Часть 1
31 августа 2022 г., 21:55
Небольшая домашняя кошечка с пышным голубым бантом на шее и мягкой, даже на вид шелковистой светло-золотой шёрсткой прыгает на край подоконника, мягко переступая лапками, а затем усаживается, воспитанно подобрав хвостик. Юнги не уверен, что это именно девочка — их разделяет стекло и расстояние — но у кошечки такое изящное гибкое тело и такая хорошенькая, чуть заострённая мордашка, что ему это, в общем-то, и не важно.
Он с долей тоски думает, что почти наверняка испугает хорошенькую домашнюю малышку — чёрная, как смоль, шерсть, крупные клыки и когти, порванное в бою ухо и длинный тонкий шрам, пересекающий опасно полыхающий зеленью правый глаз, не вызывают доверия ни у людей, ни у прирученных кисок.
Юнги поводит ушами и мягко ложится на ветку, задумчиво глядя в чужое окно. Он приходит в это место на дереве уже третий день, прячась между густой шелестящей листвой и наблюдая за домашней кошечкой. Она появилась здесь недавно. Юнги знает, что ей нравится лежать и греться на солнышке, подставляя его ласковым лучам нежный мягкий животик и перекатываться с бочка на бочок, потягиваясь и демонстрируя потрясающую грацию.
Он знает, что она никогда не выпускала когти на хозяев, даже когда человеческие руки бесцеремонно подхватывали и утаскивали её куда-то вглубь дома.
Ему хочется познакомиться. Но Юнги прекрасно знает, что домашние кошечки боятся, а иногда и презирают тех, кто гуляет сам по себе. Им, спящим на пуховых перинках и каждый день находящим в чистеньких мисочках свежий корм, было не понять ни ожесточенных боев за территорию и за еду, ни голода, ни стремления к свободе. В общем-то, домашние и дикие старались никогда между собой не пересекаться.
Но эта малышка так и приковывает к себе взгляд. Юнги любуется часами, вздыхая и охотясь на птиц прямо на ветках густых деревьев небольшого сквера. Он не идёт с подарками. Что толку, если окно всегда закрыто, а такая красотка никогда не посмотрит на уличного кота?
— Ебать ты себе местечко нашёл, конечно, — Юнги дёргает ухом, когда слышит хриплое мяуканье и короткие звуки скребущих по коре когтей. И голос, и запах он узнаёт с лёгкостью — это Хосок, его друг, почти брат и просто боевой товарищ. — От псин, что ли? Видел, в доме с белой черепицей появился щенок. И вот я искренне надеюсь, что эту тварь не спустят с поводка.
— Не-а, — Юнги неохотно двигается на миллиметр вбок, освобождая местечко для забирающегося друга. — Я так… думаю.
— А чего думаешь? — Хосок любопытно морщит нос, пристраиваясь рядом, и несколько раз проводит языком по пушистой светло-серенькой грудке. Он шевелит ушами, отслеживая задумчивый взгляд чужих глаз, и длинно понимающе тянет: — О-о-о… Понятно, чего думаешь. Не думал, что тебе нравятся домашние киски.
— Я тоже не думал, — Юнги мрачно ворчит, тяжело вздохнув, и кладет подбородок на скрещённые лапы. Он невнятно тоскливо тянет: — Да и какая разница. Она все равно на меня и не посмотрит.
— Ну, во-первых, он, — Хосок фыркает от смеха и мягко ложится рядом, мазнув пушистым хвостом по чужому плечу. — Его зовут Чимин, и каждое утро перед завтраком они с кошечкой из соседнего дома встречаются на заборе между участками, чтобы поболтать.
— А ты откуда знаешь? — Юнги изумлённо поднимает голову, на время даже отвлекшись. Хосок смущённо прижимает уши, отведя взгляд, и невнятно бормочет:
— Не у тебя одного есть домашняя кошечка, которая нравится.
— Значит, Чимин, — Юнги задумчиво смакует звуки. Сладкое имя для сладкого малыша. Он с нежностью смотрит, как котик в окне изящно вытягивает лапки, потягиваясь, и негромко вздыхает: — Ему подходит.
— Я не понимаю, чего ты-то вздыхаешь, — Хосок невнятно ворчит, встряхнувшись, и тянет с ноткой тоски: — Уж по тебе-то вздыхают даже домашние.
— Не говори ерунды, — Юнги фыркает, пошевелив усами, и постукивает по ветке кончиком длинного чёрного хвоста. — Кто поведётся на мою бандитскую морду?
— Издеваешься, да? — в этот раз в голосе Хосока совсем отчётливо мелькает возмущение. Он даже тычется носом Юнги куда-то в бок, запыхтев: — Ты глазищи свои видел хоть раз? Они разве что не светятся зеленью. А шерсть? Чёрная, лоснящаяся, волосок к волоску. Тебе даже этот шрам только шарма придаёт. Выгляди я как ты, даже не задумывался бы, подойти или не подойти.
— Ты выглядишь не хуже, — Юнги ворчит, лениво покосившись в сторону Хосока и слегка ехидно добавляет: — Хвост, правда, куцый, но тут уж ты не виноват.
Хосок недовольно шипит и бережно поджимает хвостик под лапки, разворчавшись. Не то чтобы он куцый, просто Юнги слишком хорошо помнит, как в одной из драк Хосоку отхватили кончик хвоста и получилось странное подобие львиной кисточки. Отрастала шерсть потом очень долго.
— Чем надо мной издеваться, — Хосок толкает его лбом в плечо, — иди лучше прыгай на навес и познакомься с этой куколкой. Не думаю, что он даст тебе от ворот поворот.
Юнги в ответ только тяжело вздыхает. Ну уж нет, не будет он делать первый шаг.
