Sun Moon And Stars

Без солнца океаны замерзнут, температура упадет ниже нуля, а Земля будет бесцельно летать в космосе, окруженная другими планетами. Начнется хаос, и массовое вымирание флоры и фауны станет неизбежным. Человечество погибнет, окруженное морозом и безысходностью. Когда Карл проснулся в тот день, который был днем ​​последней смены перед исчезновением статуй из музея, солнечные лучи в его комнате казались ледяными. Он был потерян, наблюдая, как мир вокруг него становится холоднее, потому что вскоре у него отнимут его солнце. Он замерзнет от агонии и вокруг него станет все более и более одиноким, пока только он не останется на холодной и темной планете. Без Луны Земля тоже погрузилась бы в хаос. В джунглях выпадет снег, и северный полюс окажется под палящим солнцем. Океаны больше не имеют никакой структуры, и целые части земли будут постоянно затопляться. Какой была бы ночь без луны? И все же в глубочайшей тьме он так сиял, давая проблеск света и утешения. Что было бы без него? Земля была бы одна, без спутника в космосе, без лучика надежды во тьме. Дни станут короче, и тьма воцарится. В тот момент, когда Карл подошел к кухонному столу и включил кофеварку, он почувствовал себя одиноким. Машина булькала и булькала, как и каждый день, и скомканная бумага собиралась на полу. Под носками у студента наверняка застряли обрывки ластика. Хаос, беспорядок и беспорядки распространились, и тяжелая тьма закралась в его сердце. Он отчаянно искал свет, который дал бы ему надежду во тьме. Было эгоистично, даже преувеличенно, говорить, что мир казался серым и печальным без будущего с ними. Но когда Карл вошел в музей, на этот раз было холоднее, чем обычно. Красочные картины посерели в его глазах, а статуи безмолвно плакали слезами, совсем не выглядя живыми. Посетители ушли, и другое приятное молчание уступило место пронзительной боли. Каково было бы пройтись по этому музею, когда их не станет? Карл сильно заморгал, сжимая веки, когда слезы пытались образоваться. Глупый повод плакать над двумя чудесными статуями, которые так быстро вошли в его жизнь и так же быстро покорили его сердце. Они нашли его душу, беспомощно блуждающую в пустоте без реального пункта назначения в поисках причины. Искусство было мотивацией, но Сапнап и Квакити были причиной. Причина, по которой жизнь вдруг снова стала захватывающей и веселой. Только когда студент-художник свернул за угол к выставочному залу статуй, он стряхнул с плеч грусть и страх и загнал чувства обратно внутрь. Он должен был их оттолкнуть, не мог же он просто выкинуть последний вечер с ними в плохом настроении. Он должен был быть позитивным и для себя, и для них, по крайней мере, сегодня. Может быть, так боль будет более терпимой, после последнего вечера радости и единения. В музее по-прежнему было тихо. Оставалось всего несколько минут до заката солнца, и магия этого места вдохнула жизнь в здешние кусочки. Его первым взглядом при входе в комнату были, конечно же, никто, кроме статуй перед ним. Вид статуи каждый раз делал его грустным. Его сердце сжалось, а ноги дернулись, моля о движении. Его руки хотели схватить руки статуй, чтобы они не упали. Они оба отодвинулись друг от друга, вытянув руки на расстояние кончиков пальцев друг от друга. Крылья Квакити были расправлены, и казалось, что он энергично машет крыльями, чтобы не упасть. Только солнце позволило себе упасть в глубину, не борясь с ним. Статуи были обречены на вечную дистанцию ​​между собой, на вечное существование в поле зрения, но не в пределах досягаемости. Внезапно Карл почувствовал, что теперь это относится и к нему самому. Он имел возможность навещать их, был с ними близок местами, но, в конце концов, только они всегда будут вместе. Он останется позади. Он им не принадлежал. Они были в пределах его видимости и в то же время так непостижимо далеки от него. Пока он ждал, Карл