Ненавижу тебя, любовь!

В кабинете было очень тихо. Звуки ночного ада за тонким стеклом, тиканье часов и потрескивание тлеющих сигарет было едва слышно. Тишина угнетала и действовала на нервы больше, чем офисный балаган днем. Жизнь как будто специально заставила Блица остановиться и подумать обо всем: постоянное хаотическое движение теперь сменилось ворохом ненужных мыслей. «Зачем я пошёл в этот клуб? Почему я позвал туда Столаса? Почему он согласился и так быстро пришёл?» И вместо того, чтобы убежать от этих вопросов к работе или лошадкам, Блиц, наоборот, ткнул себя носом прямо в них. Заварив очередную порцию кофе и подкурив сигарету, Блиц вернулся к размышлениям и принялся листать немногочисленные фотки в телефоне. Фото сестры и сотрудников быстро мелькали. Сестра и бывший лучший друг его ненавидят, а сотрудники обожают. Блиц дает им работу в самой перспективной компании в Преисподней и почти регулярно платит зарплату, как они вообще могут не любить его? Оставались лишь несколько фото со Столасом, и тут же всплыли воспоминания о вчерашнем вечере, вопросы снова вырвались в мысли и устроили кавардак. Неугомонная птица, расфуфыренный павлин посмел от него отвернуться и постыдить его! Ну конечно — он ведь не ровня принцу какой-то там Гоэтии, и как вообще можно ходить по ресторанам со своей сучкой, которую можно спокойно трахать за книгу, ведь от неё зависит дело всей жизни Блица. «Но всё же он пришел и пытался…» — Заткнись, заткнись, заткнись! — телефон чудом уцелел, только по лицу принца на смартфоне пошла трещина, переходящая в мелкую сеточку в углу. Бес не хотел оставлять мысль, что он жертва и все вокруг виноваты, кроме него. Да, всё это началось ради книги, и Блиц думал лишь о том, как бы уберечь если не задницу, то хотя бы жизнь, но ведь им тоже пользовались! Мотая красным хвостом как рассерженная кошка, босс принялся наворачивать круги возле стола. Злость дала больше энергии, чем кофе за всю ночь, и взгляд наткнулся на гримуар, фолиант или будущий кусок туалетной бумаги, что лежал на тумбочке в углу. — От тебя столько проблем. Если ты такая мудрая, может, скажешь, чё за хуйнёй я страдаю по вине этой курицы? — схватив нелёгкую книгу и закинув на стол, Блиц принялся её листать. Большая часть текста состояла из незнакомых рун, иероглифов, странного языка, формул, картинок. Было странно, что та малая часть, которую Блиц понимал, была полной чушью, и, когда предложение должно было сложиться во что-то осмысленное, книга как будто оживала и скрывала всё остальное. Слова, что встречались пару страниц назад, менялись или утекали в другие главы. Вокруг открывалось множество порталов, даже пара загребущих рук из чистой тьмы пыталась затянуть беса к себе, в другое измерение, но стоило лишь перевернуть страницу — всё исчезало. «Как Луна может находить нужное заклинание из раза в раз?» Стряхнув со стола розовый снег, который при прикосновении мелко взрывался, и зеленые кристаллики с запахом цитруса, смешанного с серой, Блиц снова остался один на один с мыслями. Сквозь бак с водой уже блестел лучами адский светильник, что заменяет аду солнце. Раздался кроткий стук в дверь. Тихо выдохнув и приняв более беспечный вид, положив ноги на книгу, босс крикнул. — Замок сломан, Мокси! — Не помешал сэр? — белобрысая макушка излишне вежливого беса показалась в проеме. — Как вы догадались, что это я? — Вас не так много, чтобы я запомнил, кто вообще стучится, а кто сразу ломает дверь. У меня плотный график, Мокси, говори, что хотел, — Блиц принял серьёзный вид за неоплаченными счетами, поверх букв которых Мокси подмигивали лошади-совы из космических кошмаров. — Милли осталась дома, я лишь пришёл попросить у вас отгул для нас на сегодня. Неоплачиваемый, — предвосхищая следующий вопрос своего босса, бес занял место у двери и, судя по сложенным перед собой рукам и опущенному в пол взгляду, был готов к любому решению начальника. — Что, отличный вечер был, Мокси? Не натрахались, так ещё один день подавай?! А кто работу делать будет?! У нас семнадцать заказов на убийство, Луна опять хрен знает где, и вы у меня просите выходной?! Ещё и в воскресенье?! — после каждого слова крик усиливался, а Мокси казалось, что босс становился все злее и непредсказуемее. Бесёнок зажмурился и прямо чувствовал, как его взглядом уже четвертуют и колесуют, хотя когда он сюда шел, то уже морально был готов к такому повороту. — Вали, пока не передумал. Так и быть — выходной, но вы мне его отработаете вдвойне! — Блиц развернулся на кривом кресле к стене, считая, что разговор уже закончен. Мокси осторожно приоткрыл глаза. В переполненном аду с работой было туго, особенно бесам с их образом жизни, и терять даже такую ненадёжную компанию не хотелось. Однако, если бы Блиц был в хорошем настроении, то точно не отпустил бы его с работы. Зная, что ступает на хрупкий лёд и ещё может пожалеть о своей неестественной для беса привычке помогать ближнему своему, Мокси остался. — Что-то случилось, сэр? Вы кажетесь напряжённым… Или расстроенным. — Всё не так, Мокси! — кажется, его босс только и ждал внимания к себе, чтобы кому-то высказать все свои претензии к этому миру, — Кризис уже третий в этом году! Аренду снова увеличили! В магазин ещё не завезли ростовую подушку в виде единорога! А у меня нет денег, чтобы выкупить коллекционную миниатюрку пони, которая мне очень нужна! — жалоб было ещё много, Мокси терпеливо выслушивал, ожидая услышать, наконец, что за этой мишурой действительно беспокоит Блица. Выговорившись, босс в очередной раз затянулся сигаретой и, отпив дешёвого кофе из бумажного стаканчика, повернулся уже со слегка озадаченным лицом. Подозрительнее, чем обычно, оглядев сотрудника с ног до головы и сложив руки в замок, он спрятал коварную ухмылку. — Если это всё, сэр, я пойду. Милли меня ждет. — Подожди. Ты вроде как разбираешься в «правильных» отношениях? Если нет — мне насрать, я всё равно спрошу. У меня есть ощущение, что я обидел дорогого мне демона, но он богатый засранец, который меня стесняется. Если он сильно обидится, ты, как и я, лишишься работы. Что делать? — Вам кто-то дорог? — Мокси искренне удивился, и, судя по злому выражению лица босса, сейчас в него вместо ответа полетит горячий кофе. — Кхмм, я думаю, вам прежде всего нужно подумать, что для вас дороже — он или ваша работа, иначе искренне понять друг друга не получится. — Конечно, работа! Искренность ему нафиг не нужна! — Не говорите за него, может, вам пригласить его куда-нибудь? — Тухлый номер, — Блиц нахмурился сильнее, снова вспоминая вчерашний отстойный вечер в Круге Похоти. На столе завибрировал рабочий мобильный с неизвестным Блицу номером. Момент искренности был нарушен, и босс отвлёкся на работу. — Да, компания лучших убийц в аду, каждое третье убийство бесплатно, на убийство родственников — скидка. — Машина ждёт внизу, принц Столас не любит ждать. — Пошли нахуй! Зайдёте в офис — перестреляю всех! — разбив телефон, Блиц вцепился в книгу и явно уже просчитывал план побега через пожарный выход. — Вали, Мокси, я вам наберу завтра, когда арендую новый офис. — Сэр, настойчиво