***
И всё-таки делает. Это случается вечером того же дня и как-то… случайно. Охота сегодня оказывается удачной — большая толстая крыса практически сама попадается ему в лапы и он уже было возвращается в сторону облюбованного чердака, чтобы в безопасности насладиться едой, как перед ним мягко спрыгивает изящный золотистый котик. — Это что, крыса? — Чимин дёргает розовым носиком, глядя на зажатую в клыках у Юнги добычу широко распахнутыми глазами ярко-василькового, словно чистое небо, цвета. Юнги, по всем традициям, следовало бы его попросту проигнорировать, гордо взметнув хвостом и подняв голову, или с шипением и выпущенными когтями начать защищать добычу. Но золотистый домашний котик мягко переступает плюшевыми лапками и шевелит ушками — между ними остались цветочные лепестки, видимо, после того, как он пробирался через садовые кусты — и завороженно говорит: — Я никогда не ел крыс, папочка запрещает. — Хочешь попробовать? — Юнги мягко опускает голову, выпуская тушку крысы из пасти — клыки впиваются в неё слишком глубоко, мешая говорить. — Мне одному… много. Вообще, несмотря на впечатляющий объём крысы, её ровно хватит ему на сытный ужин, но Юнги не будет тупить. Он вспоминает хосоково: «уж по тебе-то вздыхают даже домашние» и решается на совершенно скандальную авантюру. — Я живу тут недалеко, — Юнги плавно поводит длинным тяжелым хвостом и чуть склоняет голову к плечу, мурлыкнув: — могу пригласить? — Можешь или приглашаешь? — Чимин звучит кокетливо — яркие, обрамлённые дивно длинными ресничками глазки сверкают, пока он красиво встряхивает шерстку, смахивая с себя лепестки, и переступает лапками. Юнги понимает, что попал окончательно, но это уже даже не особо его тревожит. — Приглашаю, — Юнги опускает голову, снова подхватывая тушку крысы, и легко проходит мимо Чимина, мазнув хвостом по аккуратному плечику. Он идёт неторопливо, специально, чтобы мило семенящий по жёсткой дороге изнеженными лапками котик не отставал. Любопытство Чимина чувствуется буквально шкурой — он вертит головкой, пытаясь все рассмотреть, и топорщит усы. Он явно ещё ни разу не отходил от дома так далеко и очаровательно старается держаться поближе к Юнги, так что их шерсть практически соприкасается. Юнги едва удаётся сдержать умильное воркование. Сам Юнги и правда живет недалеко — это небольшой заброшенный дом, оставленный хозяевами, с уютным просторным чердаком. Юнги легко взбирается по высокому старому дереву, одна из веток которого проросла прямо в разбитое окно, и выжидающе смотрит на Чимина. Вопреки его опасениям, котик легко и ловко взбирается следом, осторожно перебирая лапками, и мягко спрыгивает с ветки на деревянный пол. Он любопытно осматривается, хлопая длинными ресничками, и восхищённо мяукает: — Ты правда живешь здесь один, без людей? Сам? — Да, золотко, — Юнги прячет усмешку в усах, бросив тушку крысы рядом с роскошной атласной лежанкой. Кто-то выбросил её недалеко от этого дома пару месяцев назад, и Юнги здраво посчитал, что ему она пригодится. — Я живу тут сам. Хосок пошутил, кажется, все шутки мира на тему того, что уличный бандит спит на мягкой перьевой подстилке, но как-то раз остался на ночь и насмешничать зарекся. Вместо этого он слёзно упрашивал оторвать ему половину перинки, но успехов так и не добился. — Можно? — Чимин неслышно переступает нежными лапками и осторожно опускается напротив Мина, приподняв ушки. Его мордашка выглядит до того очаровательной и умоляющей, что Юнги урчит от смеха: — Угощайся. Только не задень желчный пузырь, испачкаешь свою красивую шёрстку. Котик смущённо переступает с лапки на лапки, распушившись в ответ на комплимент и осторожно наклоняет мордочку, мягко смыкая зубки на толстой шкурке. Юнги садится, обвив себя длинным чёрным хвостом, и с любопытством смотрит, как кто-то другой ест его добычу. Это странно. И это непривычно. Он невольно напрягает кончики ушей, постукивая кончиком лежащего хвоста по полу и усилием воли заставляя себя снова замереть. Чимину нравится? Дикое мясо совсем не похоже на еду, которую люди делают для своих питомцев, Юнги знает об этом. Оно жёстче, грубее и несомненно вкуснее — что может быть лучше свежей крысы, отъевшейся в период изобилия, жирной и сочной? Юнги может ловить таких десятками, если Чимину понравится. Сотнями, если надо. Следом за этой мыслью неожиданно приходит другая — а что вообще Чимину нравится? — Так вкусно, — Чимин издает нежное, высокое урчание, напомнившие Юнги воркование кошки над котятами. Котик облизывается, скользнув по клычкам розовым ловким языком, и очаровательно приподнимает ушки, дёрнув носиком: — Ты разделишь со мной свою добычу? — Да, — Юнги невольно усмехается и плавно подходит ближе под внимательным, изучающим взглядом красивых васильковых глаз. Он не сдерживает довольное низкое урчание, когда его клыки впиваются в податливую мягкую плоть — крыса действительно хороша, наверняка ещё молоденькая, несмотря на размер. Мин отвлекается от неё лишь ненадолго, чтобы мурлыкнуть: — Я, кстати, Юнги, вдруг ты не знаешь моего имени. — Я знаю, — Чимин лукаво прищуривается, скользнув языком по лапке, и протирает мордочку. Он устраивается на мягкой перинке, мило покрутившись и подобрав под себя нежные лапки, и оборачивается пушистым золотым хвостиком. Но в противовес хорошенькой мордашке, взгляд у него внимательный и сосредоточенный. — Но ты, наверное, не знаешь, кто я… — Знаю, — Юнги поднимает взгляд, скрещивая его с васильковой синевой чиминовых, и с удовольствием наблюдает за тем, как котик опускает глаза, смутившись. Он звучит мягко: — Я… знаю. Ты Чимин, кот Паков. В ответ на его слова Чимин довольно сладко мурлычет. Мурлыканье у него громкое, но бархатное и нежное, с ощутимой вибрацией — оно заполняет всю обитель и тело Юнги мягкой уютной волной. Мин зачарованно смотрит на него и чуть заторможенно моргает, опуская взгляд обратно на крысу. Доев, он ловко подхватывает остатки тушки за длинный хвост и небрежно откидывает в сторону, чтобы позже вынести. Сейчас у него гораздо более важная цель. Юнги задумчиво скользит языком по губам, слизывая с них кровь и густой привкус свежего мяса, и раздумывает, будет ли уместно лечь рядом с Чимином на свою же лежанку. Впрочем, его проблема решается сама собой: — Ложись, пожалуйста, — котик немного отодвигается, освобождая место, приглашающе поводит красивым хвостиком, нежно мурлыкнув: — Я не хотел отбирать твою кровать. — Почему ты не дома? — Юнги мягко опускается рядом, но не торопится прижаться к тёплому, пушистому бочку Чимина, хотя ему и хочется. Он приподнимает уши, заботливо спрашивая: — Тебя ведь не выгнали? — Нет, я… — Чимин заметно смущается и опускает голову, нервно поджав ушки. Он нехотя признается, явно стесняясь: — Я проспорил Лисе. Она сказала, что я не смогу продержаться на улице и ночь. — Ты можешь остаться здесь, — Юнги смотрит за тем, как Чимин слегка распушает шёрстку, тут же приглаживая её, и мягко склоняет голову, скользнув языком по чужому плечу. На мгновение домашний котик замирает, но затем придвигается чуть ближе, лизнув плечо Юнги в ответ. Мин довольно урчит, приглаживая чужую шёрстку языком — такие дружеские