сел на скамейку, которая стояла рядом со статуей, а информационная доска светилась на него всего в нескольких шагах от статуи. Карл часто просматривал содержимое в ожидании, только сегодня, когда он понял, что это, вероятно, будет последний шанс, он наклонился вперед и слегка прищурился, чтобы прочитать текст перед ним. На доске был написан фон из двух. Предполагалось, что неизвестный художник изготовил статуи перед смертью или исчезновением. Статуя якобы рассказывала историю о несчастных влюбленных, чья любовь была так же сильна, как тысячи солдат, но не настолько сильна, чтобы победить свою судьбу. Чтоб навсегда разлучиться друг с другом. Только одно интересовало Карла, когда он нервно ерзал на скамейке из стороны в сторону. Он казался потерянным, угнетающим, что-то в этом беспокоило его. Они не были созданы для этой позы, для этого созвездия. Его сердце болезненно подпрыгнуло, когда статуи вокруг него треснули и захрипели, пыльный камень упал с их тел и уступил место коже. Квакити и Сапнап тоже медленно очнулись от застывших поз. Статуя вызвала в нем глубокое беспокойство. Это вызвало у него желание присоединиться к ним на пьедестале, взять их за руки и щеки, поцеловать боль на их лицах. Он хотел заполнить пустоту между ними. В тот момент, когда две статуи вырвались из своих долгих объятий, как они делали это каждый вечер вскоре после пробуждения, Карл глубоко вздохнул и направился к ним. Его глаза открылись в тот самый момент, когда он протянул руки, и на его лице появилась улыбка. Лишь короткое время спустя он держал в руках по одной руке каждого из своих партнеров, помогая им спуститься по платформе, даже если в этом не было необходимости. Сегодня Карл был бы смелым ради своей жизни и ради Солнца и Луны. ~~~ Не зная, что кипит в мозгу Карла, солнце и луна провели ту ночь с Карлом, думая, что она их последняя. В ту ночь на улице было особенно холодно, так что их последний визит на крышу музея закончился быстро. Темные тучи скрыли луну. Лишь слабый свет пробивался из-за облаков. Знак того, что луна не исчезла полностью. Звезды сияли, но что-то в них было другим. Как будто они были намного слабее и меньше сегодня. Квакити весь вечер цеплялся за Сапнапа, воспринимая каждое прикосновение Карла, как удар током. Это беспокоило студента, потому что, несмотря на ласковые слова и поцелуи Квакити, студент-искусствовед не понимал боли на лице Луны. Усилие, которое Карл, возможно, неправильно понял, а Сапнап почувствовал и понял. Солнце ненавидел себя за то, что поставил Квакити в эту ситуацию. Он был тем, кто ласкал его с Карлом, кто пообещал ему, что Карл будет тем, кого они оба смогут полюбить. Теперь вмешалась судьба, разрушила их планы и надежды и бросила их в огонь. Его луна пострадала, и в его сердце образовались небольшие трещины. Он чувствовал боль своего возлюбленного и чувствовал, как бьется его сердце рядом с ним, когда он чувствовал, как слезы другого горят в его глазах. Подобно сердцу луны, сердце солнца рассыпалось в ту ночь. Через разрушенные надежды и приближающийся конец этих отношений луна страдала молча. Только в его сердце слышались крики боли и рыдания по утраченной любви. Сапнап слышал все: каждый крик, каждый мучительный глоток воздуха и сумятицу в голове Квакити. Он знал, что теперь Квакити предпочтет спрятаться, избегать всех, пока его страдания не прекратятся. Он уже несколько раз замечал это при луне, однако сегодня он ходил среди них со стиснутыми зубами и покрасневшими глазами. Последний вечер он все равно провел с Карлом, потому что иначе он мог бы пожалеть об этом. Луна отвечал на поцелуи и прикосновения и боролся в последние мгновения, даже если весь его разум кричал от боли. Солнце поклялся никогда больше не делать таких вещей с луной. Он был монстром, ставящим свои чувства выше чувств возлюбленной, при этом зная, как тяжело такие вещи были для