советую вам пойти на встречу. Вы ведь боитесь не за книгу, а за то, что между вами что-то большее, чем связь через постель. Блиц, тяжело вздохнув от этих чертовски верных слов, подошёл к окну. Внизу стояла пара церберов в дорогих костюмах и явно выжидала, давая ему шанс выйти самому, а не быть вытащенным и насильно запихнутым в машину. — Если через пять секунд ты не исчезнешь, будешь работать и сегодня ночью. Сам разберусь, — устало попрощавшись и перехватив книгу поудобнее, Блиц поплелся навстречу своей судьбе. В машине было душно, хотя кондиционер работал на максимум; даже сквозь тёмные очки Блиц чувствовал внимательные взгляды громил Столаса. Было время подумать над словами Мокси, от которых Блиц сначала отмахнулся, но, когда ему не оставили выбора, следовало задуматься и отвлечь себя от мрачных мыслей. Дорог ли ему Столас по-настоящему? Да, но не больше работы. Работа не может нежно щекотать своими перьями после секса. На работе на него никогда не смотрели с мрачной страстью и жаждой сожрать всего без остатка. Они друг друга использовали, и, может, страхи Блица подтвердились и это переросло в нечто большее? В заботу друг о друге как о ценном вкладе. Во вкладе эмоций и чувств, что обычно прячутся внутри, а Столас был большой чёрной дырой, принимающей всё без остатка. Гнев, боль, злость, страсть — все эмоции Блица уходили туда, и неугомонной птице было все мало. «Я почти ничего о нём не знаю, когда как он изучил меня так же легко, как очередную книгу», — с такими мыслями Блица вытолкнули из автомобиля на ковёр возле ресторана. Вычурный фасад, огромные окна, снобы, прибывшие что-то поклевать между чередой увеселений, и терраса на втором этаже. Столас — птица-аристократ, и для него привычно смотреть на всех свысока, поэтому нужный столик на неестественно обширной веранде нашёлся быстро, хотя Блиц поднимался по ступенькам как на эшафот. Сердце быстро колотилось, и равнодушный вид давался киллеру очень непросто. — Блицци! Здравствуй, дорогой, присаживайся за столик, официант сейчас принесет меню, — принц был само очарование: плавные непринуждённые движения, мягкая улыбка, и в голосе была даже радость. Но бес сразу увидел по теням под глазами и вымученной улыбке, что всё это напускное, — Столас тоже нервничает и переживает за вчерашнее. От этого Блицу должно было стать легче. Наверное. Он лишь глубоко дышал и представлял себя за прицелом винтовки, готовым нажать на спуск. — Хорошо выглядишь, Столас, — наряд действительно был, как и всегда, ослепителен и подобран по вкусу. Демон смущённо спрятал улыбку за рукой, но она быстро опустилась, стоило книге занять место на столе. — О, мой гримуар, — растянув гласные, произнёс принц и прошелся пальцем по обложке, которая засветилась, приветствуя истинного хозяина. — Я не просил тебя его приносить, ты соблюдаешь наш договор, так что… — Мы пересмотрим наш договор. Ты меня притащил в этот гадюшник, чтобы обсудить вчерашнее; эта книга тут для того, чтобы мне не ехать за ней на случай, если ты разорвёшь нашу сделку. Столас приподнял бровь в недоумении и скрестил руки на груди, прожигая Блица всеми четырьмя глазами с одним вопросом: «Что ты задумал?» Бес спрятался за меню. Между ними было больше неловкости, чем обычно, благо никто их не отвлекал, и даже в таком месте было лучше, чем в Круге Похоти. — Жареный стейк рибай, велл дан, двойная картошка фри, кружка пива. — Вам что, принц? — Рулет из кролика и его печени с овощами гриль и винным соусом, также вина — самого старого и сладкого, что вы найдёте у себя в погребе. Дождавшись, пока официант уйдет, Блиц продолжил: — Так зачем я тебе понадобился так срочно, что ты послал своих овчарок меня силком привезти к тебе? — Мне просто очень нужно было с тобой поговорить о вчерашнем. Я допустил ошибку и хочу за нее извиниться, — от такого заявления Блиц открыл рот. И от неверия, что перед ним любовник, а не Князь Ада. Демон действительно казался полным вины и раскаянья за то, что отвернулся от Блица в такой важный момент, стыдясь его компании. Удивление и неверие сменились злостью. Столас опять строил из себя жертву и шёл на любые уступки, лишь бы сгладить конфликт; только Блиц такое терпеть не собирался. Наплевав на все жеманности, бес забрался на стол и схватил принца за накрахмаленный воротник. Только Блиц тут может быть несчастным! — Не будь тряпкой, Столас! Я виноват больше! Я использовал тебя, чтобы пройти охрану и шпионить за подчинёнными, но я не был готов к тому, что ты так серьёзно к этому отнесёшься! Да, ты благородный принц, говнюк, которого я не достоин, и я понимаю, почему ты тогда струсил, но простить не могу, — выговорившись, Блиц едва удержался от того, чтобы вытащить принца на стол и вытрахать из этого индюка всю спесь, но после признания у него на это нулевые шансы. — Блици, я всегда знал, что ты эгоист, и мне это не мешало. Может, тебе кажется, что за пользование моим гримуа-аром ты платишь телом, и сначала это было лишь прикрытие. Но наших редких встреч мне было всё мало, и я понял, что с самого нашего знакомства всё пошло не так. Я хочу это исправить, — на стол стали приносить заказанные блюда, и это было очень кстати. Оба любовника приложились к алкоголю, чувствуя, что слова нужно подбирать очень тщательно, если они хотят быть друг другу больше, чем любовники по принуждению одного и безответной любви другого. — Зачем тебе это, Столас? У тебя есть всё. Деньги, влияние, бассейн, жена и дочь. Если ты не собираешься забрать у меня свою книжку, то роль быть твоим грязным секретиком вполне устраивает, — Блиц так же, как и Столас, хотел сгладить углы по-своему, даже ложью, о которой они оба знали. — Вчерашний день показал, что тебя эта роль не устраивает так, как я думал раньше, — при воспоминании о жене и дочери принц впал в уныние и постарался заесть кроликом неприятные чувства. Наблюдая за тем, как один кусок исчезает за другим, Блиц вспомнил про свой стейк и излишне старательно стал его изрезать едва ли не вместе с тарелкой. Несколько минут неловкой тишины и звона приборов прервал Столас: — У меня совсем не получается жить с женой, я развожусь. А с дочерью еще тяжелее. Мне кажется, мы невольно отдаляемся, а я всё никак не могу найти причину. — Это означает, что если у тебя с женой не получилось, то вот он я — ей на замену? — у Блица плохо получалось злиться на полный желудок, но Столас всегда был близок к исключению из правил. — Я этого не говорил, милый, но, если ты хочешь, я не против… — мягкое поглаживание колена под столом для Блица было ожидаемым, как и слова, но это был не ответ. Принц прикрыл глаза как перед прыжком и сделал глубокий вдох. — Ты — не замена, Блиц, ты — начало. Я решил, что пока свежа проблема, я могу её решить и перейти к тем, которые давно упустил. — Я — проблема? — Не глупи, малыш. Ты никогда не был проблемой, кроме тех случаев, когда попадал в неприятности, но мы всё быстро решали. Вместе. Поэтому я больше не хочу, чтобы ты спал со мной в обмен на возможность пользоваться моим гримуаром, я отдаю тебе его на время, но надеюсь, что мы будем