ухаживания, обычно принятые после приема пищи, всегда ему нравились. Он невольно отмечает, что язык у Чимина более нежный и мягкий, чем у того же Хосока, и мягко говорит: — Столько, сколько потребуется. — Мне бы не хотелось стеснять тебя, — Чимин снова звучит смущённо — Юнги медленно опускает голову чуть ниже, вылизывая уже не плечо, а пушистый золотистый бочок. Это место более уязвимое, более нежное, а ласка более откровенная, уже больше похожая на приглашение, чем на дружелюбие, но Чимин принимает его с восхитительной податливостью. Он неловко бормочет, робко скользнув языком по боку Юнги: — К тому же, я совершенно не умею охотиться. — Я могу тебя научить, если ты захочешь, — Юнги хочется больше — нежно вылизать красивую гибкую спинку, чувствительный загривок, трепетную беззащитную шейку и мягкий очаровательный животик, но сегодня он не позволяет себе зайти дальше боков. — Ты лёгкий и ловкий, и это у тебя в крови, что бы ты ни думал. — Спасибо, — Чимин негромко благодарно выдыхает и сладко зевает, прижав к голове хорошенькие ушки. Некоторое время они лениво вылизывают друг друга, постепенно все больше и больше проваливаясь в дремоту, пока котик вдруг не шепчет негромко и застенчиво: — Можно я прижмусь поближе к тебе? Тут немного холодно. Вместо ответа Юнги молча сокращает расстояние между ними и нежно обвивает его длинным чёрным хвостом, позволяя прижаться к горячему, размеренно вздымающемуся боку. Его чёрная шерсть, несмотря на гладкость, густая и тёплая, а сам он давно привык даже к зимнему морозу. Чего не скажешь об изнеженном, сладком Чимине, явно привыкшем к тёплому камину и мягкому одеялку. — Спасибо, — золотистый котик сладко мяукает и нежно жмётся поближе, доверчиво обернув свой хвостик вокруг хвоста Юнги. Он трется щекой о плечо Юнги, мило пряданув ушками, и начинает негромко ласково мурлыкать. Грудной, нежный высокий звук пробирает Юнги от острых ушей и до самого кончика хвоста и вызывает ответное бархатное мурлыканье. Юнги, правда, не помнит, когда мурлыкал в последний раз, но их голоса сочетаются так, словно были созданы друг для друга, и его глубокое рокотание совсем не перебивает нежное мурлыканье Чимина. Убаюканные этими звуками, они засыпают, тесно прижимаясь друг к другу.***
— Юнги! Твоя кошечка пропа… воу-воу-воу, — знакомый низкий голос, сейчас непривычно взволнованный, становится первым, что Юнги слышит с утра. Не то чтобы это самый приятный способ, чтобы проснуться. Юнги приоткрывает один глаз, затем, едва слышно разворчавшись, и второй. Обычно он спит чутко, реагируя на каждый шорох, чириканье или даже звук газонокосилки. Но сейчас мягкий и нежный Чимин, прижимающийся к нему тёплым плюшевым бочком, начисто убивал всю привычную настороженность. Юнги лениво потягивается, делая это осторожно, чтобы не потревожить все ещё спящего котика, и с недовольством смотрит на Намджуна. — Вот оно что, — Джун садится на пол, вальяжно обернув лапы роскошным хвостом и широко насмешливо скалится, обнажая крупные острые клыки. Его фигура, величественная и статная, буквально призвана впечатлять, но Юнги совершенно не чувствует себя впечатлённым. Только не после того, как он видел неуклюжие попытки Намджуна взобраться на крышу дома, а потом помогал ему же выбираться из помойки. Он с ноткой иронии думает, что общее детство накладывает неизгладимый отпечаток на чужую репутацию. Джун медово мурлыкает: — Спиздил, да? — Кыш, — Юнги только морщит нос и находит для своего подбородка идеальное местечко на сгибе шеи и спинки Чимина. Здесь его сладкий, нежный запах особенно концентрированный и Юнги слегка прикрывает глаза, глубоко вдыхая. Он негромко ворчит: — Никого я не похищал. Как ты вообще мог подумать, что я на такое способен? — Помнится мне, как-то ты был соучастником… — Намджун прячет улыбку в усах, но не успевает договорить. — Все претензии к Гуку, — Юнги отрезает, дёрнув правым ухом, и понижает голос, чувствуя, как начинает тихонечко ворочаться тёплый маленький комочек у него под боком. — Его Тэ, его проблемы, я просто… — Просто вскрыл окно, просто просочился через щель, как вода, не оставив ни одного отпечатка лапы, просто схватил Тэ за шкирку и одним прыжком махнул на улицу, вручив Гуку любовь всей его жизни, — Намджун произносит это с совершенно непередаваемой интонацией, мягко переступив с лапы на лапу. Его густая шерсть, испещрённая белоснежными, светлыми и тёмными серыми оттенками переливается в рассеянном утреннем свете. — У тебя всегда всё просто. — Тэ? — высокий, сладкий и особенно нежный после сна голосок вызывает у Юнги приятные мурашки. Чимини ворочается, сладко зевая и поднимая головку, и переспрашивает: — Вы знаете Тэ? Тэхёни? — А ты откуда его знаешь, золотко? — Юнги изумлённо приподнимает уши, глядя на счастливо распахнувшего васильковые глазки котика. Чимини торопливо подскакивает, легко слезая с удобной перьевой перинки и нежно мазнув пушистым хвостиком по боку Юнги напоследок. Он чуть подпрыгивает, перебирая на месте мягкими изнеженными лапками и топорща золотистую шерстку. Его нежное высокое мяуканье звучит взволнованно и сбивчиво: — Мы молочные братья! Но нас отдали в разные семьи! У него шёрстка тоже золотая, но с более медовым оттенком и тёмные пятнышки на плечах и вдоль позвоночника. И янтарные глаза! — Как тесен мир, — Намджун изумлённо переглядывается с Юнги и чуть склоняет голову, наклоняясь к взволнованно задравшему мордочку Чимину. Его глубокий рокочущий голос звучит мягко: — Меня зовут Намджун, крошка. А ты Чимини, верно? — Да, Чимини, — Чимин нетерпеливо кивает и переминается с лапки на лапку, умоляюще посмотрев на Юнги. Он мяукает: — Юнги, пожалуйста… Я хочу увидеть Тэтэ. Можно мне увидеть Тэтэ? — Я тебя отведу, — Юнги плавно соскальзывает с перины и красиво неторопливо потягивается, махнув чёрным роскошным хвостом. Он мягко подходит к Чимину, успокаивающе погладив его по красивому изгибу спинки хвостом и негромко тянет: — Но он почти наверняка ещё спит. Тэ невозможно добудиться раньше обеда, золотко, но мы можем попробовать. — Да, пожалуйста! — Чимин восторженно пищит и приподнимает одну переднюю лапку, потянувшись, чтобы потереться своей мягкой щёчкой о щеку Юнги. Он высоко урчит: — Спасибо большое, спасибо! — Да не за что, — Юнги шевелит ушами, пытаясь спрятать неожиданное смущение и распушившийся хвост. Чужой нежный запах отчётливо ощущается на его щеке. Джун паскуда, кашляет, пряча смешок.***