Квакити. Конечно, несмотря на страдания Квакити, Сапнап знал, что он тоже страдает. Каждый взгляд, каждое слово из уст Карла вызывали у него смешанные чувства. Например, первое чувство безграничной любви и привязанности лишь через мгновение превратилось в глубокую печаль и безысходность. Это было похоже на тысячи швов на его коже, которые высасывали из него кровь и высасывали радость и живость из его души. Потеря этой любви грозила разорвать души двух статуй. Может быть, именно это чувство, любовь, которую они чувствовали, делала их более человечными, чем камень? Тем временем они пробрались с крыши обратно в музей и наконец добрались до кабинета Карла. Свет был выключен, так как бесчисленные мониторы на стене давали достаточно света. Свет не создавал спокойной и теплой атмосферы, но Сапнап и не ожидал этого сегодня. Квакити уже сел, ожидая, когда эти двое присоединятся к нему. Он сидел в другом конце кабинета, прислонившись к стене, где Карл бросил на пол кучу одеял и подушек, чтобы было удобно смотреть фильмы. Сапнап сел рядом с Квакити, который тут же вцепился в его руку и обменялся быстрым взглядом. Сапнап вернул ему взгляд с пониманием и болью. Он приложил руку к щеке черноволосого мужчины, некоторое время держал ее на одном месте, молчал и смотрел на свою луну. Квакити наклонился к его прикосновению с закрытыми глазами, несколько раз резко вдыхая и выдыхая, словно готовясь к чему-то. Карл стоял с другой стороны, возясь с мониторами на своем столе. На полу было разложено несколько DVD-дисков. Сапнап надеялся, что в фильме не будет грустных элементов, но, возможно, и веселый фильм не поможет. Солнце еще некоторое время мечтательно наблюдало за Карлом, запоминая движения его тела, а также звук его голоса в мелких жалобах у него под носом. Он вообразил, что выжигает воспоминания в своем мозгу, как это делают с клеймением. Карл и Квакити были вечным клеймом в его сердце. В какой-то момент к ним присоединился Карл, вырвав Сапнапа из его мыслей. Фильм начался на одном из самых больших старых экранов. Сапнап осторожно освободил место для Карла, который сел посередине. Квакити быстро прижался к другому, положив голову ему на плечо и обхватив рукой его тело. На данный момент это успокоило Сапнапа и дало ему надежду, что у Квакити дела идут лучше, чем раньше. И хотя проигрывались вступительные титры к фильму, а солнце смотрело, как персонажи танцуют на экране перед ним, перед его глазами играло новое воспоминание. Это был разговор между ним и Квакити. Луна задал ему вопрос в какой-то момент, когда Карл был вне досягаемости и они были одни на крыше музея. Квакити посмотрел вниз на здание, как будто он не мог смотреть в лицо солнцу при этих словах. - Тебе не кажется, что мы слишком долго ходим по этой земле? - этот вопрос потряс Сапнапа. Вопрос, значение которого не разбило его сердце, нет, оно как бы раздавливалось, как будто его лишали дыхания и кровь в его теле остановилась. Его любимая луна устала от жизни, устала от потери любви. Потеря Карла была так велика, так болезненна, что Луне надоела эта жизнь. И в этот момент в кабинете Карла, окруженном жаром тел и фильмом, ревущим из плохих динамиков, он вспомнил прошлый разговор. В ответ солнце только держало луну на руках, обещая ему, что все будет хорошо. Боль пройдет, и вместе они преодолеют ее. Они жили тысячелетиями, их души и тела были созданы, чтобы пережить людей и их цивилизации, так почему бы их сердцам не пережить человеческую боль? Конечно, это была ложь. Они так и не пережили боль, длившуюся тысячи лет. Это была любовь и боль, которые так причудливо переплелись. Они обладали огромной властью над людьми. Созданное или, вернее, укорененное в людях, оно было чем-то, что пережило их, что сделало людей бесконечными. Со вздохом солнце оторвалось от мыслей, глядя на луну, глаза которой были устремлены на экран перед собой. В этот