парой. Добровольно. Надеюсь, я не был ужасен в постели? — последний вопрос был с дрожью в голосе от переполняющих эмоций. Столас дрожал, и глупая шутка Блица застряла в горле, а губа была закушена. С него снимали оковы обязательств и предложили попробовать заново. Как влюбленная пара. Слова сами нашли выход с языка беса. — Не говори глупостей. Ты сказал много красивых слов, Столас, и я почти тебе поверил. — Почти? — красные глаза смотрят с едва теплящейся надеждой, а совиное лицо было таким взволнованным; Блиц решил немного подождать, чтобы решиться дать им ещё один шанс. От слов принца сердце заныло, а зубы свело от того, что хотелось, наконец, не быть одиноким бесом, женатым на работе. Молчание за столом стало тягостным. Каждому было что сказать демону напротив, но открываться первым ни один из них не спешил. Столас боялся, что его отвергнут снова, а Блиц терпеть не мог снисхождения. Щекотливый момент можно было разрушить провокацией, и Блиц на неё пошёл. Босс залез на стол, и лицо Блица оказалось очень близко — Столас с изумлением смотрел на алые губы с парой торчащих желтоватых клыков. В горящих желтоватым огнём глазах был вызов, и Столас уже потянулся, чтобы снова ощутить знакомый вкус губ, но снова отвернулся, чувствуя десятки жгучих пар глаз, что смотрели на них. — Блиц, не тут же… Я не могу, — на лице проступили розовые пятна, а два верхних глаза зажмурились от смущения. Мысли пронзили стыд перед Блицом и злость на себя — труса, который может сколько угодно признаваться в желаниях, но признать чувства открыто, на публике не может. Грёбаное воспитание и высшее общество! — Так я и думал. Забирай книгу и не морочь мне яйца, и без неё обойдусь, — бес снова почувствовал, как сердце упало, а лицо загорелось от очередного унижения. Пора было бы смириться с мыслью о том, что такой безродный бывший циркач никому не нужен, даже приёмной дочери и любовнику. — Прости, Блиц, я не могу. Тебя это оскорбляет, понимаю, — Столас чувствовал себя не лучше. Он упустил шанс признаться всем в том, чего действительно хочет, и второй раз ступил на одни и те же грабли. Его слова разошлись с действием и оказались лишь ширмой, за которой он прятал свой страх окончательно потерять репутацию. — О да, ты всё прекрасно понимаешь, куриные мозги!!! — рассвирепел бес, сползая со стола с явным желанием уйти. — Ты охеренно прекрасно понимаешь, что трахаться с таким, как я, можно, а вот поцеловать на публике — нет. Ты очень хорошо знаешь, что я нищий бес, низшее существо, которое только по твоей прихоти оказалось рядом. Да пошла нахуй твоя…твоё….всё пошло нахуй! — Ты не лучше, Блиц! Хоть раз бы попытался войти в моё положение! — Столас от возмущения и страха от того, что Блиц уйдет, уже забыл об остальных богатых посетителях. — А вот давай попробую! Чего сложного быть богатым засранцем, перед которым готов лебезить и ползать весь Ад?! — Хорошо! Раз думаешь, что это так легко, то попробуй! — все четыре красных глаза были гневно сужены, а перья распушились. Как можно было донести этому упрямому бесу, что он очень дорог Столасу, а книга — это лишь удобный предлог держать киллера при себе. Принц давно не испытывал иллюзии, что Блицу он хотя бы друг, в лучшем случае — удобный любовник. Мозг понимал это, но сердце надеялось, что у него получится всё же отыскать взаимность у того, кто пробудил в нём настоящие чувства. Блиц удивился, и снова задетое самолюбие уступило месту любопытству. — Что ты сказал? Как ты это сделаешь? — В моём гримуаре есть заклинание обмена телами, может, так у нас получится… — Получится что? — Простить и понять друг друга. Я не отпущу тебя, Блиц, книга тут не причём, и ты убедишься в этом. Мы оба в это должны поверить. Столас взял в одну руку книгу, открыв нужную страницу, другой сжал Блица за руку. У босса так не получалось — книга ему, в отличие от принца, сопротивлялась и не спешила делиться секретами без разрешения хозяина. Книга покрылась фиолетовой дымкой, из которой лучами било розовое свечение. Принц начал читать заклинание нараспев, не отпуская руку Блица; из-за певучих и непонятных слов лучи света стали темнеть, пока не превратились в щупальца. Они обхватили их запястья и сдавили так, что босс подумал, что сейчас ему сломают руку. — Скажи «Согласен!» — А это не свадьба? — не удержался от шутки Блиц, заметив только, как глаза Столаса расширились от страха. — Что ты наделал, Бли-иц! *** Блиц попробовал открыть глаза. С первой попытки не получилось — вокруг было слишком много яркого света, что заставляло зажмуриваться. Первое, что отметил Блиц, — было очень мягко и гораздо больше места, чем на матрасе в углу кабинета. Первое желание — понежиться о мягкую перину, затискать толстое одеяло, было выполнено, но что-то было не так. Бес ощущал себя совсем по-другому. Тоньше, мягче, не было утреннего стояка, к которому он привык. Наконец открыв глаза, первое, что он увидел — это синевато-серые перья. — Столас! Блиц резко поднялся, ища глазами эту птицу на кровати рядом, но никого не было. Кроме того, что источником перьев на кровати был сам Блиц, который стал демоном-птицей. — Нихера себе… — первым делом после офигевания стало ощупывание самого себя. Это было захватывающе — искать слабые места любовника и мысленно наслаждаться мыслью, что уж наверняка в его жизни сейчас всё поменяется. Наверняка можно проваляться весь день в кровати, но сначала надо перекусить и заказать, наконец, много игрушечных лошадей. Насвистывая веселый мотивчик, Блиц отправился на кухню, примерно по памяти представляя, где она, ведь не раз пробирался тайком к Столасу на ночь. Первые уколы совести от того, что он начинает жить чужой жизнью, были легко сметены фразой «он же теперь живёт моей жизнью, так что всё честно! Да и у нас был уговор на один день!» Блицу после первых неловких шагов было непривычно передвигаться на лапах. Бархатный красный халат был неплох, и тапочки добавили больше баланса. Рост тоже порадовал: теперь он смотрел на доспехи и картины не снизу вверх, а свысока. Это поначалу доставляло кайф, и Блиц по мере продвижения к заветному холодильнику уже строил себе планы по безделью. К его большому огорчению, холодильник оказался пустым. — Стоп, чего?! У богатых нет еды? -Ты уже неделю забываешь заполнить холодильник и колдуешь над хлопьями с молоком, меняя вкус и цвет из раза в раз. Вчера они как раз закончились, — послышался девичий голос где-то с боку. — Хуйня какая-то, — недовольно пророкотала птица, — пусть слуги сходят в магазин. — У тебя нет слуг, их мама забрала, ты забыл, пап? — теперь в голосе добавилось сомнение, и, закрыв дверь холодильника, Блиц увидел Октавию за столом. Постоянно недовольную дочурку Столаса, которая презирает беса, как, собственно, и отца. Блиц её редко видел, а ещё реже общался. Врать он ей не будет, но и рассказывать всё тоже. Если умная — догадается. — Ну, и чего ты хочешь на завтрак? — голодные дети — это зло даже для беса, который постоянно следит, чтобы Луни была сытой. И, хоть Октавия — не его ребенок, голодать он ей даст. — Мне всё равно. — Какой неожиданный ответ, — проворчал Блиц