— Я же говорил, что он спит, — Юнги говорит мягко, но не особо контролирует громкость своего голоса. Чимин прижимается к его боку и завороженно смотрит через небольшое окошко на свернувшихся рядом клубочками Тэхёна и Чонгука. — Но мы можем их разбудить. — Нет, подожди, — Чимин отвечает совсем тихонько, смущенно прижимая ушки и топорща усы. Он задевает их кончиками усы Юнги, и это… неловко, приятно, как-то особенно трепетно. Но, что гораздо опаснее, это поднимает шерсть на загривке, вдоль позвоночника и оседает на копчике, дёргая вверх и хвост. Юнги старается подавить нетерпеливую дрожь и переминается с лапы на лапу. — Почему? — он спрашивает, чтобы отвлечься, но интересуется вполне искренне. — Если вы братья, то он будет рад. — Я знаю, просто… — Чимин звучит неуверенно и ластится поближе. Умом Юнги понимает, что нежный, податливый домашний котик просто ищет в нем поддержку и опору, но… Чимин ластится. Чимин утыкается трепетно подрагивающим розовым носиком ему в шею, тычется в неё пару раз и ведет выше, прижимаясь остальным телом к боку Юнги. Честно говоря, никогда прежде Юнги не думал, что у него такой чувствительный бок. — Боишься? — Юнги звучит мягко и заботливо, старательно удерживая себя в лапах и контролируя, чтобы не распушиться. Он одновременно и рад, и не рад, что Джун решительно оставил их наедине. — Не стоит, Тэ очень ласковый, прямо как ты. — Он был самым слабеньким, знаешь, — Чимин негромко шепчет, пряча мордочку в мягком мехе на груди Юнги и, боже, Юнги точно умрет прямо сейчас, обвивает его своим хорошеньким пушистым хвостиком. — Родился последним, такой крохотный. Он плакал и никак не мог найти молоко. Обычно котята не помогают друг другу в таком возрасте, но я… он так жалобно пищал, и я просто подпихивал его к маминому животу. — Ты очень добрый, Чимини, — Юнги чуть нервно дёргает кончиком хвоста, но все же решается обвить им Чимина в ответ, нежно лизнув его в лоб между бровок. — Уверен, что Тэ этого не забыл. — Я надеюсь, — Чимин едва слышно вздыхает, прижав золотые треугольные ушки к голове, и неохотно отстраняется от Юнги, чтобы подойти к окошку. Котик неуверенно оглядывается на него, но, поймав уверенный взгляд зелёных глаз, решается и деликатно скребется мягкой лапкой с втянутыми когтями по стеклу. Первым начинает шевелиться крупный черный кот. Он приподнимает острые крупные уши, чутко вслушиваясь, затем чуть поворачивается и лениво приоткрывает глаза — тёмно-жёлтые, кажущиеся практически оранжевыми, они похожи на два круглых солнечных диска, исчерченных острой линией зрачка. Чонгук изучающе смотрит сначала на величественно обернувшегося чёрным хвостом Юнги, потом на Чимина, и только после этого нежно тычется мордой в прижавшийся к его густой роскошной шерсти медовый комочек. Котик рядом с ним сонно возится, приподнимая острую красивую мордочку, и сонно хлопает янтарными глазками. Он немного недоуменно тычется Чонгуку куда-то в шею, выпрашивая ласку и подставляет мордочку под ласковые мазки чужого языка. Но стоит только ему перевести взгляд на замершего за окошком Чимина, и он сам замирает. Золотистый котик взволнованно переступает с лапки на лапку, приподняв хвостик, а Тэ торопливо выбирается из уютного гнездышка, ловко и быстро срываясь с места. — Чимини! Мими! — Тэхён одним грациозным прыжком выпрыгивает из приоткрытой соседней форточки, и торопливо подбегает к золотому котику. Он громко урчит и мягко прыгает, втягивая когти, чтобы игриво повалить — Чимин заливисто счастливо урчит и обвивает его шею передними лапками. — Я так рад тебя видеть, Чимини! Ты так похорошел, такой красивый, ты так сладко пахнешь! Тэхён захлёбывается восторгом, громко тарахтя, и пока они с Чимином увлеченно возятся, Чонгук легко перемахивает наружу и лениво трусит к наблюдающему за катающимся клубочком со стороны Юнги. — Утречка, — Чонгук сладко зевает, ткнувшись Юнги лбом в плечо, и абсолютно не впечатленно спрашивает: — Ты пришел мстить мне за то что я будил тебя каждое утро, когда был маленьким? Ты знаешь, что это жестоко? И кто это вообще? — Что ты, разве я похож на мстительного кота? — Юнги беззлобно фыркает и никак не мешает Чонгуку использовать его плечо как подставку для своего подбородка. Он смотрит, как мягкий пушистый комочек из Чимина и Тэхёна катается по достаточно большой площадке и усмехается в усы: — А это Чимини. — О-о-о… — Чонгук тянет это с настолько предвкушающим лукавством, что Юнги заранее чувствует подлянку. Младший игриво бодает его лбом в бок, отстранившись, и влажно проводит языком по мощной лапе с выпущенными острыми когтями. Он мурлычет: — Тот самый, значит? — Какой такой тот самый? — Юнги не ведёт и бровью. Он совершенно не реагирует на все внешние раздражители и напрягается лишь в один единственный опасный момент, когда сладкий клубок из двух малышей едва не проваливается в дырку на первый этаж. Благо, хотя бы у Тэхёна есть какое-то понимание о пространственности и ловкости. Юнги невозмутимо отрицает: — Я не понимаю, о чем ты, Чонгук. — Зато я прекрасно всё понимаю, — Чонгук неторопливо умывается, все-таки втянув крупные крепкие когти, и довольно мурчит: — Тот, за которым ты следил. Время от времени. — Об этом что, все на свете уже знают? — Юнги недовольно негромко рыкает, дёрнув правым ухом. — Знает Джин — знают все, — Чонгук звучит до крайности философски и принимается за вторую лапку. — И что, вы уже… — Заткнись сейчас же, — Юнги едва слышно шипит, шлёпнув тяжёлым хвостом по полу с глухим стуком, и бросает быстрый взгляд сначала на двух котиков, а потом и на Чонгука. Он ворчит себе под нос: — Озабоченный подросток был послан мне предками за мои грехи, честное слово. Под негромкое смеющееся урчание Чонгука Юнги независимо спрыгивает к уже успокоившимся Тэхёну и Чимину. Теперь молочные братья приводят друг друга в порядок, тихо переговариваясь и прижимаясь друг к другу так крепко, чтобы шёлковая шёрстка смешивалась между собой. Юнги старается не подслушивать, но чиминово «…милый, приютил меня» всё равно доносится до его чутких ушей. Хрипловато кашлянув, Юнги чинно усаживается рядом, обвивая хвостом передние лапы и с затаённой нежностью смотрит на две милые мордашки. — Видишь, — он мягко мурлычет, посмотрев на почему-то смущённо опустившего глаза Чимина: — Тэтэ не мог тебя забыть, нечего было бояться. — Ты боялся? — Тэхёни обеспокоенно приподнимает острые ушки и тут же подскакивая к Чимину, начиная ластиться к его бочкам. — Боже, Мими, крошка! Тебе не стоило бояться, малыш, ты же знаешь, что я любил тебя в детстве и ничто не поменяет этого чувства! — Я тоже люблю тебя, Тэтэ, но я все-таки старше… Это я должен называть тебя малышом или крошкой, — золотистый котик неловко морщит носик, чуть распушившись, и выглядит очаровательно смущённым. Тэхён нежно лижет его в лоб, как обычно делают с малышами, и, кажется, смущает ещё сильнее: — Тэхёни! — Ты такой славный и мягкий, как я могу не назвать тебя крошкой? — Тэхён легко валит пискнувшего Чимина на спинку, заурчав от смеха. Юнги отсюда видит, что Чимин машинально упирается Тэхёну в животик задними лапками, но даже не думает выпускать когти или пытаться оттолкнуть, пока Тэ вылизывает ему щеки и урчит: — Мой маленький старший братик. Милашка Чимини, Мими, Мимини. — Тэ! — Чимин пищит, оглядываясь поверх чужого плеча на Юнги широко распахнувшимися васильковыми глазками. Тэхён изящный и тоненький, но даже он выглядит массивнее маленького и пушистого Чимина с мягкими лапками. — Юнги, скажи ему, что это не так! — А мне кажется, он совершенно прав, — Юнги усмехается, с удовольствием глядя на то, как глаза Чимина распахиваются ещё шире то ли от возмущения, то ли от неожиданности, то ли и вовсе от смущения. Он чувствует желание слегка поддразнить и тянет: — Маленький хорошенький домашний котик. У Чимина после этих слов вдруг встопорщивается нежная золотистая шёрстка. Он прикрывает мордочку