момент Сапнап надеялся, что мысли из предыдущего разговора исчезли и больше не вспыхнут в голове луны. Через некоторое время Карл прислонился к Сапнапу. Солнце оставалось неподвижным и решило насладиться моментом, вдыхая запах его волос и представляя его как струйку тумана, которая летала вокруг него и, наконец, вошла в его тело и его сердце через его дыхание. В этот момент все было идеально. Это было манящее спокойствие, которое он хотел сохранить в себе навсегда. Но этот миг исчезнет и увянет в его сознании. В отличие от луны, солнце не могло страдать над ним молча. Он мог просто кипеть от гнева. Сапнап чувствовал, как его внутренности кипят огнем, как его злила вся эта ситуация. Он обвинил богов, защитников людей, в том, почему они должны страдать. Он задавался вопросом, были ли они созданы, чтобы потерять всю любовь, чтобы сохранить боль, которую создали люди. Они были хранилищем человеческой боли, которая через них станет бесконечной. Сапнап хотел увидеть, как горит мир, сделать свою боль видимой для других и обвинить мир в его несправедливости. Ему хотелось загореться, как это сделал его тезка. Он хотел выплеснуть свою ярость в пламя, почувствовать, как оно окружает его тело и пожирает все вокруг него. Чтобы удержать его от падения в ярости и страсти, у него была луна. Квакити могло подавить его ярость, что могло заставить пламя внутри него успокоиться вместе с его душой и превратить городской огонь в приятный костер. Сапнап хотел бы быть таким же для Луны. Он хотел превратить свою сокрушительную печаль в легкость и любовь. Он хотел наполнить свою безысходность оптимизмом и сделать жизнь для него красивой. И в середине фильма, он надеялся, бросив косой взгляд на кассету, он сможет сжечь своим огнём всю боль внутри себя. По мере приближения конца фильма, а часы над ними на стене тоже все ближе и ближе к утренним часам, настроение в комнате становилось все более и более тяжелым. Наконец, в конце фильма короткие и громкие рыдания прервали музыку финальных титров. Точно так же Сапнап и Карл повернулись в ту сторону, откуда доносились всхлипы. К удивлению Сапнапа, на самом деле это был луна, рухнувший под тяжестью грустной атмосферы в комнате. При взглядах на себя Квакити поежился от прикосновения Карла и ухитрился тихонько рассмеяться. Это была скорее смесь смеха и слез. Квакити ненавидел быть пойманным на своих чувствах, не мог их подавить. На вопросительно-тревожный взгляд Карла луна еще раз всхлипнул, спрятав лицо в изгибе шеи студента-художника. - Я люблю тебя, дурак. Я лучше рухну в прах, чем позволю разлучить себя с тобой, - глухо всхлипывал он в рубашку студента, глаза которого тут же наполнились слезами. Пламя Сапнапа тоже вспыхнуло при этих словах. Он обнаружил, что цепляется за Карла лишь через несколько ударов сердца, слезы текли по его щекам, как реки. Карл долго держал их двоих, бормоча обещания и выражения любви сквозь слезы. Все они намеревались не плакать в эту ночь, не желая разрушить вместе с тоской последний раз, забыв, как много они еще выстрадали. И, наконец, когда пришло время возвращаться в выставочный зал, все еще ныло, но на душе стало легче. Они разделили свою боль и еще раз признались в любви. Если не через поцелуи и смех, то через слезы и рыдания. ~~~ Пора было уходить, но прощание было невыносимо тяжело. С каждым шагом они приближались к выставочному залу, и с каждой секундой, проходящей на часах Карла, его ноги становились все тяжелее. Его глаза горели от слез, которые он сдерживал, а сердце сжималось при каждом движении ног. К изумлению Карла и двух статуй, сегодня в музее было тихо. Картины рисовали небо с темными облаками, музыканты играли грустную музыку или вообще не звучали, а статуи ходили молча, вместо того чтобы смеяться. Это было феерическое прощание музея в адрес двух статуй. Сердце Карла снова взорвалось благоговением и любовью к двум