под подозрительным взглядом Октавии, которая подмечала, что сегодня отец не такой, как обычно. — Ну, тогда пошли в ресторан. — Они закрыты утром. — Ладно-ладно, собирайся тогда, мы поедем в магазин. — Я не хочу. — Я понимаю, что шантажируют отсутствием еды самые тупые предки, которые нихрена не разбираются в воспитании детей и трудных подростков. Скажу новость — я нихера не знаю, чего тебе надо и чего ты хочешь, поэтому не еби мне мозги и тащи свою пернатую жопу в машину, чтобы мы не сдохли от голода. Закатив глаза к небу и про себя матеря отца и его странное поведение, с очень досадным и раздраженным вздохом и цыканьем Октавия пошла собираться. В магазин она с отцом шла в первый раз, обычно на такое предложение от отца ей хватало сказать ему просто «отвали». Сейчас же отец стал выражаться, прямо потребовал от нее что-то и по виду был готов вцепиться как клещ в задницу, а все четыре красных глаза горели нетерпением и раздражением. Приторно-ласкового голоса и вины за испорченное детство и отсутствие внимания к делам дочери этим утром не было. Через полчаса Октавия решила, что всё же за едой надо поехать (хотя бы для растений), несмотря на отца-мудака. Блиц её ожидал в машине, покуривая сигарету чертовски неудобным для этого клювом. — С каких пор ты водишь машину сам? Ты что, куришь?! — Блиц сначала растерялся от таких заявлений, потому что ему предъявляли за естественные для него вещи. Правда, он вспомнил, что одет в домашний халат и не нанимался на целый день дочке Столаса в няньки, несмотря на то, что он в его теле. — Я много чего умею, дорогуша. Как я вижу по твоей недовольной моське, покупки по пути мы не обсудим? — Нет, — Октавия села рядом и пристегнулась, скрестив руки на груди и нахмурившись. Отца просто подменили, и это, честно говоря, пугало, а если это похищение, то кто такой смельчак, чтобы прикидываться принцем Гоэтии? Но для громких слов «ты мне не отец!» было рано, может, это действительно было помешательство. Хотя, если честно, ей было пофиг. До обычного мини-маркета было ехать всего четыре квартала. Октавия начала действительно беспокоиться, когда они выехали за охраняемый церберами богатый район. Слова Столаса о том, что всем нужны их деньги и тела, теперь не казались какой-то чушью. Все бесы (и не только) на обочине провожали их вычурный мини-лимузин взглядами, а некоторые даже выглядывали из окон. Побитые стекла, скрытые изрисованной фанерой, пошарпанные стены и двери, выломанные наполовину. Обычный магазин в рабочем районе города. — И в этой дыре мы возьмем продукты? — Октавии было сложно представить здесь слуг, которые брали всё самое свежее и лучшее с другого круга ада, чтобы подать им на стол. — Получится — возьмём. Товар обычно привозят утром, раскладывают и увозят вечером на склад, чтобы не ограбили. У многих нет даже денег на продукты. Выходи, — открыв дверь совушке, Блиц направился в магазин и тыкнул продавцу за прилавком: — Если машину, угонят, поцарапают или заминируют, я тебя сожру, понял?! — бес понятливо закивал и, затащив за прилавок другого сотрудника, побежал следить за машиной. Не каждый день в твой магазин вламывается один из высших демонов в халате и тапочках. — Что ты хочешь на завтрак? — стоило в подсознании возникнуть мысли «хочу», это немедленно кидалось в корзину. Яйца, бекон, пельмени, бобы, томатный суп и банка кофе. — Ты меня вообще слышишь?! — Октавия в наушниках читала журнал с улыбающимися суккубами в нарядных платьях. Блиц не мог рычать, лишь раздраженно заклокотал и ухнул, продолжив делать покупки. Незнакомый бес внезапно оказался рядом с Октавией — нож вонзился в обложку в тщетной попытке дотянуться до шеи совушки, которая флегматично за этим наблюдала. Она уже пыталась резать себя простым ножом, и ничего не вышло. Блиц взял мелкого беса за шкирку и, не стесняясь, по-птичьи, как червяка, его проглотил. Октавия впервые слышала, как живое существо глухо кричит, пока его разъедают кислота и мрачные тени в желудке. И, пока бедняга неторопливо переваривался и разрывался на маленькие кусочки, Октавия и Блиц смотрели друг на друга округлыми глазами. — Ты — не мой отец! — Вау, я кого-то съел! — Блиц был в полном восторге, хотя, признаться, его немного стало пучить. — Так, откуда он выпрыгнул…молочный отдел… Точно, молоко для хлопьев! — Какого хера происходит?! Объяснись немедленно! Что с отцом?! Где он?! — Октавия преградила путь тележке. Блиц усмехнулся. — Ооо, вот теперь ты забеспокоилась? «Где же мой папочка, с ним все хорошо?» –пародия всегда была слабым местом Блица — вышло ужасно: больше не саркастично, а пугающе. Октавия отшатнулась испуганно, глядя на того, кто занял тело её отца. Блиц терпеть не мог испуганных детей. — Это я, Блиц, мы махнулись телами и делами с твоим отцом на сутки. С ним все хорошо, если конечно он не дал себя убить: мы, бесы, вообще-то хрупкие создания. — Вы что?! Агх… — Октавия натянула шапку на глаза, чтобы снова скрыть эмоции, но не получилось. — Значит, он доверил заботу обо мне своему длиннохуёвому уёбку, а сам где-то рискует жизнью за пару баксов?! Еще и телами поменялся. Боже, какой он все-таки кон… — рука закрыла ей рот, не дав договорить. — Во-первых, ты ребенок, во-вторых, только я могу его обзывать, и в-третьих, я вообще мог на тебя забить свой длинный хуй. Но нет, я ношусь с тобой только потому, что твой отец-идиот тебя любит и прикончит, если с тобой что-то случиться. Цени это. — О, ты спас меня от крысы с ножом и считаешь, что можешь читать мне проповеди? Я как-то ожидала, что ты будешь его выгораживать или трястись за свою мелкую жопу. Блиц злобно заклокотал. Хотелось дать ей леща или послать нахер из дома голодать. Но, вспомнив, как с ней носится Столас и что у Луни такой же сложный возраст, пришлось оставить это. — Да-да, старики нихера не понимают и вообще тупые, нахер их слушать. Путь до кассы они прошли молча, Блиц забыл про бумажник, а Столас, как назло, его не носит в халате. Поэтому он просто молча прошел с пакетами мимо кассы и закинул их в багажник. Дорогу назад они также провели в молчании. Блиц побрёл с покупками на кухню, а Октавия села за стол слушать музыку и ворчание своего живота. — Так что ты хочешь на завтрак? — в последний раз попытался узнать Блиц, чего хочет ребёнок Столаса. — Бобы с беконом и свежий кофе, я вестерн вчера смотрела, выглядело интересно, — четыре глаза, смотревшие не заинтересовано, теперь оживились. Блиц быстро достал нужные продукты: — Ковбойский завтрак — это классно, жаль, что нельзя добавить аромат костра. Разве что поджечь половину имения, хе-ехе. Мы в цирке часто такое готовили. — Так это еда ковбоев или клоунов? — Октавии появившийся запах и звуки шкворчания бобов и бекона на сковороде очень нравились. Обычно отец готовил с помощью заклинаний или полуфабрикаты. — Ну…это еда всех, кто шляется с места на место, неважно, коров гонять или людей радовать. Раздался телефонный звонок, Блиц, помешивая бобы на сковородке лопаткой, подцепил лапой трубку и положил рядом с собой. — Да. — Ты что, забыл, какой сегодня день, тупорылый и бесполезный кусок