скрещёнными передними лапками, чуть поджав кончик хвостика и невнятно мяукает: — Это нечестно! Вы с ним просто дразнитесь! — Тем, какой ты хорошенький? — Тэтэ явно веселится и нежно тычется мордочкой в лапки Чимина, вынуждая его приоткрыть свою мордашку. — Дай мне похвастаться тем, какой у меня хорошенький братик. Всю жизнь хотел это сделать. Он ведь правда хорошенький, Юнги? — Очень хорошенький, — Юнги прячет смех, кивая, пока смущённый Чимин жалобно высоко тянет: «Ну Тэ-э-э…» — Ну даже не зна-а-аю, — лениво потягивающийся Чонгук ехидно мурлычет. Он ложится рядом с Юнги, постукивая по полу тяжелым хвостом, и урчит: — Тэ чуть-чуть более хорошенький, чем Чимини. — Ты предвзят, — Тэхён не соглашается, но очаровательно распушает красивую шёрстку и Юнги прекрасно видит, что ему приятен комплимент. — Кстати, раз уж вы разбудили нас в такую несусветную рань, я считаю, что пора прогуляться до особняка. — Особняка? — Чимини любопытно приподнимает ушки, перекатившись, и встаёт на лапки, оттряхивая мягкую шёрстку. Юнги старается не заурчать, когда видит, насколько мило у Чимина прилип пожухлый листик чуть выше хвостика. Из-за ракурса кажется, что у него там бантик. — Что за особняк? — Я не думаю… — Юнги начинает было, пряданув ушами, но его уверенно перебивает рокочущий предвкушением голос Тэхёна: — Наш завтрак. Там водятся крысы, мы их ловим и набиваем животики. Ты когда-нибудь ловил крыс, Чимини? — Тэ тоже смотрит на листик и прячет смешок, мило прикрывая лапкой мордочку. — Обычно мы с Гукки ходим туда вдвоём, но тут Юнги, да и Джуни, наверное, тоже где-то рядом. Думаю, мы сможем позаботиться о тебе. Юнги не особо в этом уверен — меньше всего ему хочется подвергать маленького домашнего Чимина опасности, но при виде того, как в красивых васильковых глазках загорается интерес… Юнги признаёт перед собой, что он чертовски слаб. Он лениво приподнимает лапу и выпускает на ней когти, скользнув по ним придирчивым взглядом. Длинные, острые, опасно закручивающиеся к концу, не раз испытывавшие себя и в бою, и на охоте. Юнги доводилось отбиваться и от других котов, и от стай крыс, однажды даже от бродячих собак, увидевших в нём лёгкую добычу. Каждый раз он выходил победителем, но необходимость заботиться о своей собственной чёрной шкуре напрягает гораздо меньше, чем необходимость заботиться о симпатичной золотистой шубке. — Я хочу, — Чимини нетерпеливо и возбуждённо переминается с лапки на лапку, очаровательно приподнимая пушистый хвостик, — я никогда не охотился, но мне всегда было так интересно попробовать! — Ни разу? Ты такая прелесть! — Тэхён нежно урчит и тычется носиком ему в щеку, вплотную прижимаясь к пушистому бочку. Он лукаво сверкает янтарными глазами и негромко невинно тянет: — Думаю, Юнги с удовольствием научит тебя охотиться. Он учил и меня, и Чонгукки, и весьма преуспел в обоих случаях. — Правда? Ты научишь меня, Юнги? — Чимини широко умоляюще распахивает васильковые глаза, подскочив к Юнги и приподняв мордочку. Юнги буквально чувствует, как у него непроизвольно начинает распушаться хвост и усилием воли приглаживает шерсть и сдерживает нежное урчание. Он спокойно мягко говорит: — Конечно, золотко. Думаю, у тебя довольно быстро всё получится. — Спасибо, Юнги, — Чимин сладко-сладко урчит, щуря красивые глазки, и тянется, нежно уткнувшись своим носиком в нос Юнги. Вставший дыбом хвост и уши Юнги контролировать уже никак не может. Золотистый котик нежно трется о него носиком, а потом и вовсе лижет в щеку розовым маленьким язычком. В этот раз дыбом встаёт каждая шерстинка на теле Юнги, бессовестно выдавая все его эмоции. Тэхён весело урчит, прикрываясь лапкой, а Чонгук, маленькая неблагодарная скотина, почти плачет от смеха, завалившись на спину. — Д-да брось, — Юнги с трудом выдавливает улыбку и старательно приглаживает шерсть, насилу прижимая к земле мечущийся хвост. Но стоит только Чимину нежно заурчать, приподнимая ушки, и предательская пятая конечность снова приходит в активное движение, заметавшись. Чонгук издает что-то опасно похожее на хрюканье, и Юнги практически рычит: — Вы двое, на выход! Мы вас догоним. — Если ты опять не распушишься и не потеряешь координацию, — Чонгук абсолютно паскудно хихикает, хитро щуря оранжевые глаза, но все равно встаёт и скользит длинным чёрным хвостом по плечу Тэхёна, мурлыкнув: — Пошли, крошка. Мы явно ещё успеем налюбоваться этим чудесным зрелищем. Чимини, моё почтение, на моей памяти вообще никто не мог его смутить до такой степени. — Чонгук! — Юнги рычит, вздыбливаясь, но тут же приглаживает шерсть, оборачиваясь к Чимину, и неловко бормочет: — Извини его, несёт какой-то вздор. Если бы Чимин был сейчас человеком — он бы захихикал. Юнги отчетливо слышит высокий перезвон колокольчиков, которое скрывается за мурчанием и за зажмуренными глазами. Какой же он прелестный. — Все нормально, — Чимин звучит мягко и ласково и нежно ластится к боку Юнги. Его мягкий пушистый хвостик обвивается вокруг минового, но сердце Юнги пропускает удар из-за его негромких, чуть лукавых слов: — Ты мне тоже нравишься. — Чимини! — Юнги пыхтит под совершенно невозмутимым взглядом очаровательных васильковых глазок, снова распушившись, и понимает, что надо взять себя в лапы. Ещё ни один котик, пусть даже и такой очаровательный, тёплый, золотистый и пушистенький, не мог заставить его смутиться из-за флирта. Он, знаете ли, тоже кое-что умеет. Поэтому Юнги решительно тычется своим носом в розовый носик Чимина. Кошачий поцелуй получается короткий, мягкий, нежный и неожиданный. Чимин пищит в ответ, распушившись, и Юнги тычется ещё раз, с мягким урчанием довольного хищника. Он хочет поцеловать и в третий раз, но вместо этого облизывается, задевая высунувшийся от неожиданности кончик язычка Чимина. — Нас ждут, Чимини, мы же не хотим, чтобы нас ждали? — Юнги мурлыкает и утыкается в чужой носик последний раз, прежде чем утянуть Чимина за собой. Смущенного, распушившегося и совершенно дезориентированного. Очаровательно. *** — Итак, что это? — вопрос задаёт Хосок, которого никто, естественно, не звал, но который оказался у входа в особняк первый. — И я не про дом. Чимин жмётся к тёплому боку Юнги, примерно так же, как Тэхён жмётся к чонгуковому. Намджун одиноко сидит на круглом ровном камешке и поглядывает на вальяжно прохаживающегося по веранде Джина. Планировался маленький забег за такими же маленькими крысами в компании четырёх котов, но их тут уже целая банда. — Ну хоть Лисы нет, — философски ворчит Чонгук, лениво стукнув роскошным чёрным хвостом. — Она ни с кем не делится. — С тобой, — Хосок педантично его поправляет, — потому что ты, жлобина, не дал девочке в первый день поймать свою мышку. — Но Тэ! — Чонгук порывается было возмутиться, но Хосок прерывает его шипением: — Никаких оправданий! — А ты с чего это вообще её защищаешь, а? — Чонгук подозрительно прищуривается и легко поднимается, практически нависая над небольшим сереньким котиком. Хосок гораздо старше, но меньше и сейчас на фоне распушившегося чёрного кота кажется совсем крохотным. Чонгук дёргает правым ухом, мурлыкнув: — Или ты влюбился в эту лису, а Хосок? — Она Лиса, а не