Пролог. Убитая любовь

В школьном туалете бил фонтан, бил он в ебало директора. Директор был не дурак и бил фонтан в ответ. Он вытер говно с лица, ополоснул руки в фонтанте и удивился тому, что они все еще в говне. Причину гейзера в санузле выявили по камерам, которые стояли в каждой кабинке: у директора были свои фетиши. На этих камерах был запечатлен Андрюша Князев, который забил все толчки сразу (кувалдой). За это он был быстро исключен из престижного лицея, потому что кувалдой толчки имеет право забивать только директор. Узнав о причине перевода, все школы Санкт-Петербурга заколотили (лучше бы Андрея (кувалдой)) толчки и посоветовали ему носить памперс. В новой школе тоже знали о проблемах Князева, поэтому никто с ним не общался, отчего он очень страдал и рыдал по ночам в подушку, противно подхрюкивая. Даже доброжелательные соседи не выдержали такого унижения и съехали (с катушек). Друзьями в школе он тоже не обзавелся, потому что все видели его лицо в "Новости.Саратов" с подписью "Засёрыш". Однако один юноша был добрее к нему. Во второй же день он пришел с прищепкой на носу, потому что его памперсы (три сразу) воздух не озонировали. Князев понял, что это любовь. С первого пука. Андрей поспешил назначить Михаилу свидание. В закрытом туалете первой школы, естественно. Однако потому что он был закрыт, место встречи пришлось изменить. Они обосновались в подвале дома Михуила. "Не снимай памперс, просто сдвинь его в сторону," — сказал Андрей, противно не по-панковски постанывая. Пока Миша слой за слоем сдвигал все 100 протекающих памперсов, он успел устать и уснуть на последнем, так и не добравшись до несвежей жопы. Князев принял это на свой счет и понял, что никаких восьмерых детей и свадьбы не ожидается. В слезах и соплях он покинул подвал. Вернулся домой, в качестве панк-протеста сбросил с себя все памперсы и направился к аптечке. Там он нашел пустырник и слабелен. Один из них он выкинул в мусорку, решив закончить курс, а второго выпил аж пять таблеток для успокоения нервов. Нервы не успокаивались. Тогда он добавил еще пятак. И почувствовал, что памперсы он скинул зря.