говна?! — грубо-визгливый женский голос заставил Блица сморщить глаза, а Октавию грустно опустить голову. Очередное напоминание, что семья разрушена уже давно, задолго до развода. — Да, — демон спокойно продолжал готовить завтрак и поставил турку с кофе на плиту. — Мы должны были сегодня встретиться, гнида бесоебская, у юриста и делить двенадцатую страницу нашего имущества, тащи свою жопу сюда или я сама это сделаю! — на жену Столаса и их разборки было вообще насрать. Если бы обычное оружие могло грохнуть эту суку, то Блиц и не мешкал бы, даже у Столаса попросил бы за это полцены. — Пошла нахуй. — ЧТО?! Да я всё у тебя заберу, будешь на улице жить и бесам свою дырку за гроши продавать, если ты сейчас же не придёшь! — Пошла–на–хуй! -Блиц бросил трубку и поставил перед Октавией тарелку с аппетитно выглядящим и пахнущим завтраком. — Такое каждый день? — Каждый, — подтвердила подросток, принявшись за завтрак. — Спасибо, это редкость, когда для меня лично готовят. Блиц смутился: его редко когда благодарили, и в душе кольнуло. Хотелось что-то сказать, однако все казалось глупым. Испустив раздраженный вздох, Блиц взял сигарету. — Конечно, это не мое дело, но даже если твой отец-извращенец уделяет мне время, ты всё равно у него на первом месте. Всегда, — стряхнув пепел в мойку, Блиц продолжил, — короче, если у нас с твоим отцом всё получится, то с меня завтрак, обещаю. Могу только добавить, что отец тебя любит больше всего на свете. Просто твоя сука-мать ему долго жизнь отравляла, и он забывает иногда о том, что ты вроде ребёнок и уже не ребёнок. Иногда это удобно, он не часто вспоминает про свою книжку у меня, а иногда…иногда это отстойно, когда родаки про тебя забывают. Но то, что он любит тебя, это факт. И чего я тебе это говорю… — последнее Блиц тихо пробубнил в свою кружку. Октавия слабо улыбнулась и задала давно интересующий ее вопрос: — Так почему же вы поменялись телами? — Ну, заклинание Столаса пошло, похоже, по пизде, и мне стремно ему звонить, потому что мало ли, — совушка промолчала о том, что Блиц явно не договаривает и ещё что босс теперь могущественный демон, и отца может стереть одним движением руки или съесть, как того беднягу в магазине. Но, видно, у этого беса таких планов не было, а самооценка прежняя никуда не делась. Блиц же размышлял о том, что уже скучает. Большой дворец без какой-либо жизни и веселья. Единственная дочь закрылась в себе, чтобы не испытывать такой же боли от окружения и одиночества. Как странно, что у Столаса как за двадцать лет не было друзей, так и не появилось. Насколько слышал Блиц, последние события окончательно растоптали его репутацию в высшем обществе. Но чем-то же он занимается? В самый разгар завтрака снова запищал телефон. — Да. — Блиц, как там Октавия? — Со мной все хорошо, спасибо, — проворчал Блиц и передал трубку совушке. — Алло, пап? — Да, дорогая! Это я, у тебя все хорошо? Как спалось? Ты кушала? В школу сегодня не надо? Если кто-то тебя обидел — только скажи. — Нет, пап, все хорошо. Вот завтракаю. Школу я уже закончила пару лет назад. — Это…чудненько. А кто готовил или заказали доставку? — Нет, сходили в магазин с твоим бесом, он и готовил еду, — Октавии было непривычно, однако не менее приятно слышать хоть чужой, но голос отца, полный тревоги за неё и тепла. — Вот как, — в трубке раздался выстрел и звук быстро уезжающей машины, голос Мокси в трубке отчитался: «Всё было гладко, сэр, как вы и говорили». — Эй, Мокси, я твой единственный сэр! Не обращайся к этому пернатому так, будто это я! — Здравствуйте, сэр! Блиц выхватил у Октавии трубку: — Какого хрена Столас?! — Ну, я же не мог сидеть без дела, вот и отправился с твоими верными бесами на поверхность работать. Это так занимательно, я уже представляю, как мы будем вместе работать. Ты и я. Принц Гоэтии и твоя маленькая хитрая попка будем убивать самых неубиваемых на этой планетке. Я буду соблазнять и внедряться в стан врага, а ты будешь меня прикрывать и взрывать, взрывать, взрывать! А потом жаркие ночи, полные любви, в самых дорогих отелях, на райских островах, под звёздами, — в голосе читался полный восторг, и казалось, Столас всё это уже видит наяву. — Твой батя, кажется, поехал кукухой, — Октавия кивнула на эти слова, но всё равно была рада, что даже на поверхности её отец помнит о ней. — Так куда вы едете? — О, нам повезло. Два заказа в… — шелест бумаги, — …Сан–Франциско сделаны, теперь будем перемещаться в… — снова шелест бумаги, — …Южную Каролину. Там есть одна церковная организация, на которую поступил заказ от одной пожилой леди. Она завещала им свой дом на их обещание так хорошо за неё попросить бога в молитвах, что она попадет в рай, ну, а оказавшись в аду, она наняла тебя. А сколько мы берём за массовые убийства? — С поджогом? — С поджогом, — довольно подтвердил голос с другой стороны трубки. — Нууу… — Блиц призадумался. — Ставка двойная, плюс еще премиальная и прочая хуйня, про которую, если мне не напомнить, я забуду. — Хорошо-о-о, Блици, а ты уже изучил мое тело? Это же такой шанс! Я вот твоё уже изучил. — Пихать пальцы в жопу — это не изучение! Я и без твоего дурацкого заклинания знаю всё. — Хорошо-о, — проворковал Столас. — А то за сорванное заклинание надо тебя как следует наказать. — Нннагх, вернись сначала живым, ладно? Моё тело, в отличие от твоего, пули берут. — Я знаю, что твоё тело точно берёт мой хуй. — Заебал, я серьёзно. — А кто тут беспокоится? — послышалось явное смущение пополам с умилением. — Передай трубку Октавии, будь добр, Блици. — Да, пап. — Звёздочка моя, мне тут на поверхности пришло несколько идей про то, как мы можем провести время вместе, как отец и дочь. Прошу, прости, что иногда не замечаю, как ты выросла. Я люблю тебя. — Ладно, пап, жду. Взяв телефон обратно, Блиц достал из пакета яркие журналы и брошюры с игрушками, лошадьми и прочими аксессуарами. Должна же быть от этого обмена телами хоть какая-то польза.

***

Небольшая церковь стояла на границе небольшого приморского городка, омываемого морем с одной стороны и устьем реки с другой. На берегу залива грунтовая дорожка вела к деревянной белой церкви. По дороге ехал небольшой фиолетовый фургон. Клонящееся к закату солнце тускло отражалось в тонировке, а сверчки уже начинали вечернюю серенаду. — Мы точно по тому адресу приехали, сэр? — Мокси очень нервничал общаться с демоном, который выглядел как их босс, а вёл себя как аристократ. Планы убийств были продуманы до малейшей детали, и исполнение заказа было похоже на сложный паззл или головоломку, которая забирала чью-то жизнь. Трудно также было привыкнуть к тому, что не могут запомнить твоё имя, а то и просто путают их с супругой между собой. Работать у такого босса стало чуть легче, хотя напрягало, что принц лично не хотел пачкать руки в крови. Милли же откровенно скучала. Пропала половина азарта и веселья в её жизни, и это из приключения стало просто работой. Переставить туда, подсыпать в праздничный торт вот это, вырвать кабель лифта. Пропала непредсказуемость и веселье, которое, хоть и не специально, но вносил Блиц. — Всё верно. Меня порядком