лиса, — Хосок топорщит пушистую шёрстку, хотя это и не помогает ему выглядеть крупнее, и нервно скользит языком по серой грудке. Он бормочет: — И ничего я в неё не влюбился. Если кто-то из нас всех и влюбился, так это Юнги. — Гнусный ход, но очевидный, — Юнги фыркает себе в усы, хвостом притиснув Чимина поближе, и хрипловато повелительно бросает: — Хватит хвостами мериться, задрали. Я буду учить Чимина охотиться, беру верхний этаж. — Мы с Тэ в подвал, там бывает так романтично, — Чонгук мурлыкает, пошевелив ушами, и нежно тычется носом в медовую шейку замурлыкавшего Тэхёна. — Правда, крошка? — За тобой хоть на край света, — Тэхён нежно переплетает свой красивый, отливающий янтарным золотом хвостик с чёрным чонгуковым и лукаво тянет: — На верхнем этаже, кстати, тоже очень романтично, Чимини. Тебе понравится. Чимин отмалчивается, смущённо потупив мордочку, но тоже робко касается своим хвостиком хвоста Юнги и, не встретив сопротивления, нежно их переплетает. Юнги с трудом подавляет урчание и спрашивает у не сводящего с Джина глаз Намджуна: — А вы, Джин, Джун? — Думаю, мы сможем поделить чердак, — Джин мурлычет высоко и вальяжно, сверкнув светло-синими глазами и грациозно перебирая красивыми изящными лапками. При движении бенгальские пятна на его гладкой белоснежной шубке плавно перекатываются, и Джун, бедолага, залипает окончательно. Проходя мимо него, Джин игриво задевает самым кончиком хвоста чужую шею, скользнув к челюсти и заставляя захлопнуть приоткрывшуюся пасть. Он невинно мяукает: — Правда, Джуни? — Правда-правда, — вместо друга отвечает Юнги, пряча усмешку от его очевидно влюблённой реакции. Он мурлыкает: — Забирай его себе, Джин, и делай всё, что хочешь, отказы просто игнорируй. Будь Намджун человеком — он бы покраснел до самой линии волос, но он кот и это его спасает, позволяя отделаться вздыблившейся густой шерстью. Тронув кончиком хвоста замершего Чимина, Юнги утягивает его за собой через главный вход к полуразрушенной лестнице. Работы по реставрации тут ещё не начали, только обозначили проблемные места, так что они могут продолжать использовать этот дом, как свои охотничьи угодья. — Так… — Чимин едва успевает прыгать вслед за Юнги, старательно контролируя свою реакцию. — Так Джин и тот кот — Джун, правильно? — вместе? — Они могли бы быть, — Юнги негромко смешливо фыркает и задумчиво смотрит на особенно сложный участок перед собой. Это большая дыра, и сам Юнги её перепрыгнет без труда, а вот маленький Чимини… припомнив, что чуть сбоку есть лестница для слуг, он сворачивает в ту сторону, бросив: — Но Джуни слишком беспокоится о том, что всё ещё не может превращаться, а Джин уже может. Он затирает мне об этой фигне про равенство, соответствие и прочее, ну ты понимаешь. — О, я не знал, что Джин может… — Чимин бежит рядом трусцой, изумлённо распахнув красивые васильковые глазки. Его милый плюшевый хвостик высоко задран, а маленькие коготки мило цокают по деревянному полу. Он уважительно шепчет: — Это значит, что ему много лет… Вы же с ним почти одного возраста, да? Значит, и ты можешь? — Могу, — Юнги сворачивает в коридор и победно дёргает ушами — проход не закрыт. Сейчас по ступенькам на верхний этаж, и можно показывать Чимину, как выслеживать крыс. — Но я не хочу полностью уходить в человеческое… пока что. — Почему? — Чимини, милый домашний котик, не успевает вовремя остановиться и утыкается в бок Юнги, встопорщив шёрстку. Он очаровательно отфыркивается и пытается лапкой убрать попавшую на нос шерстинку, а Юнги невольно урчит от умиления. Чимини такой милый, сладкий надувшийся пирожочек — каким он будет человеком? Сам Юнги был удивлён, когда впервые увидел своё отражение — он бы никогда не думал, что прячущаяся под густой чёрной шерстью кожа может быть настолько светлой и гладкой, и что на голове волосы растут гораздо быстрее, тяжёлые, гладкие и почти прикрывающие поясницу. Ему слишком не хватало подушечек на пальцах, хвоста и длинных чутких ушей. Волосы мешались, а положение на двух задних лапах казалось неправильным и непривычным — хотелось опуститься на четвереньки и побежать. В целом, у Юнги не было ответа на вопрос «почему». Он знал, что котов, доживших до того возраста, чтобы быть способными превращаться в людей, очень уважали. Знал, что многие бы ему позавидовали, Сейчас он знает, что если бы вместе с ним превратился бы и Чимин, то, может быть, этот ответ и не требовался бы. — Если хочешь, я могу показать тебе эту форму, — Юнги поводит усами, предлагая немного неуверенно. Он не так часто обращался, только научился управлять телом и более или менее сносно реагировать на смену в восприятии мира. — Но сначала я всё же кое-чему тебя научу. Юнги говорит негромко, выглядывая из-за угла — внутри здания нет ветра, и, с одной стороны, это усложняет охоту, а с другой — упрощает. Он едва слышно шепчет: — Смотри внимательно. В следующий раз будет твоя очередь. Чимин едва слышно выдыхает согласие, затаившись маленьким плюшевым комочком, и Юнги оставляет его за углом, нацеливаясь взглядом на толстую крупную крысу, возящуюся в куче мусора шагах в двадцати. Он припадает в охотничью стойку легко и привычно, чутко подняв уши. Юнги двигается плавно и не быстро, не сводя немигающего пристального взгляда. Крыса слишком увлечена и не замечает его, и по-хорошему, следовало бы напасть примерно с семи шагов, чтобы быть уверенным, но… Но ему хочется покрасоваться перед Чимином, ладно. Юнги прижимается к земле, скользя, словно неразличимая тень, пока между ним и толстым упитанным тельцем не остаётся всего три шага. Он видит каждую шерстинку на крысиной шкурке. И в этот же момент срывается с места. Из-за близкого расстояния он действует бесшумно и эффектно — крыса даже не успевает запищать, когда ей одним уверенным умелым движением сворачивают шею. Юнги самодовольно встряхивается, сжимая крупную тяжёлую тушку в клыках, и поворачивается к Чимини. Круглые васильковые глаза блестят так восторженно, что, кажется, даже слегка его ослепляют. Чимин бежит к нему, торопливо перебирая маленькими плюшевыми лапками, и восторженно негромко пищит, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать на месте: — Это было потрясающе! Ты подошёл к ней так близко, но так бесшумно, что она даже не заметила! Ты был таким… таким… словно живая тень! Просто потрясающе! Научи меня, научи-научи-научи, я хочу так же, пожалуйста, Юнги-и-и-и! Юнги никогда не завидовал, когда восхищались кем-то другим. Но сейчас, когда взволнованный Чимини прыгает перед ним, очаровательно пушит усы, перебирает лапками и нетерпеливо повиливает хвостиком — он впервые понимает это чувство. Чувство, что может кому-то нравиться чуть больше, чем просто друг. Чувство, что это взаимно. Юнги немного неловко бросает крысу перед Чимином и слизывает капельки крови с губ. — Конечно я научу тебя, золотко, — Юнги говорит это ровно, старательно контролируя интонации, чтобы не выдать своего волнения. — Тем более, глубоко внутри ты прекрасно всё это умеешь, ты же кот. — Иногда мне кажется, что я бракованный кот, — Чимини вздыхает, потупив мордочку и переведя взгляд на свои маленькие лапки. — Когда папочка играет со