статуям. Они были важны не только для одного Карла, но и для произведений, живших среди них долгие годы. Луна не сводил глаз с земли, его руки были сжаты в мантии. Солнце тепло оценило каждую из проплывающих мимо картин и статуй. И Карл просто позволил слезам течь, и его больное сердце выплакалось. Оказавшись внутри зала, он почувствовал, что один только взгляд на платформу грозит разорвать всех на части. Квакити поднял глаза, глядя то на платформу, то на Сапнапа и Карла. Эти двое ответили на его взгляд, наполненный болью и борьбой. Именно Солнце наконец прервало момент, взяло Луну за руку и сделал первый шаг. Карл последовал за ними, всего в нескольких шагах от Квакити, который следовал за Сапнапом, держа его за руку с усталым взглядом. Их тела казались серыми, возможно, только с точки зрения Карла. Краска исчезла с их тел, с каждым ударом сердца кончики волос все больше седели. Когда они подошли к подиуму, все остановились. Часы тикали у него в голове, он чувствовал, как солнце пытается пробить первые лучи сквозь световые люки. Карл почувствовал, как забилось его сердце, когда он посмотрел на часы, прежде чем снова взглянуть на статуи перед ним. Им нужно было как можно быстрее попасть на платформу, иначе они рассыплются. - У нас осталось не так много времени, - поспешил Карл и взял статуи за руки. - Я люблю тебя, - одновременно произнесли две статуи, борясь с комом в горле. - Я тоже вас люблю, пожалуйста... - его голос сорвался. Он призвал их обоих назад, который он продолжил вперёд. Он держал их за руки, пока они поднимались на платформу. Он почувствовал крепкую хватку Квакити на своей. Сапнап первым поднялся на пьедестал, моргая сильнее, сдерживая слезы, которые хотели навернуться на его глаза. - Никогда не будет минуты, когда я не буду думать о тебе, - выдавливает Сапнап между рыданиями, его ноги уже начинают покоряться камню. Эти слова разбили сердце Карла и вырвали силу из его рук. Луна болезненно сглотнул и хотел сопротивляться полному шагу на платформу. Он поставил на нее только одну ногу, прислонился всем телом к ​​Карлу и отказывался отпускать руку. Он дернулся о камень, вытянув конечности, словно пытаясь стряхнуть камень с тела. Солнце пыталось притянуть луну на плато, но его только оттолкнули. С каждой секундой вокруг них становилось все ярче. Сердце Карла грозило выскочить из груди, он подозревал, что его ноги больше не будут состоять из костей и мышц, а будут шататься под его тяжестью. Квакити продолжал бороться, цепляясь за руку Карла и отказываясь отпускать его с непонятными звуками. - Кваки! Квакити, пожалуйста, отпусти!, - кричал Карл сквозь слезы, пытаясь разжать пальцы на руке, но луна слишком крепко прижалась к нему. Он собирался покончить с собой, подумал Карл со слезами на глазах. Из его горла вырвались звуки отчаяния. Луна скорее умрет, чем разлучится с ним. Он сам сказал это, но теперь осознал всю серьезность этих слов. Был вариант, просто толкнуть Квакити на платформу всеми силами своего тела, но хотел ли он этого на самом деле? В мгновение ока ему пришла в голову идея. Это было глупо и эгоистично, но если это предохранит Квакити от превращения в прах, тогда он пойдет на этот риск. Таким образом, он ответил на сильную хватку Квакити вокруг своей руки и прыгнул на платформу. С воплем он потащил Квакити за собой. С инерцией он остановился на платформе между Квакити и Сапнапом. Две статуи замерли от шока, рыдания обеих душ застряли у них в горле. Было предсказуемо, что паника и страх сразу отразились на их лицах. Их глаза расширились от шока. - Что ты делаешь? - воскликнул Сапнап, хватая его за плечи и глядя на Карла сверху вниз. Луна замолчал, замер от потрясения и тут же тоже посмотрела на Карла. У каждого из троих тут же закружилась голова от этого зрелища. Ноги студента-искусствоведа тут же поглотил белый мрамор. Он не сломался, но его тело забрал