утомило прыгать с машиной при помощи портала по всему этому штату по одному и тому же адресу. Нет никакой индивидуальности у этих городков. Как и у людей, — Столас покивал головой; хоть источником магии был не он, а сила гримуара, это действительно изматывало. На поверхности намного страннее и опаснее, чем в аду, и всё равно, что в тебя никто, кроме сумасшедших, не верит. Хотя Столасу казалось, что на поверхности все сумасшедшие, потому что живут по чудаческим законам. Большинство вокруг были овцами, которые и правда верили, что сами выбирают себе волков, и безучастно смотрят, как те стравливают их между собой и жрут тех, кого пожелают. В Аду ты хоть это демонстрируешь открыто, и подкрепляется всё силой, статусом и родословной, а тут, на поверхности, достаточно лишь иметь много бумажек в кармане. Почему-то сразу вспомнилась пошарпанная холостяцкая квартира Блица и много закрашенных фотографий на стене. Закрашен был только Блиц, и это явно была проблема, с которой Столас должен помочь своему любимому бесу справиться. — План такой. Милки, ты закрываешь чёрный вход и кромсаешь своей секирой всех, кто попробует выйти. Морси, закрываешь парадный вход и стреляешь во всех, кто попробует оттуда вырваться. — Вы уверены, что нам нужно убить всех, кто в этой церкви? Там могут быть и невиновные… — Невиновные? — невидимая бровь поднялась, выдавая, что Столас не слишком озадачивался этим вопросом. — О, я понял, ты боишься отобрать жизнь у того, кто не заслужил этого раньше срока. Я сам не очень люблю пачкать руки, но на то есть и вы. Мопси…гуманность — это лишь каприз, на который рассчитывают побежденные. Рано или поздно по многим обстоятельствам человек может умереть. Бандитская перестрелка, древняя бомба или несчастный случай падения в колодец — это происходит постоянно. Они не виновны в том, что оказались не в том месте, не в то время, а ты не виновен, что у тебя такая работа и тебе надо на что-то снимать квартиру в Аду. — Что-то какая-то скользкая логика и мораль… — с сомнением протянул Мокси, на что Столас улыбнулся, и на лице Блица это выглядело очень странно. — Будь ласков ко мне и отправь их в ад или рай пораньше…или же ты меня вынудишь попросить Блици подумать о том, нужен ли ему такой киллер с неправильным представлением что хорошо, что плохо. «Это у меня оно неправильное?! Вы сами никого не убиваете ведь, только командуя!» — хотел возмутиться Мокси, но Милли, взяв свою секиру, поцеловала его в щёчку и пошла на свою позицию. — Прикрой меня, дорогой. — Хорошо, ладно, — только Милли и Блиц могли его убедить, что убивать людей — это норма. Закинув винтовку на плечо, бес протянул Столасу пистолет. — В этот раз вы возьмёте оружие, сэр? — Столас взял пистолет, словно какую-то тухлую крысу, и красное лицо с ожогом сморщилось в непонимании. — Оно примитивно, тяжело и неэлегантно, моё оружие — это магия и интеллект, так что воздержусь от предложения. — А окна, сэр, что, если они будут прыгать через окна. — Это позволь мне взять на себя, маленький бесёнок. Мокси, пожав плечами и всем видом показывая своё несогласие, побрёл запирать передние двери, а потом отправился на свою снайперскую позицию на дереве. Размяв и похрустев пальцами, Столас вытащил гримуар из машины и направился к церкви. Внутри, похоже, проходило богослужение: слышался церковный гимн, видимо, означающий, что проповедь закончена. Очень даже вовремя, конечно. Был бы демон-принц в своем теле и истинном облике, на эту церквушку случайно упал бы метеорит, поэтому пришлось исходить из того, что имеется. К хору десятков людей добавился ещё один голос, читающий не богословный бубнеж, а заклинание. Церковь по периметру на мгновение загорелась зелёным адским пламенем, но всего на мгновение. Столас помнил, что они на поверхности, такого огня тут не сыскать, заменил адское пламя на стену простого жара, с удовольствием разглядывая дым, слыша крики паники и треск свежеокрашенного дерева. Народ повалил к выходу, и, после пары попыток, отчаянье и первобытный страх смерти оказались сильнее парадных дверей и нескольких лавок, что их подпирали. Выстрел — и старушке снесло половину головы, а пуля прошла в чёрного паренька, отскочив от кости куда-то в район живота. Второй выстрел, третий. Люди умирали мгновенно, а их тела служили мостиком через пламя, что сжирало порог и ступени. — Конец света! Конец времён! Демоны среди нас, к оружию, братья и сестры! Облекитесь во всеоружии Божие, чтобы вам можно было стать против козней дьявольских, потому что наша брань не против крови и плоти… — речь не была закончена, так как разрывной патрон разнёс голову проповедника. Нашлись те, кто прислушался к этому и, как ни странно, был готов к такому невероятному развитию событий. Вместо того, чтобы тушить пожар, помогать другим выбраться или, в конце концов, побежать спасать собственную шкуру из глубин горящей церкви, выбежал разношёрстный отряд. Столас как завороженный наблюдал, как несколько револьверов стреляют в него. Слабая попытка увернуться и спрятаться — и одна из пуль пробила ему ногу. Монашки и детский хор, вооружённый заточенными крестами, вилами и граблями, надвигался на него. Мокси, подстрелив пару особо ретивых, перезаряжался, и Столас едва увернулся от полуржавой бензопилы, что рычала не хуже адской гончей. — Крушите! Крушите их именем Господа! Изгоним их в ад по маленьким кусочкам! Аллилуйя! — раненый Столлас не мог далеко убежать и уже жалел, что отказался от оружия и не отошёл подальше. Из его руки вырвался луч и разложил на мясные волокна уже почти добежавшего с крестоподобным колом прыщавого послушника. Его успели оббежать, и на голову обрушился удар тяжёлой доской, оторванной от пианино. Мокси просто не успевал отстреливать врагов возле Столаса и Милли, что яростно рубилась со старушками и садовниками на заднем дворе. — Освящённая бензопила будет понадежнее кола, умри, жалкий бес! — бензопила перешла из мёртвых рук к другой монашке, толстоватой, с немытыми волосами. Его не прекращали колотить черенками, крестами и толстой Библией, и всё тело онемело от боли, оставляя демону возможность лишь наблюдать, как его сейчас развоплотят. Минимум сотня лет без слезливых сериалов, Блица и главное, что он не увидит взросление Октавии. О чем он только думал, позабыв о том, что он в другом теле на такой опасной работе? Звуки выстрелов, ругани, перемешанной с молитвами, утихли, а на глаза навернулись слезы бессилия и жалости к себе. — Столас! — монашку и прихожан вокруг прошило от множества пуль, а отключенная бензопила тяжело упала ему на грудь, вышибив из тела беса остатки воздуха и, похоже, что-то сломав внутри. Едва повернув голову в сторону, он увидел своё тело в бархатном красном халате, судорожно пытающееся перезарядить штурмовую винтовку. — Ёбаные твои руки, Столас, ебал я их в рот! Твоя книжка знает, блядь, когда меня телепортировать! — домучав, наконец, процесс заряжания, открыл шквальный огонь по праведникам, что обезумели уже настолько, что и демона с автоматом не боялись. Блиц им не пасовал, бежал навстречу и, выстреляв все патроны, принялся орудовать