мной кисточкой с пёрышками, я могу только неловко перекатываться с бочка на бочок. У меня совсем не получается подкрадываться и нападать, как у тебя. — Это просто, — Юнги прячет улыбку, уверенно кивая. — Давай пока эта мертвая крыса побудет нашим тренажером, — он отпихивает её лапкой чуть поодаль и деловито бросает: — Допустим, она живая. Сидит себе, шуршит, а мы должны быть от неё на расстоянии прыжка… Юнги показывает Чимину как правильно пригибаться, как надо переставлять лапки, чтобы получилась бесшумная походка, как правильно контролировать дыхание и взволнованно бьющееся сердечко. Чимин способный котик — он учится быстро, чётко и правильно выполняя все указания, так что Мин ещё и успевает пояснить важность позиции. Он объясняет, что всегда нужно подкрадываться против ветра — так добыча не почувствует раньше времени твой запах и твоё присутствие, не сможет сбежать. Конечно, мёртвая крыса тот ещё способ научиться охотиться, но чтобы понять принцип её достаточно. Юнги заставляет Чимини прыгнуть больше пяти раз, прежде чем решает, что получается сносно. — Видишь? — Юнги тычется носом Чимину под золотистым шелковым ушком, ласково урча утешения. — Всё ты умеешь, просто не хватает опыта. Пойдём, поищем тебе крысу или мышку по размеру. Будем праздновать твою первую успешную охоту. — А если не успешную? — Чимин волнительно ёрзает на месте и жмётся к чёрному коту в поисках поддержки. — Ты же подстрахуешь меня, Юнги? — Даже не сомневайся в этом, золотко, — Юнги нежно лижет его в лоб и трется носом о местечко между трогательных бровок, глубоко вдыхая сладкий тёплый запах Чимина. Урчание само по себе зарождается в его груди, и он гладит Чимина хвостом по плечику. Он мягко тянет: — Ты сможешь пробовать столько, сколько понадобится, и я буду рядом с тобой каждый раз. Кого ты хочешь поймать, мышку или крысу? — Мышку, пожалуйста, — Чимин смущённо проводит лапкой по мордочке и тычется ей в мягкий мех на груди у Юнги. Он неловко бубнит: — Крыса такая большая, это немного страшно. — Как скажешь, золотко, — Юнги негромко урчит от смеха и мягко утягивает домашнего котика за собой в дверной проём, внимательно оглядываясь по сторонам. Они проходят ещё несколько комнат прежде чем он чутко шевелит ушами и едва слышно выдыхает: — Вон, смотри. У тебя всё получится, просто не торопись. Чимин практически затаивает дыхание, когда припадает к земле, старательно держа золотой хвостик параллельно ей. Юнги мягко прижимается к нему сбоку, опускаясь рядом, и негромко шепчет ему в золотое ушко: — Дыши спокойно и размеренно, отсюда она тебя не услышит. Давай, Чимини, перебирай лапками и не забывай переносить вес на передние. Контролируй положение своего тела, малыш, а всё остальное оно сделает само. Юнги чувствует, как часто бьется от волнения сердечко медленно крадущегося котика и плавно шагает следом, лапа к лапе, словно его тень. Когда до крохотной мышки, копошащейся в зернышках, остаётся меньше семи шагов, Юнги останавливается и нежно подталкивает Чимина мордой вперёд. Он любуется тем, как переливается его золотистая нежная шёрстка, как плавно двигаются лапки и длинный красивый хвостик. Маленький, домашний и немного неловкий Чимин не отдаёт себе отчёта о том, насколько на самом деле грациозен и изящен. Юнги с нежностью смотрит на то, как Чимин подкрадывается к полевке совсем близко и ловко срывается с места, накрыв её передними лапками. Он пищит и лихорадочно оборачивается на Юнги, широко распахнув глаза: — Я поймал! А дальше, а… а дальше? А что? А что делать? Юнги! Мышка в его лапках пищит высоко и жалобно, выдавая весь свой страх в тоненьком душераздирающем писке. Юнги уже давно на такое не ведётся, но видит, как вздрагивает милый домашний котик Чимини. Видит, как его сердечко, бьющееся быстро-быстро, обливается кровью, как в васильковых глазах собирается влага. Юнги всё это видит, и про себя он умильно посмеивается, но вслух говорит совершенно другое: — Тебе надо сомкнуть на её шее клыки, Чимини. Очень важно попробовать свою первую кровь на вкус. — А м-можно не… — Чимини переводит слезящийся взгляд с мышки на Юнги и обратно. Он всё ещё крепко придавливает крохотное трепыхающееся тельце к полу, но сомневается. Чимин открывает и закрывает свой милый аккуратный ротик, не решаясь оголить клыки. — Я не, это не… — Ты можешь отпустить её, — Юнги сжаливается. Он подходит достаточно близко, чтобы придавить тонкий мышиный хвост лапой и дать возможность Чимину убрать свои. — Я свою первую крысу убил от голода, — слова выскальзывают наружу сами, — до этого пришлось побираться по помойкам, иногда что-то перепадало от добрых людей, но зимой, когда вокруг был снег, лёд, а на улице добрых людей становилось всё меньше и меньше, и мне надо было есть… Юнги замолкает, с неохотой вспоминая ту зиму. Он был совсем еще маленьким, кожа да кости — крохотные лапки скользили с непривычки по тонкому льду, подушечки мёрзли и прилипали тонкой кожицей, а тоненький котячий хвостик меленько дрожал. У него не было дома, не было друзей, не было ничего кроме отчаянного желания съесть хотя бы что-то. И тогда он впервые пришёл в этот дом. Впервые напал на крысу. Впервые пронзил тогда ещё маленькими клыками толстую крысиную шкуру и обжег холодный язык горячей кровью. — Ты не обязан убивать эту мышку, Чимини, — Юнги равнодушно смотрит на то, как маленькое испуганное тельце пытается выкарабкаться из-под тяжелой кошачьей лапы. — Но если ты хочешь есть, если ты понимаешь, что это единственный выход — ты должен. Вот как это работает. Он правда думает, что маленькому Чимину просто не хватит духа на то, чтобы поднять лапу на беззащитное существо, но домашний котик удивляет его, когда отчаянно зажмуривается и одним укусом перебивает крохотное мышиное горлышко. — Вот так, Чимини, умничка, — Юнги тут же выпускает обмякшее мышиное тельце и тянется к мордочке Чимина, нежно вылизывая его щеки и лоб. Он слизывает капли крови с чужих губ и ласково шепчет в золотое ушко: — Ты так хорошо справился, малыш, такой смелый маленький котик. Это не так и страшно, правда, крошка? — Немножко, — Чимин мелко подрагивает, тесно прижавшись к нему всем своим тельцем, и избегает взгляда на неподвижную тушку мыши, но в целом он держит себя в лапках. Он зарывается мордочкой в мягкий мех на груди Юнги и негромко просительно шепчет, явно пытаясь отвлечься: — Юнги, а можно… Ты говорил, что покажешь свою человеческую форму. Можно, если тебе не сложно… Чимин обрывается на полуслове, тоненько высоко запищав и замахав мягкими лапками — Юнги осторожно перехватывает его под спинку и задние лапки уже человеческими большими ладонями, легко удерживая на весу. — Ю-юнги! — Чимин пищит, широко распахивая красивые васильковые глазки — с этого положения он кажется ещё более крохотным и мягким, чем обычно. Юнги прокашливается, разрабатывая непривычные для человеческой речи связки, и низкий, гулкий хриплый голос наполняет помещение: — Разве это не то, чего ты хотел, малыш? Чимин только тонко мяукает и смущённо прикрывает маленькими лапками мордочку, когда понимает, что Юнги полностью обнажен. Юнги беззлобно усмехается и плавно опускается на корточки, устраивая