камень, навсегда пригвоздив его к тому месту между ними. Это лучше, чем рассыпаться в прах, подумал Карл, не в силах сдержать нерешительную улыбку. Две статуи, однако, не были удивлены. Их руки в тревоге обхватили его, глядя на его тело, которое, как и их собственное, медленно превращалось в камень. - Что? Я просто хочу быть с вами, ребята, - ответил он с легким румянцем на лице, заставив обоих снова посмотреть ему в глаза. Сначала они просто молча смотрели на него, пытаясь найти в его глазах другие эмоции, кроме волнения и радости. Потом оба рассмеялись, осторожным смехом, так как никто еще не знал, чем это кончится. Но в конце концов его встретили на платформе, где двое его любовников прижались к нему и расцеловали его губы и щеки. Это была глупая идея. Может быть, даже чрезвычайно самовлюбленный, если подумать, потому что, возможно, Квакити в конце концов отпустил бы его руку. Но теперь он взобрался с ними на помост, встал между ними в зияющей щели и держал обе их руки в своих. - Ты дурак, - наконец ответил Квакити. На его лице была улыбка, маленькая, очень слегка подразумеваемая, но это была улыбка. - О, моя луна, он действительно дурак, - ответило Солнце, прижавшись щекой к руке Карла с закрытыми глазами, - но только в том смысле, что он влюбился в нас. Карл ответил со смехом, и Квакити присоединился к нему. Все больше и больше их тела превращались в камень, но вместо того, чтобы вернуться в свои надлежащие позы, позволяя камню формировать их, на этот раз все было по-другому. Камень выровнялся с ними, приспособился к их сердцам и расположил их в соответствии с их волей. В конце концов, когда все, кроме их голов, было высечено в камне, на плато стояли три чудесные статуи. Карл стоял посередине и был окружен солнцем и луной. Они танцевали вокруг него, в то время как их руки крутились вокруг него или клались на щеки или плечи Карла. Они исполнили прекрасный танец, который навсегда останется в камне. - Карл, ты наша звезда, - прошептал Квакити в безмолвный музей. - Я что? - спросил Карл, сбитый с толку внезапным заявлением. Солнце согласилось с Квакити: - Ты символизируешь звезды. Вечный свет, который указывает нам путь, придает нам смысл и делает нашу вечную жизнь достойной жизни. Ты соединяешь нашу любовь и строишь мост между нами. любовь, которая свела нас вместе и больше никогда не сможет нас разлучить. Смех перешел в бормотание, пока наконец в музее не воцарилась тишина. Когда в то утро сотрудники музея отправились забрать статуи, они неожиданно обнаружили нечто совершенно иное, чем ожидали. Вместо того, чтобы забрать статую с собой, они оставили ее в музее. С тех пор произведение «Солнце и Луна» было переименовано. Текст был переписан, а создатель и предыстория статуи до сих пор остаются загадкой. Однако с того дня по городу поползли слухи о странной сверхъестественной активности в городском художественном музее. Любознательные подростки сообщали, что ночью видели огни на крыше или смех в темных коридорах. Однако ни одна из камер видеонаблюдения в музее не зафиксировала никаких любопытных действий. Так что единственной странностью в музее была статуя в выставочном зале на втором этаже. Статуя под названием «Солнце, Луна и Звезды» держала на плато три большие фигуры, все танцующие, одетые в одежды и со счастливыми лицами. Солнце, смеющееся шире всех, его руки раскинуты, а фигура сияет от радости. Луна с широкой улыбкой, расправив крылья, нежно лаская обе статуи. Затем, наконец, звезды между ними, которые были обогащены их присутствием и не могли насытиться двумя влюбленными вокруг него. Солнце, луна и звезды танцевали вместе. Они охраняли планету, сплетаясь под одним небом. Благодаря своей любви они поддерживали мир вокруг себя в форме, оберегая друг друга. Это была история о несбывшейся любви между солнцем и луной. И звезды, чья любовь к ним создала связь между ними всеми.