винтовкой как дубиной. Увернувшись от заточенного как топор железного ирландского креста, Блиц парой точных движений клювом выколол сначала глаз, а следующим ударом добрался до мозга. Сломав свою винтовку о спину завхоза этой церквушки, Блиц перехватил колун из его рук и устроил резню, за которой заворожённо наблюдал принц. Топор, несмотря на то, что был затуплен, прекрасно ломал головы и впивался в мягкое тело, кроша кости врага. Хотя оружие смертных не могло навредить Блицу, он об этом явно забыл, потому что крутился и парировал, с трудом уклонялся от ответных ударов из-за непривычно высокого роста. Вихрь смерти очаровывал, и, несмотря на то, что у Столаса болела каждая клеточка тела, он с удивлением отметил, что у него встал член. Хотелось хрипло засмеяться, но не получилось от осознания, что у Столаса в теле Блица встал на Блица в теле Столаса. Свет вокруг, как и в глазах Столаса, стал гаснуть. «Какой же Блиц хрупкий, маленький, но сильный, красивый и мой любимый». — Столас! Не смей вырубаться, гребаная птица, ты должен вернуть всё назад! Давай! — тёплый от крови клюв коснулся его губ, неуклюже пытаясь вернуть воздух в грудь. Как в сериале «Спасатели на берегу Геенны огненной», первая помощь превратилась в медленный и изучающий поцелуй, и Столас почувствовал, как в теле его маленького беса, несмотря на боль, всегда найдутся силы и желания даже для самоубийственного секса. Блиц отстранился и вытер губы. — Так и знал, что ты притворщик, — грубо проклокотал демон, но в каждом из четырёх глаз так и горела радость от того, что Столас жив, несмотря на то, что избит и подстрелен. — Чем ближе ты, тем мне лучше, Блиц-и, — непослушными руками бес приобнял демона и вцепился в бордовый халат, который, похоже, придётся потом постирать. Через пару минут подошёл Мокси, перебинтованной рукой держа искупавшуюся в чужой крови довольную Милли. — Сэр? — неуверенно начал киллер, глядя на обнимающуюся парочку, не зная к кому правильнее обращаться. — Вдалеке уже мигают сигналы пожарной, полиции и скорой, нам нужно уходить сейчас же. — Подай Столасу книгу, Мокс. — Гримуа-ар. — Да насрать, — Блиц поднял своё тельце на руки, удивившись, что оно оказалось таким лёгким. Мокси же достал из-под кучи тел книгу и сначала по привычке предложил ее Столасу, но, вспомнив, что в теле демона-птицы его босс, торопливо отдал книгу бесу, который раненый лежал у него на руках. Проскользнув в открывшийся портал, который вёл в их офис, Блиц положил драгоценного себя на диван. — Лунни, папочка дома! — Ага, — послышался скучающий голос из вестибюля. — Тебе нужна типа первая помощь? — осторожно спросил бес, смотря, как его кровь пачкает диван. — Как только мы всё исправим и я верну своему телу прекрасный облик, то мои раны заживут в тот же момент. Я предполагал, чтобы мы просто во сне пережили жизнь друг друга безо всяких метаморфоз, но…вышло как вышло. Я узрел тебя с совершенно другой стороны, Блиц-и, — пока Столас разглагольствовал и листал свой гримуар в поисках нужного заклинания, Блиц осмотрел своих подчиненных. — Отлично сработано, команда, могло бы быть и лучше, ведь нет предела совершенству! О премии можете даже не думать, но если завтра выполним еще один такой жирный заказ, то мысль о вознаграждении вас выходным я буду рассматривать очень внимательно. — Спасибо, босс, нам вас не хватало, — сипло произнес Мокси. — Завтра всё будет как обычно? — звонко и с лёгким придыханием спросила Милли. — У нас никогда не будет как обычно, так что всегда будьте готовы ко всему. Отправляйтесь домой: Милли в душ, Мокс, купи по пути мазь от ожогов и проверь винтовку, не покосилась ли от перегрева какая-то деталь. Луни-и, встретимся дома, приди, пожалуйста, хотя бы утром, чтобы я не волновался! — Ага. Когда все ушли, Блиц вернулся к принцу, который слабеющими пальцами листал запачканные кровью страницы. — Я не могу найти нужную формулу, Блици-и, у меня осталось слишком мало сил. — Не будь тряпкой, Столас, не хочешь обратно в своё бессмертное тело? Или к дочери в таком виде пойдешь? — слова сработали отлично. При упоминании дочери, которая не должна видеть его в таком бедственном положении, Столас начал быстро листать страницы и внимательнее вчитываться. — Блиц…позволь задать тебе вопрос, — получив кивок от самого себя же, Столас продолжил, — неужели у тебя не было соблазна остаться в таком теле при власти и деньгах навсегда? Ведь…у меня не получится вернуть всё назад без твоего согласия. Бес задумался и нахмурился всеми четырьмя бровями, очень внимательно, глядя на бледного себя. — О, я понял. Значит, если я тебя часто кидал, спал за всякие услуги с разными демонами, это даёт тебе право думать, что я могу разрушить твою жизнь, украв твоё тело с бессмертием? — Н-нет. Стоп, ты спал с кем-то еще, кроме меня?! — Заткнись, дай закончить. Во-первых, у нас уговор на один день, во-вторых, твоё тело жутко неудобное и у меня практически нет ни члена, ни задницы, только твоя птичья щель. В-третьих, в магии и твоей работе я не шарю, меня задрали твои помощники с постоянными просьбами и желанием получить совет по той или иной области астрономии. Я уже язык натёр всех посылать нахуй. В-четвертых, мне жаль твою дочь, у неё должен быть её отец который будет рядом. В-пятых, ты чуть не убил всю мою команду и дело моей жизни, не говоря уже о моей настоящей шкуре и себе. В-шестых… Столас дальше не слушал и с восторгом смотрел на своего любимого бесёнка, который специально искал для себя причины не предавать его. Видно, его слепое доверие к Блицу становиться всё оправданнее. — …ну, и в конце концов, у тебя ограничены счета на расходы в месяц. — Блици-и, мне тоже не нужно твоё тело, мне нужен ты сам. Всегда. Мне так стыдно за то сомнение, дважды. Теперь я на весь ад готов кричать, что я люблю тебя! — Так, заклинание, живо. — Конечно. Ты готов? — Да. — Согласен ли ты перед лицом Магии обменяться со мной телами, Блиц? — Да, согласен. Валяй быстрее. Книга засветилась фиолетовым сиянием и выпала из рук Столаса на пол. Бес сначала удивился этому, ведь, кажется, надо было взяться за руки. Фиолетово-розовое с отблесками свечение охватило их обоих, ослепив и сковав. Было больно. Блиц чувствовал, как уменьшается в росте, перья пощипывают; почувствовав, что он может двигаться, открыл глаза. Перед ним лежал смутно знакомый высокий бес. Фиолетовая кожа с растрёпанными серыми волосами и маленькими чёрными рогами. Он лежал без сознания, и только сейчас дошло, что это Столас. — Блядь, Столас, не смей вырубаться, — Блиц вскочил верхом на принца и стал хлестать по щекам и трясти за плечи. Принц неторопливо приоткрыл глаз и с необычайной прыткостью и силой для беса, что ранен, врезал пощёчину Блицу и забрыкался как взбешённый бык. Не ожидавший такого приема бес слетел на пол и больно ударился головой. — Ай, блядь! Где мои рога, что с тобой не так?! — Блици-и? — Столас смотрел на босса уже четырьмя красными глазами, правда, с маленьким вертикальным зрачком. На полу лежал демон, подобный Столасу, только ниже и с красными перьями, кое-где с белыми и черными вкраплениями