котика на них спинкой, животиком кверху. Он негромко мягко мурлычет: — Не надо стесняться, Чимини, это всё ещё я. Просто на мне меньше шерсти, вот и всё. — На тебе совсем нет шерсти! — Чимини буквально вспыхивает, мяукнув, когда чувствует осторожное мягкое прикосновение к плюшевому животику. Пальцы у Юнги большие, но нежные. Они не надавливают, касаются осторожно и бережно. — Совсем-совсем! — Кое-где всё же есть, — Юнги усмехается, чем смущает поджавшего хвостик между лапок Чимини ещё больше. — Я про это, — он запускает пальцы в длинные, прикрывающие поясницу волосы антрацитового цвета, тяжёлой волной лежащие на широких плечах. Невольно соскользнувшая небольшая прядка щекочет Чимину нос и животик, заставляя мило тоненько чихнуть. Юнги невинно тянет: — Кое-где на руках и ногах, совсем коротенькие волоски, а, и, ну… — Я понял! — Чимин пищит, перебивая и прижимая ушки к голове от смущения. — Я просто, это просто… папочка с мамочкой никогда, я не видел, я просто… это смущает, Юнги! — Да, — Юнги проводит самыми кончиками пальцев по животику Чимина, успокаивая и утешая. Горло немного побаливает от необходимости говорить так, как не говорят коты. — Мне тоже было странно, когда я превратился в первый раз. Мне помогал освоиться Джин, он хороший наставник. Чимин постепенно успокаивается под его нежными поглаживаниями и даже начинает застенчиво мурлыкать. Он выкручивается, потягиваясь лапками, бьёт хвостиком по обнаженному бедру Юнги, довольно жмурит глазки и широко зевает, показывая белоснежные зубки. Чимин успокаивается и перекручивается, подставляясь под ласковые руки. Юнги гладит его подбородок, чешет за ушком, нежно ведёт по спинке до самого начала хвостика и особенно осторожно трогает чувствительное местечко там, заставляя малыша запищать и задрожать, смущённо поджимая хвостик. — Ты мне нравишься, Юнги, — все ещё смущённый, Чимин усаживается на колени к Юнги, старательно смотря вверх, а не вниз. Он осторожно встаёт на задние лапки, упираясь передними в чужие широкие плечи и приближается мордочкой к чужому лицу, чтобы нежно лизнуть чужую щеку. Он звучит очень стеснительно: — Ничего, что я ещё не могу быть человеком? И я домашний. И у меня так много-много слабостей, но… но ты мне нравишься. — Я готов ждать, — Юнги потирается носом о носик Чимина и оставляет мягкий поцелуй между треугольными ушками, — если ты готов. Может быть, я освоюсь в жизни как человек и украду тебя у папочки с мамочкой. Похищу, как Чонгук Тэхёна. К тому же, — Юнги нежно гладит Чимина по красивой золотистой спинке, беззлобно подтрунивая: — Ты ещё слишком маленький. Хорошенький малыш. — Это нечестно, — Чимин невнятно попискивает, снова смущённо прижимая хвостик к животу и подбирая под себя свои маленькие лапки. — Мы с Тэ одного возраста! — И вы оба крошки, — Юнги беззлобно усмехается и осторожно опускает маленького котика на землю, чтобы плавно осесть рядом уже в другой форме. Он с наслаждением потягивается, чувствуя каждую мышцу кошачьего тела, и тычется Чимину прямо в розовый носик, мурлыкнув: — Нужно тебя покормить и отвести к мамочке и папочке. Они наверняка о тебе волнуются, золотко. — Тебе просто нравится меня смущать, вот и всё, — Чимин морщит носик, совершенно очаровательно встопорщившись, но послушно сжимает в клыках пойманную мышку и тянется за самим Юнги, подхватившим крупную крысу за шкирку. Он неловко бормочет: — Рядом с твоей крысой моя мышка кажется совсем крохотной из-за разницы в размерах. Юнги широко ухмыляется: — Не хочу тебя расстраивать, крошка, но в жизни работает абсолютно та же схема, так что зажми свою крохотную мышку покрепче в зубках и не отрывай своё крохотное тельце слишком далеко от меня, тут опасно и ты можешь потеряться. — Хватит меня смущать! — распушившийся от смущения Чимин похож на кругленький и совершенно очаровательный меховой шарик со стоящей дыбом шёрсткой. Он в два торопливых прыжка догоняет Юнги и жмётся к его густой чёрной шерсти поближе, явно опасаясь куда-то провалиться лапкой или просто-напросто не туда свернуть. — И вообще, я вовсе не крошечный, даже на фоне тебя! И Чонгука! — Как скажешь, золотко, — Юнги хрипло насмешливо урчит, с наслаждением глядя на пыхтящую от очаровательной рассерженности и смущения мордашку. Он мурлычет: — Ты совсем-совсем не крохотный. Чимин возмущенно пыхтит, но больше не спорит. Юнги отчасти даже жаль, что милый домашний котик выбирает тактику молчания — поддевать его одно удовольствие. Впрочем, чувствовать боком тёплое и уютное тельце тоже очень даже неплохо. Двигаясь вровень, они ловко добираются до первого этажа, в кухонную зону, куда обычно стаскивают добычу при совместной охоте, а потом довольной большой компанией обедают. — Ого, в кои-то веки Юнги не первый! — их встречает лениво потягивающийся Хосок. Он довольно постукивает хвостом, свернувшись клубочком рядом с небольшой мышкой и слишком ровно обрубленной половиной крысы. На удивлённый и вопросительный взгляд Юнги Хосок ёжится: — Лифт между этажами. Чуть меня не распополамил, едва успел увернуться. Кто же знал, что эта рухлядь ещё двигается? — Зачем ты туда вообще полез? — Юнги бросает свою крысу рядом с хосоковой добычей и садится, оборачивая лапы роскошным хвостом. Он покачивает головой, взволнованно фыркнув: — Я думал, ты благоразумнее. — Я хотел поймать крысу, — Хосок покаянно вздыхает, прижав к голове серенькие ушки, но оживляется, когда возвращаются остатки их группы. Довольный Намджун тащит за хвосты сразу двух крыс, в то время как грациозно идущий рядом с ним Джин — ни одной, Чонгук с Тэ несут по мышке и крысе, сплетясь хвостами. В этот раз каждый внёс свою лепту и пир получается на славу. Немного смущённый поначалу Чимини тоже оттаивает и вливается в их небольшую банду легко и непринуждённо: он шутит с Тэ, игриво бодает головой Юнги, когда тот начинает флиртовать, и беззлобно поддевает Джуна, вычислив, как легко смутить влюблённого кота. Такие моменты Юнги ценит больше всего на свете, а сейчас особенно трепетно, потому что рядом наконец-то находится Чимин. Но всё же… Юнги дожидается того момента, когда все наедятся и перейдут к ленивым послеобеденным вылизываниям: Чонгук с Тэ увлечены друг другом, нервно распушившийся Джун робко скользит языком по царственно подставленному беленькому бочку едва не урчащего от удовольствия Джина, а Хосок лениво вылизывает себе спину. Он нежно лижет плечо Чимина, потёршись носом о пушистую золотую шёрстку, и негромко шепчет в хорошенькое треугольное ушко: — Как бы мне ни хотелось украсть тебя на целую вечность, твои папочка и мамочка наверняка тебя потеряли, крошка. Пора отвести тебя домой. — А ты вернёшься? — Чимин трогательно поднимает мордочку и шепчет в ответ, приподняв ушки. В его васильковых глазах плещется надежда, робость и лёгкая грусть. — Вернёшься за мной? — Я буду возвращаться к тебе каждый день, — Юнги ласково урчит и нежно трётся своим носом о нос Чимина. Малыш очаровательно распушает шёрстку, смутившись публичного проявления чувств, но послушно прикрывает глаза и трётся в ответ. Юнги снова лижет его между бровок, отстранившись, и любовно тянет: — Я буду возвращаться к тебе каждый раз.
