание. На третий просмотр он уже не плакал. Пронзительный перебор струн отпечатался на подкорке и забываться не желал. Но нельзя было все исправить одной только песней. Время прошло, и сердце понемногу отпустило. Совет Дже он бы и не вспомнил, если бы как-то раз бумажка с адресом не выпала из кармана штанов. Глупость какая. Порче бы не удивился, окажись он на какой-нибудь подпольной вечерней программе с горячими парнями. Но любопытство пересилило. В крайнем случае — на шоу такого рода его бы не пустили. По адресу на удивление оказался вполне приличный, но небольшой кафе-бар с отдельной стойкой и импровизированной мини-сценой. Надпись гласила, что каждый вечер проводились живые концерты различных жанров. Внутри царил легкий полумрак, на стенах мягко мерцало сияние оранжево-красных светильников. Гитара под аккомпанемент барабанов играла что-то джазовое и лиричное. Порче жевал местную закуску и неторопливо потягивал лимонад, с любопытством осматриваясь. Уже добрую часть часа репертуар не менялся, но ему нравилось. Возможно, дело было в атмосфере. Он сидел в углу, рассеянно пролистывая ленту соцсетей и украдкой разглядывая соседние столики. Свидания, встречи, перекус — а кто-то, как и он, одиноко скучал. Коридор к туалету подсвечивал теплый свет лофт-ламп. Выйдя из-за поворота, Порче чуть не столкнулся со знакомой фигурой. Он машинально отступил на пару шагов и даже не удивился, когда увидел Кима. Золотые отблески искрились в его темном взгляде из-под бровей. Казалось, будто расстояние между ними растянулось, и Че отошел еще на шаг назад. Сердце гулко билось в груди, но больше не частило, как раньше. — Здравствуй, Пи'Ким. Давно не виделись, — сказал он, когда молчание сгустилось. Ким все еще избегал смотреть ему в глаза дольше необходимого. — Так... как ты? - произнес с усилием. — Все хорошо, — Порче сам удивился, насколько уверенно и искренне звучал его голос. — Я уже забыл все плохое, что было. Он снова отступил назад, стараясь держаться на отдалении и давая понять, что нужно ставить точку в их разговоре. Бровь Кима слегка дрогнула, и на этот раз он спокойно встретил неотрывный взгляд. Нечитаемая маска сковала его лицо. — Рад слышать. И прошел мимо него в зал. Порче моргнул, будто завороженный, и вернулся в реальность. Свет на темных стенах играл яркими алыми оттенками. Он повернул к выходу в легком оглушении. И очнулся только на знакомых переборах струн. Вздрогнул и обернулся. Он узнал бы эту мелодию с первых нот. Ким с гитарой был до боли прекрасен. Чуть отросшие волосы в как обычно идеальной укладке, полуприкрытые глаза. Оранжевые мазки оттеняли его кожу, разгорались всполохами на черной одежде. Пальцы уверенно держали гриф и зажимали струны гитары. Младший брат главной ветви мафиозного клана Кимхан Тирапаньякун и популярный исполнитель прекрасных песен Вик в одном лице. Сегодня с вечерней программой в неизвестном баре. На этот раз глупо было верить в совпадения. Нежные переливы вступления потянули за что-то глубоко в душе, не давая сделать и шаг к душному вечеру снаружи. Его дыхание больше не замирало на первых аккордах, а к горлу не подступал комок. Остались лишь отголоски былой нежности и бесконечная грусть. А ноющую боль в груди он старательно лечил. С разбитым сердцем не умирали, даже от таких песен. Он тихо вернулся за свой столик, позволив оранжевому мареву окутать со всех сторон. Ким изливал свою душу в строчках почти так же пронзительно, как и на видео, вот только теперь Порче мог слышать все вживую. Видеть наклон головы и движение губ. Их плавные изгибы исторгали всю невысказанную нежность и горечь. Ким жмурился, вытягивая длительные ноты, а потом смотрел в никуда темным больным взглядом. Словно весь зал в его глазах растворялся, и в золотой дымке оставались лишь они вдвоем. Печаль таилась в терракотовых тенях и сквозила в дребезжании струн. — Почему бы тебе не остаться? — Я не могу, — усиленно думал Порче, словно мысли были материальны. — Не могу. Переливы любимого голоса, словно легкие поцелуи, оседали на коже. Звуки гитары мягко ложились на плечи и ласкали уши. Че скучал, безумно скучал. По его крепким объятиям, словно весь мир вокруг переставал существовать, по уверенной хватке теплых рук, по мельканию бликов в глазах Кима, когда ловил его засмотревшимся. Порой они лежали вдвоем на диване, и он в задумчивости убирал челку Порче набок и касался лба медленными поцелуями. Улыбался уголками губ, стоило им встретиться взглядом. Порче не знал, насколько это было искренне. В глубине души ему хотелось верить во что-то большее. Действия Кима сбивали с толку в слишком приятную сторону. Но наивность больно царапнула душу, когда рассыпалась на осколки. И хоть рана зажила, все равно неприятно тянула. Под самый конец песни их взгляды пересеклись. Казалось, в темных глазах Кима отражалось сожаление — или теплый свет так ложился. Неровное пламя свечи подобралось к началу фитиля. Столики опустели, Че гадал, что же именно его заставило остаться и смело взглянуть прямо в лицо Киму, когда тот прошел мимо и сел напротив него. Будто повинуясь безмолвной команде, бармен исчез где-то в недрах подсобных помещений. Лампы сияли за спиной Че, тогда как Ким оставался немного в тени, лишь оранжевые