на голове. Два желтых беззрачковых глаза смотрели гневливо, алый перьевой хвост подметал пол. — Похоже, у меня теперь новая постельная фантазия, связанная с тобой, дорогой. — Не смешно, блядь. Расколдовывай, — Блиц отвёл глаза в смущении, про себя запоминая это. У него тоже было пару предложений, в одном из которых он трахает Столаса в человеческом облике. — Как скажешь, моя хитрая попка, — пошлая улыбка исчезла, и лицо, полное умиления, вдруг стало сосредоточенным. Снова фиолетовое свечение и невозможность двигаться и видеть. Только чувствовать, как кожа стягивается, выталкивая перья, сразу же заставляя думать об уборке. Блиц стал чувствовать, как его голова стала раскалываться и из черепа стали медленно расти рога. Кольцо за кольцом, и босс уже стал проклинать то, что гордился их большими размерами. — Гото-ово, – певуче провозгласил принц, довольно осматривая свое тело без единой царапинки. — Оу, я похоже немного попортил твою маленькую одежду. Ничего я закажу тебе новый костюм! Будь добр… — Блиц, опустив глаза, стянул с себя уже явно великоватый халат и отдал принцу, который уже открывал портал домой. Скрестив руки на груди, бес уже ждал, когда портал закроется и он останется один, чтобы обдумать снова этот безумный день. — Блиц, я был у тебя в квартире, был на твоей работе, и моё понимание, что я чертовски мало о тебе знаю, стало ещё больше. Ты похож на звездное небо, которое можно сравнить с клубком тайн. Несмотря на всю твою внешнюю простоту, никогда нельзя тебя предсказать, и, даже полностью изучив, я всё равно открываю тебя по-новому. Я как раз разгадываю секрет камней Асмодея, это такие… — Порталы в мир смертных для суккубов, я знаю. Пользовался таким на первых порах моей компании. — Кхм-кхм, — Столас заинтересовано угукнул. Было очень интересно, как его бесёнок мог быть знаком с таким артефактом, но сейчас для таких вопросов не время и не место. — В общих чертах все верно. Так вот, я хочу создать его копию или пробную модель, чтобы ты имел возможность работать и без моего гримуара, и ты сможешь спокойно не соблюдать нашу сделку. Это будет мой последний подарок. — Столас, я… — Погоди минутку. Я хочу сказать, что хочу, чтобы мы начали наш роман с чистого листа, без жалости и каких-либо принудительных условий. Разве что заниматься любовью ты будешь только со мной, и, если кто-то тебя коснётся или обидит, я его найду. Позволь мне быть рядом с тобой, Блиц, и помочь тебе. — Мне не нужна помощь! — возмутился Блиц, он и сам мог прекрасно справиться со своими психическими загонами и прошлым. Столас понимал, что если тыкнуть Блица в то, что на всех фотографиях он себя зачеркнул, это ничего не решит и не поможет его убедить. — Это первая реакция, Блици-и, прислушайся к себе, я не тороплю с ответом, — Столас уже повернулся к порталу, как в руку, не совсем понимая, что он делает, вцепился Блиц. Лицо Блица было растерянным и скорее испуганным своим же действием. Ему все говорили, что он жалок, пытались унизить любыми способами и предавали его за те ошибки, которые, несомненно, были. Он — неудачник, нищий, сбежавший клоун с несмешными шутками, с единственной профессией — убивать. Трудно поверить, что тот, у кого всё есть от рождения, может быть несчастен, ещё и хочет помочь ему, Блицу. Наверное, с такой стороны Столас открылся только ему, и это стоило бы ценить. — У тебя большой, пустой и холодный дом. Тебе просто одиноко, Столас, потому что, как и я, ты не знаешь, как вести себя со своей дочерью, чью жизнь упустил. Я — лишь одна из причин, по которой ты убегал в свою книжку и занимался исследованиями, неужели ты думаешь, что я помогу тебе заполнить эту пустоту. — Ты прав, я тоже получу свое. Но мои желания искренни, я лишь прошу тебя попробовать мне открыться, любимый. Последнее слово обожгло Блица, как раскалённая до бела игла, прямо в сердце, которое слишком давно старалось ничего не чувствовать и открывалось лишь Луни и Мокси иногда (когда им вкалывали сыворотку правды). Страх, надежда, нежность и радость смешались в один большой комок невыраженных новых чувств. — Ах ты сволочь птицеподобная, урод пернатый, скотина безрогая. Ты попал, — Блиц кинулся на Столаса, и через портал они ввалились в покои принца, не отрываясь от пылкого поцелуя. Было жарко и мокро, а языки своим танцем и трением друг об друга вызывали дрожь в коленях и мурашки по всему телу. — Блиц — Блици, погоди, я должен хотя бы убедиться, что с дочерью все хорошо…оу, — бес неохотно оторвался от вылизывания длинной шеи. Дочери — это главное. — Октавия! Октавия! — со странным гортанным щёлком Столас отправился искать дочь, а Блиц нашарил в тряпье, что было раньше его одеждой, мобильный. — Ты звонишь мне испортить настроение на пороге клуба? — голос так и был пропитан недовольством, а на фоне звучала музыка, калечащая слух. — Нет, дорогая, просто звоню уточнить на всякий случай, что за клуб, — Блиц очень старался, чтобы его голос звучал мягко и не было слышно беспокойства или требования. Луни раздражало, когда кто-то покушался на её самостоятельность в решении проблем. — Иди нахер, пап, — не сработало. — Ты одна? — раздражённый вздох по ту сторону телефона, и Блиц уже был готов услышать короткие гудки. — Нет, — затем после короткого молчания, — с подругой, отвали и не мешай. — тут уже связь была прервана, а Блиц был удивлён. Обычно в клубе она тусовалась с парнями, и это раздражало, а тут с подругой. — Блиц, я волнуюсь, её нет дома. Она оставила записку, где сказано, что она пошла в клуб. Где гримуар, я наколдую заклинание поиска! Блиц заторможено за этим наблюдал, сопоставляя эти два факта. Может, он пиздец как ошибается, но если в догадках он всё же не ошибается, то это очень хорошо. — Погоди, Столас, не кипишуй. — О чем ты говоришь, Блиц, что бы ты сделал, если бы твоя дочь пропала?! — Перевернул бы весь ад вверх ногами, но нашёл бы. Но моя дочь пропадает каждый вечер и иногда на пару дней, я уже привык. Она берёт телефон? — Вне зоны доступа. Блиц попробовал набрать номер Луни снова. Теперь оператор противным старо-жабьим голосом говорил, что абонент недоступен, оставьте автосообщение. — Не парься, теперь поздно давать дочке опеку 24/7, дай ей немного самостоятельности и лишь пытайся направлять и показывать поддержку. Она, похоже, с Луни. — Слишком размытый совет, Блиц, — Столас с сомнением отложил книгу, всё же немного успокоившись. — Ну, блядь, какой есть, я на отца года никогда не претендовал! Тем более нам тоже есть чем заняться этим вечером. Чувственная и соблазнительно томящая хрипотца в голосе, горящий взгляд и явно открытая заинтересованность заинтриговали принца. Времени обдумать слова Блица не было, но сердце чувствовало, что он прав и его сокровищу ничего не угрожает. — У меня есть глубокая и красивая ванна, не хочешь посмотреть, Блици-и? — А я к тебе в спальню заказал чучело единорога, правда, стоит его немного оттереть от чужой спермы, и виды с него тебе тоже очень понравятся. — Оу, Блици-и, — обоих охватило чувство, что теперь в их жизни появился еще один смысл, кроме родительства и работы, и это хорошо.