Alone in the Dark

Джонатану всегда было трудно контролировать себя в присутствии мисс Доуз; потребовалась вся сила воли, чтобы снова не вцепиться ей в плечи, но он справился. В комнате было темно и немного холодно. Мисс Доуз перед ним была теплой, и они целовались, что само по себе очень отвлекало. Ее рука легонько потянула его за волосы, и ему захотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Горизонтальном. Конечно, ему нравилось быть с мисс Доуз, в этом-то и заключалась проблема. Из-за нее Джонатану было трудно контролировать себя, а он терпеть не мог терять контроль. К его несчастью, его стремление к контролю было омрачено противоречием: желанием её самой и желанием сломать её как личность. Она прервала поцелуй, вероятно, чтобы глотнуть свежего воздуха, и Джонатану осталось только гадать, что все это значит для нее. Он вспомнил, как она смотрела на него большую часть времени, какие коварные оскорбления они бросали друг другу, и чуть не рассмеялся. Как до этого дошло? Почему она позволила этому случиться? Что ж, он не собирался жаловаться. Ее руки обвились вокруг его шеи, и Джонатан едва удержался от улыбки, прежде чем ее губы снова коснулись его губ. Он увидел, как она закрыла глаза, и ему стало интересно, о чем она думает. Его собственные руки опустились, чтобы погладить ее по спине, и он сделал несколько маленьких шагов вперед. Когда его пальцы коснулись холодной стены, он улыбнулся в ответ на поцелуй. Теперь она была в ловушке, прижатая к стене. Вы боитесь, мисс Доуз? Руки Джонатана наконец легли на ее бедра, и он осторожно прикусил ее нижнюю губу. Он действительно хотел причинить ей боль, но прекрасно понимал, что должен действовать медленно. На этот раз он прервал поцелуй и склонил голову к ее шее. Удивительно, какой мягкой была ее кожа. Он почувствовал ее пульс у своих губ, и ему потребовались все силы, чтобы не укусить ее. Вместо этого он начал целовать ее шею, слишком мягкую, на его вкус. Или, быть может, он лгал самому себе. Джонатану нравилось ощущать прикосновение ее кожи к своим губам, и ему нравилось, как учащалось ее дыхание и краснели щеки. Ему так сильно хотелось причинить ей боль. Когда он ощутил, как ее пальцы царапают кожу его спины, внутри него что-то, наконец, сломалось, и он укусил ее. Он почувствовал, как его зубы вонзились в ее плоть, почувствовал, как она дернулась в его объятиях, и он знал, что от этого нет возврата. Он не сможет долго контролировать себя. В конце концов, его остановила сама мисс Доуз. Мягкими руками, которые казались невыносимо теплыми на его груди, она оттолкнула его, и он был благодарен за это — ему нужно было взять себя в руки. Неужели он напугал ее? Хотела ли она остановиться? Глаза Джонатана поднялись, чтобы встретиться с ее глазами, и он почувствовал, как что-то дрогнуло внутри него от этого взгляда. Она не выглядела испуганной ни в малейшей степени, но вместо разочарования это только подстегнуло его еще больше. Она выглядела так, словно была готова проглотить его, ее оливково-зеленые глаза еще никогда не горели таким огнем. — Уже достаточно? — дразняще спросил он, понизив голос. Что нужно сделать, чтобы сломить ее дух? Мисс Доуз скрестила руки на груди и посмотрела в сторону. — Мы не должны были этого делать… О, опять это. Джонатан чуть не закатил глаза от ее тихого, робкого тона. Бросьте, мисс Доуз. Вы выше этого. — Мы не должны были этого делать. Прятаться, сбегать вместе, чтобы делать это… Нам стоит остановиться. Не теряя ни секунды, он взял ее руку в свою и прижался к ней губами. Его глаза были практически прикованы к ее лицу, и он улыбнулся, увидев ожидаемую реакцию. Она слегка вздрогнула, и Джонатан задался вопросом, заметила ли она это. Неужели к ней вернулся здравый смысл? Неужели она начала бояться? Ей неловко? Ее лицо слегка побледнело, когда она посмотрела ему в глаза, и от этого у него почти закружилась голова. Он действительно овладел