блики смягчали черты его лица и острые скулы. Че сжал губы, сдерживая внутренний трепет. Они не виделись долгое время, и находиться на расстоянии вытянутой руки было слишком... волнительно. Ладони лежали на столе так близко, что одно неосторожное движение, и они бы соприкоснулись. Ким молчал, пока Порче буравил его взглядом. Он никогда не начинал разговор первым, если дело касалось не выведывания информации — это Че уже понял потом, в десятый раз прокручивая в голове их диалоги. Они сидели в тлеющих рыже-красных огнях друг напротив друга. Раньше Порче соединил бы их руки вместе и просто наслаждался тем, насколько приятно было касаться Кима. От близости и недостатка тепла его ладоней непривычно жгло пальцы. Печаль свернулась в глубине темных глаз. Наверное, Ким, настоящий Ким, предпочитал действия словам. И когда Че уже начал терять терпение, чувствуя подступающую неуверенность, тот наконец произнес: — Спрашивай. — Зачем, — сорвалось с губ быстрее, чем он смог проконтролировать, пришлось мысленно осадить себя и добавить: — Зачем ты хотел встретиться? — Чтобы тебя увидеть, — Ким слегка качнул головой вбок, все еще прямо не встречая его взгляд, но продолжил уже мягче: — Убедиться, что все в порядке. Поговорить. Уйти Порче не смог — ни тогда, ни сейчас, — музыка все еще была его слабым местом, особенно эта песня. — Почему я должен тебе верить? — все силы уходили на то, чтобы удерживать внешнее спокойствие. Впрочем, он ничего не терял. Как говорилось, молния не била в одно место дважды. Порче напряженно всмотрелся в лицо Кима, ожидая уловить хотя бы тень эмоций. Но в одно мгновение их оказалось так много, что было трудно разобрать. — Я никогда тебе не врал, — медленно и серьезно произнес он, удерживая прямой взгляд. Порче буквально задохнулся от возмущения, отодвинувшись и упершись в стол кончиками пальцев. —Ты скрывал все от меня. — Так было лучше. — Кому? — Для тебя. — Я сам мог это решить! — Прости. Че дышал через рот, пытаясь сохранить глаза сухими. У Кима больше не было власти доводить его до слез, хватит-хватит-хватит. Он отвел взгляд на сливающиеся пятна света на стене, пытаясь отвлечься. Рассеянный алый градиент лизал деревянную отделку. Он отказывался смотреть на Кима, его хватило только молча мотнуть головой и поднять глаза, чтобы меньше слезились. — Че. Я больше не собираюсь недоговаривать или использовать тебя. Слишком хотелось поверить. И одновременно сбежать подальше от соблазна — из марева теплых огней на душный вечерний воздух. Бродить среди теней темных улиц, пока голова не опустела бы от мыслей. Зря он взглянул на него. Ким сохранял нейтральное выражение лица, но сжимал губы и пальцы в кулак. От его взгляда сквозило неприкрытой болью. Слишком. Слеза все же скатилась по щеке, но Порче быстро стер ее тыльной стороной ладони и поспешно поднялся. — Не стоит. Ким схватил его за руку легонько, позволяя в любой момент вырваться. И Че с замиранием сердца позволил себя удержать. Ким плавно поднялся со стула, заходя Порче за спину, и обнял его другой рукой поперек груди, прижимая к себе крепче. Выдохнул сквозь зубы прямо в шею, словно сдерживая себя, уткнулся лбом в затылок и замер. Мурашки прошлись по коже. Сердце билось часто-часто. У них обоих. Тоска разливалась по венам, и Че закрыл глаза, невольно наслаждаясь и переживая. Какая же у него слабая воля, что дрогнула от близости и чувственности момента. — Просто будь в порядке, будь рядом. Ты мне нужен. Ким отстранился и коротко поцеловал в висок. Чей вздохнул и развернулся к нему. — Ты не собираешься хотя бы нормально извиниться? — Лучше постараюсь все исправить. Через стекло за спиной Кима горели теплые лампы, отбрасывая мягкие оранжевые отсветы. Смазались злость, обида и боль, лишь глухо отдавалось что-то в сердце. Слишком ярким оказалось то чувство, без которого Че старательно пытался жить. — Пожалуйста, останься? — Ким смотрел внимательно с ласковым прищуром, а затем поднял руку и протянул ему. «Я такой глупый, ничему не учусь», — мимолетно подумал Че и заворожено вложил в нее свою ладонь. Не верил словам, но оттолкнуть и отказаться от этих чувств не мог. Если Ким сейчас играл, то сцена потеряла потрясающего актера. В душную ночь они вышли вместе, даже не разрывая рук. И долго целовались под единственным тусклым фонарем у входа. Где-то на периферии остались звуки не спящего города. Желтые блики терялись в темных волосах. Ким был таким мягким, будто боялся, что Че рассыплется у него в руках. Целовал нежно и ласково, захватывая своими губами его губы. Мазал краткими касаниями по скулам и щекам. Но прижимал к себе крепко, цеплялся за его плечо, словно темнота и тишина могли отнять. Порче плавился в объятиях и срывался на судорожные вдохи, когда старался подстроиться и отвечать на движения языка Кима. Трудно было понять, сколько времени они так провели. Дыхание сбилось, и сердце частило, заходилось чувствами. — Я все еще не простил тебя. — Я подожду. Они шли по улице, держа ладонь в ладони и переплетая пальцы. Ким тихонько напевал знакомый лиричный мотив. Чей продолжал мелодию и украдкой смотрел на него, не веря самому себе. Уличные фонари ласкали разгоряченную от ночной духоты кожу. Ночь накрыла их темнотой и спрятала от лишних глаз.