ею именно так, как желал. — А мы должны? Ему нравилось, каким выразительным было лицо мисс Доуз. Она изо всех сил старалась контролировать себя, но теперь он был почти уверен, что все еще мог читать ее как открытую книгу. Думала ли она то же самое о нем? Она прочистила горло, и в его мыслях промелькнула маленькая картина его рук, сжимающих ее горло. Желание было раздражающей эмоцией; его было невыносимо сложно контролировать. Чтобы не задушить ее, Джонатан снова обнял ее и крепко прижал к себе. Она была немного выше его. Его подбородок находился чуть выше ее плеча. Интересно, что она думает по этому поводу. — Это несправедливо, — ее мягкий голос прорезал тишину. В нем не было ничего от ее обычного укора, и Джонатан промычал в ответ, молча улыбаясь про себя. Он считал удары ее сердца, пока она не обняла его в ответ. 12. Все происходило довольно быстро. — Я бы хотела, чтобы мы могли оставаться такими вечно... Головокружение вернулось, когда она сказала это, и Джонатан уткнулся лицом в изгиб ее шеи, чтобы подавить его. Как часто она уже говорила ему это? Как часто он отвечал ей одними и теми же словами? В какой-то мере для него это стало почти игрой. — Мы могли бы, — ответил он как ни в чем не бывало. Когда она покачала головой, его охватило чувство, похожее на разочарование. Как грубо. Вы должны были дать мне закончить, мисс Доуз. — Мы могли бы… — повторил он немного тише. Тон более глубокий. — Если бы ты отказалась от своих моральных принципов. Мисс Доуз вздохнула, ее руки вокруг него дрогнули, но хватка усилилась. — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Ее ответ не был неожиданностью для Джонатана, поэтому он ничего не ответил. Вместо этого его мысли вернулись к ее волосам, щекочущим его лицо. Что бы она почувствовала, если бы он схватил за них? Какие звуки она издаст, если он потянет за них? Закричит? Внезапное осознание того, что она, вероятно, ждала ответа, вырвало его из фантазий, и он кивнул. Сколько секунд прошло? О чем они опять говорили? О, точно. Ему не потребовалось много времени, чтобы догадаться, о чем думает мисс Доуз. На самом деле, он думал о том же. Мисс Доуз без своих моральных принципов больше не была бы мисс Доуз, и это было бы просто грешно. Джонатан не был уверен, что вообще захотел бы ее без принципиального характера. Вероятно, самой большой причиной его влечения к ней был вызов, вызов наконец-то зайти с ней слишком далеко. Он всегда был человеком, который не мог сказать «нет» хорошему вызову. Так что, по правде говоря, так было лучше. В конце концов, именно упрямая, самоуверенная мисс Доуз привлекла его внимание. Его разум снова блуждал, и он поймал себя на том, что мысленно возвращается к тому времени, когда он отравил ее своим токсином. Он, вероятно, никогда не сможет забыть тот момент, как она выглядела, лежа перед ним, беспомощная и испуганная. Сейчас он, конечно, радовался, что она выжила, но тогда ему было все равно. Тем не менее, даже тогда, когда он видел ее такой, несомненно, что-то пробудилось в нем. Темное, извращенное желание. Джонатан хотел увидеть её такой снова, увидеть, как сильная и храбрая мисс Доуз впадает в страх и отчаяние. Он хотел причинить ей боль, и он хотел наблюдать за ее страданиями. Однако в то же время он чувствовал себя почти… счастливым, он просто стоит здесь, держа ее в своих объятиях. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким невинным и счастливым. Конечно, это не продлится долго, и Джонатан прекрасно понимал, что у него, вероятно, никогда не будет здоровых, «нормальных» отношений ни с кем, даже с мисс Доуз. Он никогда об этом не думал. И он давно перешел грань, чтобы желать нормальных отношений, нормальной жизни. Желать, чтобы кто-то был рядом с ним, здоровым, интимным образом. Вероятно, он любил мисс Доуз, но это не отменяло факта, что он хотел сломать ее. Может быть, это даже усилило его желание. Он поднял голову, пытаясь избавиться от туманных мыслей. Ему просто нужно было делать шаг за шагом, медленно притягивая ее к себе, пока она больше не сможет вырываться. Рано или поздно он получит ее. Всю для себя. Он поцеловал ее в щеку и услышал, как она вздохнула. О чем она думала в эти тихие секунды? Он снова поцеловал ее в щеку, на этот раз ближе к губам. От нее хорошо пахло. Какими духами она пользовалась? Пальцы мисс Доуз путались в его волосах, и Джонатану потребовалась вся сила воли, чтобы не поддаться ее прикосновению. Наконец она повернулась к нему и поцеловала. Ее губы были мягкими и теплыми, и он спросил себя, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к их ощущению на своих губах. Это действительно опасная игра. Если он не будет осторожен, она может загнать его в угол. Она притянула его ближе, и Джонатан позволил своим зубам прикусить ее нижнюю губу. Он хотел укусить ее снова, но он позволил себе и так слишком много за этот вечер. «В следующий раз, — попытался урезонить себя Джонатан. — В следующий раз». Мисс Доуз снова прервала поцелуй, и он почувствовал болезненный укол в сердце. Ему действительно следует научиться лучше контролировать новые эмоции. Его глаза вспыхнули, и через несколько мгновений она тоже посмотрела на него. Он увидел, как что-то промелькнуло в ее глазах — какие эмоции отразились в ее взгляде? Она схватила его за плечи, и это нежное прикосновение не должно было вызвать у Джонатана таких чувств. Но он был… опечален? Неужели? — Я должна уйти. Уголок его рта дернулся вверх, наполовину из-за нелепых эмоций, которые он испытывал, наполовину из-за того, как неуверенно она звучала. Было забавно видеть ее такой, нерешительной и явно обеспокоенной своими чувствами к нему (какими бы они ни были), но он с нетерпением ждал встречи с упрямой, сильной мисс Доуз снова. Когда они встретятся вновь? Она сделала шаг в сторону, и Джонатан был слишком погружен в свои мысли, чтобы остановить ее. На самом деле его не волновало, сбежит ли она от него сейчас. Он наблюдал, как она поправляет одежду, и улыбка расплылась по его лицу, когда он увидел след от укуса на ее шее. Что-то первобытное шевельнулось в его животе, но Джонатан проигнорировал это. — Мисс Доуз, — сказал он, и его маска отстраненного профессионализма вернулась на место. Она выглядела так, словно была готова заткнуть уши и убежать от него, только бы не слышать его голос, вечно эхом отдающийся в ее голове. Идеальный голос. — Да? Еще одна улыбка, на этот раз фальшивая, появилась на его лице. — Я тоже хотел бы, чтобы мы могли оставаться такими вечно. Скажи это. Мисс Доуз отвела взгляд в сторону, и на секунду показалось, что она не ответит. — Мы могли бы. — От Джонатана не ускользнула горечь в ее тоне. Это приводило его в бесконечный восторг. — Если бы ты перестал быть Пугалом и отсидел тюремный срок… Снова появилась эта нерешительность. Обычно она так не замолкала. Он действительно с нетерпением ждал встречи с ней снова в более контролируемом состоянии. — Ты знаешь, что я не могу этого сделать, — повторил он то, что она сказала ранее, и был уверен, что она заметит. В конце концов, мисс Доуз была очень наблюдательна. Почти так же, как он, когда читал ее мысли в этот момент. Он смотрел ей в лицо и точно знал о чем она думает. И она была права. Доктор Крейн без Пугала больше не был бы доктором Крейном, и он знал, что она не хотела бы, чтобы он был другим. Это было похоже на судьбу, что-то вроде того, как они танцевали вокруг друг друга. Никогда не признаваясь в истинной глубине своих чувств. Вместе в темноте, навсегда. — Это было в последний раз. — Ее тихий голос вывел его из задумчивости. — Прощай. На его лице все еще была улыбка, похожая на маску, когда она повернулась, чтобы уйти. Она лгала, и он знал, что она знала об этом. Она говорила одно и то же на каждом их маленьком свидании, и оно никогда не было последним. Вы не избавитесь от меня, мисс Доуз. Никогда.